×

150-летию правовой реформы в россии посвящается

Справедливо замечено — людям свойственно идеализировать прошлое. И даже понимая, что не все там ладно, мы хотим верить, что в то, разлюбезное нам (у каждого, кстати, свое) время и небо было чище, и трава зеленее, и люди лучше
Маликов Вадим
Маликов Вадим
Адвокат Московской областной коллегии адвокатов
В  2014 году Россия отметила 150-летний юбилей правовой реформы в России 1864 г. И едва найдется даже малая толика сведущих людей, которые не оценивали бы ее в самых превосходных эпитетах. Реформа 1864 г. видится как «лебединая песня» российского права, торжество свободной, независимой адвокатуры и царство безукоризненной нравственности людей с высокими лбами и окладистыми бородами — русских присяжных поверенных конца XIX и начала XX веков. И сразу представятся нам громкие процессы Бейлиса или Веры Засулич, где восторженная публика несла оправданных судом присяжных обвиняемых на руках, и возникнут перед глазами нетленные образы светил отечественной юриспруденции — Плевако, Александрова, Кони, Спасовича, князя Урусова и иже с ними — и так, и только так представляем мы пусть и короткую, но такую блестящую эпоху расцвета русского права и тяжело вздыхает наш брат, адвокат — эх…

Но так ли безоблачно все было в действительности? А может быть, не совсем так? А может быть, и совсем не так? И сразу холодок по спине — а не «крамолой» ли будет подвергать сомнению прочно установившийся в сознании отечественного юриста стереотип о вышеупомянутой реформе — этакую «ностальгию по настоящему»? Не кощунственно ли отрицать внушенные нам еще преподавателями истины, на которых воспитывалось не одно поколение юристов, и которые и учителя и ученики уже впитали и разумом и сердцем? Не святотатство ли стирать позолоту со скульптур забронзовевших божеств? Нет и еще раз нет! И если истинно Декартовское «Соgito ergo sum» (1), то также справедливо и его «De omnibus dubitandum (2)», и принципу этому необходимо следовать  в первую очередь нашему брату адвокату.

Как и все политические, социальные (3) и юридические новации задумывались в России исключительно для блага людей. И «Русская правда» князя Ярослава, и «Судебник 1497», и «Соборное уложение Алексея Михайловича 1649г.», и Свод Законов 1832 г. преследовали одну цель — упорядочить правовые отношения в стране. Почему не получалось — вопрос скорее не риторический, а метафизический. Ограничимся здесь уклончивым но дипломатичным ответом в стиле дипломатов старой германской школы — в силу ряда объективных обстоятельств, а также некоторых субъективных причин… Конечно же, прочно покрытая лубочным лаком правовая реформа 1864 г. преследовала самые благие цели. Однако те, кто вырывает право, как институциональную парадигму  из исторического контекста, отрывает дерево от его корней. Настоятельная необходимость правовой реформы, впрочем, как и любых иных реформ в России, обусловила Ее Величество История. Потерпев поражение в Крымской войне, Передовое общество Империи Романовых осознало — «так жить нельзя». Русская армия, вооруженная гладкоствольными фузеями времен героев Очакова, проиграла вооруженным нарезными винтовками колониальным войскам британцев. Экономика России, построенная на тотальном использовании рабского труда, не выдерживала конкуренции с экономиками Англии и Франции, и это теперь стало очевидным даже закоснелым в своей «примордиальной традиции» крепостникам. После победы над Бонапартом и  триумфального вступления русских войск в Париж поражение России в этой войне  было равносильно национальному унижению. И «плод» созрел — незамедлительно  последовала военная и земская реформы, отмена крепостного права, а эти две в свою очередь потянули за собой и третью — реформу права. Император Александр Николаевич Романов и его соратники, засучив рукава, принялись чистить свои «Авгиевы конюшни»…

«Водворить в России суд скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных, возвысить судебную власть, дать ей надлежащую самостоятельность и вообще утвердить в народе то уважение к закону, без которого невозможно общественное благосостояние и которое должно быть постоянным руководителем действий всех и каждого — от высшего до низшего…», — писал император Александр II (4) в Указе Правительствующему Сенату.

И будь то Бельгия, Голландия или, на худой конец, Франция  послушные западные граждане, генетически происходящие от древних римлян добрые лютеране — так бы и поступили — сходили в кирху, попили пивка и тут же утвердились бы «в уважении к закону» . Безусловно, желая блага своим подданным, русский Император не понял одного, — живущий в огромной, неустроенной, только что расставшейся с рабством, и на 90% неграмотной стране, народ в силу исторически сложившихся факторов а, в частности, и в силу произвола чиновных людей, а также веками уродовавшего душу великоросса узаконенного рабства, «уважения» к этому самому «Праву» и «Закону», увы, не питал, да и питать не собирался. Согласимся, что стремление русских монархов, начиная с Петра, сделать в своем Отечестве «так, как в Европах» похвально, но абсолютно бесперспективно, о чем, на взгляд автора, свидетельствует  вся новейшая история России.

Повторюсь — реформируя правовые институты своего Отечества, Государь-реформатор, конечно же, искренне  желал  «как лучше». И честно попытался это сделать, опираясь на самые передовые умы и идеи того времени. Судебную реформу 1864г. в России разрабатывали образованнейшие отечественные правоведы — С.И. Зарудный, Ровинский, Н.И. Стояновский и др. Однако, как и следовало ожидать, получилось «как всегда». Да, на бумаге все было прекрасно. Судебные Уставы 1864г., утвержденные  Правительствующим Сенатом  20 ноября того же года, продекларировали полную свободу судебной власти, формально отделив ее от административной. Была создана система судебных инстанций, которая  в задумке разработчиков реформы должна была способствовать быстрому и единообразному отправлению правосудия. «Уставами» определялся также интеллектуальный и нравственный ценз судебного персонала и защитников, устанавливались нормы о материальном положении судей и их несменяемости (5); привлекались к участию в отправлении правосудия представители народа (6). Судебные Уставы должны были преобразовать судопроизводство, обратив его из следственного и письменного в гласное, состязательное и устное, и, наконец, создать официальный институт судебной защиты в лице присяжных поверенных — т. е. адвокатов, предоставив им относительную автономию и независимость от государственной власти, определив корпоративное устройство российской адвокатуры.

А вот и первая «мина» под реформу — совмещение в лице адвоката  функций правозаступничества и судебного представительства. Можно с большой долей уверенности сказать - «мина» эта ,сработав мгновенно, «по умолчанию»  похоронила все благие ожидания и Правительства и Государя.  Этот «стратегический» порок реформы очень быстро разглядел известный русский правовед и исследователь римского права профессор Е.В. Васьковский. Евгений Васильевич писал: «при таком положении дел адвокат из ученого эксперта и судебного оратора, каким он был в качестве чистого правозаступника, становится практически дельцом. Маклером по юридической части, имеющим тем более успеха в публике, чем больше сметливости, юркости и даже неразборчивости в средствах проявит он при устройстве интересов своих клиентов».

Как в воду глядел профессор Васьковский. Большую часть своего времени пореформенные адвокаты проводили в канцеляриях различных присутственных мест, в нотариальных конторах. Они бегали по городу в поисках нужной информации и нужных людей, дежурили в полицейских участках и проводили огромное количество времени в ресторанах с нужными для дела субъектами обоих полов. Практически и сразу произошла депрофессионализация адвоката, если, к тому же, таковой еще обладал необходимым образованием. Присяжные поверенные, являясь судебными представителями тяжущихся и действуя на основе договора — доверенности (адвокатское соглашение в современном понимании тогда было не обязательно), не видели ничего предосудительного, чтобы принять на себя одностороннее судебное поручение, а также исполнять роль посредника между заинтересованными лицами. Тысячу и тысячу раз был прав Евгений Васильевич! В реальной жизни ради заработка легких денег многие «правозащитники» стали заниматься деятельностью, ничего общего не имевшей с истинной задачей адвокатуры — ПРАВОЗПАСТУПНИЧЕСТВОМ.

Одновременно с институтом присяжных поверенных, к социальному цензу, нравственным качествам и юридической квалификации которых «Уставами» предъявлялись конкретные требования, согласно тем же «Уставам» допускалась и деятельность частных поверенных, и это была вторая «мина», вольно или невольно заложенная разработчиками под реформу. В отличие от присяжных поверенных, имущественный социальный, профессиональный и нравственный ценз которых был, как указывалось выше, довольно четко определен, к частным поверенным предъявлялись более щадящие требования. Кроме того — последние были приписаны не к относительно автономным адвокатским Палатам (7), а к конкретным судам, при которых им предписывалось осуществлять свою деятельность, однако, это правило (извиняюсь за каламбур), как правило, не соблюдалось, и частные поверенные работали, где хотели. Те  же суды выдавали частным поверенным адвокатские удостоверения. Учитывая вековую  традицию наших граждан в делах подобного рода и такую же извечную продажность должностных лиц, можно до боли зримо представить себе, какое огромное количество удостоверений за деньги выдавались судебными чиновниками всякого рода темным личностям и проходимцам, которые, почуяв запах наживы, как шакалы ринулось в российскую адвокатуру — делать деньги.

Предполагалось изначально, что введение института частных поверенных будет способствовать сокращению числа «стряпчих», (эти темные личности благополучно перекочевали из смутного российского средневековья в пореформенный период, где и чувствовали себя как рыба в воде) а также и «подпольных» адвокатов, имевших в народе справедливую репутацию «крапивного семени», поскольку при отсутствии элементарных нравственных качеств эти люди были к тому же абсолютно невежественны в праве, а порой и вовсе  полуграмотны. Наглость, как известно, — вторая натура. Без всякого стеснения эти господа с готовностью брали на себя защиту дел по наследству, имущественные и земельные споры, дела о банкротстве, разводах и т.д. Конечно, de jure Судебное присутствие имело право удостовериться в надлежащих познаниях лица, желающего получить свидетельство частного поверенного. Фактически же судебные присутствия (разумеется, не бесплатно) выдавали свидетельства всем желающим(8). А желающих таких было столько, что совершенно обоснованно можно сказать библейской сентенцией — «имя им легион».

И третье — Судебные Уставы 1864 г., узаконив институт профессиональной адвокатуры, вместе с тем  позволяли принимать уголовные и гражданские дела для защиты всем правоспособным желающим. Тут же, как по мановению волшебной палочки, явило себя целое сословие т.н. «судебно - патентованных «адвокатов», которые, подобно современным «казакам», назначивших себя сами подхорунжими, есаулами, а то и казачьими генералами, сами определили себя в юристы. В огромном большинстве случаев они либо имели первичные признаки юридической подготовки, либо понятия о ней не имели вообще. Современник пишет: «Разный темный и малограмотный люд, не умеющий даже связать и пары слов, с жадностью набросился на эксплуатацию клиентуры преимущественно из крестьянской массы, которая по своему низкому уровню развития не в состоянии в большинстве случаев сколько - нибудь обдуманно (подойти) к выбору подобного вида. Отставные канцелярские служители, прогнанные со службы писцы, устраненные по решению суда частные поверенные и даже бывшие маркеры трактирных бильярдов и тому подобный сброд — все это обратилось в ходатаев и переполнило суды». Вся эта большеротая и жадная до мирских благ огромная  толпа, беспардонно  оттеснив профессионалов,  лихо «рубила бабло», беря на себя ведение дел и ставя своим  неискушенным и полуграмотным клиентам такие высокие требования по части собственных гонораров, что те проклинали тот день, когда связались с такими  «адвокатами».

Другой вид «уличной адвокатуры» составляли «подпольные» ходатаи по гражданским делам. «Последнее время в провинции сплошь да рядом попадаются вам на глаза лица из разряда подпольных адвокатов, ведущих без всякого «страха и упрека» в суде дела, не имея на то установленного законом свидетельства. Лица эти являются в суде поверенными по гражданским делам и возбуждают и поддерживают сотни гражданских исков. При таком положении дел лица, не имеющие установленных законом свидетельств для ведения дела, фактически пользуются в судах теми же правами, что и поверенные, признанные судом» пишет тот же автор (9). «Вследствие этого темный люд не может отличить первых от последних и, таким образом, делается жертвой хищнических порывов, представляемых представителями «кабацкой адвокатуры». И как не вспомнить нам того великого римлянина, кто за полторы тысячи лет до русской правовой реформы 1864 г. описал современникам и потомкам язвы и пороки адвокатуры позднего Рима: «…Эта категория (людей) – бесстыдная, дерзкая и необразованная, состоит из тех, которые раньше времени убежав из начальной школы, шатаются по закоулкам городов, занятые больше склоками, чем тем, что нужно для помощи в процессах; обивают пороги богатых людей… Отдавшись погоне за мерцающими выгодами и приобретением отовсюду денег, они убеждают каких-нибудь невинных простаков затевать тяжбу. Будучи допущены к защите дела…они пускают в ход такую непроходимую околесицу, что можно подумать, что ты слышишь противное словоизвержение  Терсита (10). Когда же затрудняются обосновать нуждающиеся в доказательстве претензии, то пускаются в дикую и необузданную брань…»(11) Словно о русской  адвокатуре времен реформы писал римский центурион…

Представители еще одного рода уличных ходатаев, будучи уж совсем косноязычны, и  не рискуя выступать в суде, ограничивались сочинением всякого рода кляузных бумаг, также преимущественно для крестьян. «В числе зол в деревенской жизни, высасывающих здоровые соки народного организма» — пишет последовательный  критик реформы  В.Я Фукс — «резко выделяется язва т.н. «кабацкой» или «подпольной «адвокатуры, не стесненной никаким контролем, вправе писать все что угодно, кому и куда угодно, позорящей и унижающей звание адвоката. Армия таких ходатаев пополняется всяким сбродом людей, лишенных сознания и чести, а подчас даже прав состояния за преступления, позорящие доброе имя человека. Тысячи деревенских рублей уходят в карман этим подпольным ходатаям».

И что уж совсем ужасно — в сознании народа  отсутствовало различие между честными и порядочными и нечистыми на руку защитниками, что дискредитировало русскую адвокатуру в целом.
Безусловно, все это безобразие допускалось Правительством отнюдь не от хорошей жизни. К 1886 г. в России насчитывалось немногим более 1600 адвокатов, и группировались они лишь в трех округах — Петербургском, Московском и Харьковском. При таком вопиющем дефиците профессиональных юристов «лакуны», конечно же, занимали проходимцы.

Но и среди дипломированных «профи» было не все так безоблачно — «…наш адвокат, — писал Е.В. Васьковский, - поставлен в необходимость слишком часто выходить на улицу, вступать с нею в непосредственные отношения и постоянно якшаться с «зачумленными». Тогда как французский адвокат, не спускаясь со своего традиционного пьедестала, работает в кабинете, и появляется в суде лишь для того, чтобы в день публичного заседания произнести свою речь, оставляя всю подготовительную черновую работу (а у нас очень часто и черную) на обязанности стряпчего. Наш присяжный поверенный обязанности эти несет сам, и по прискорбным свойствам такой миссии, она оказывается в известной цели до того заманчивой, что оттесняет собой целомудренный, но малоприбыльный кабинетный труд и не для всех удобные судоговорения. На нашу адвокатуру возложена законом не одна чистая работа, как на французскую,  но и черновая, даже черная. А что такое эти конкурсы и аукционы как не самая черная работа? До того черная, что, как бы чисто и осторожно ей не занимался, в конце концов тебя  все-таки запачкают, если не противники, то союзники…»

И что же - не было ничего позитивного? — спросит иной, прочитав эти строки. Было! Реформа 1864 г. эта при всех ее пороках и изъянах создала все предпосылки для углубленной и честной адвокатской практики. Россия знала многих прекрасных в нравственном отношении и высококвалифицированных профессионалов-адвокатов, которые, искренне помогали людям, не ставя во главу своей деятельности обогащение, а порой и вообще бесплатно. Имена этих людей, их традиции, частью забыты, но мы, современные адвокаты России, знаем - они были. Поклонимся им в пояс…

Учитывая накопленный практический опыт, в 1894 г.создается Высочайше учрежденная комиссия по пересмотру Судебных Уставов под председательством министра юстиции Н.В. Муравьева. Комиссия эта должна была исправить выявившиеся недостатки-т.е. разработать и принять изменения Судебных Уставов, в том числе и в части деятельности адвокатуры. Однако после проведения  поистине титанической работы в течение 10 лет, предложения данной комиссии так и не были реализованы по субъективным и объективным причинам — в 1904 г последовала  отставка Муравьева, в 1905 - революция, в 1914 - война. В феврале 1917 в России была превозглашена  парламентская Республика, что открывало русской адвокатуре невиданные перспективы, но уже в октябре того же 1917 власть узурпировали большевики, положив конец всем надеждам на царство права в нашей многострадальной Отчизне на 72 года истории.

…22 ноября 1917г. последовал подписанный В.Ульяновым декрет СНК, упраздняющий старую адвокатуру. В 1918 г. — году разгула в России «красного террора» — из трех тысяч практиковавших в Москве адвокатов осталась лишь сотня. Таким образом, до вступления в силу положений Конституции 1936г. (12) правовые институты государства находились в состоянии полного анабиоза. Но и с укреплением советского права вплоть до 1991 г. роль советского адвоката фактически сводилась к роли формального статиста в процессе.

С возникновением новой российской адвокатуры, возрождающей лучшие традиции адвокатуры дореволюционной, воскресли и новые надежды. Ныне есть все основания думать, что, несмотря на все трудности, благородное дело великих русских реформаторов будет продолжено и здесь…



1. Мыслю, значит существую(лат.).

2. Сомневайся во всем(лат.).

3. Крепостное право, к примеру, виделось  московским князьям как некая идиллия- отец-помещик защищает, обучает, лечит и благодетельствует смиренных русских пейзан а те, в свою очередь  с радостью отрабатывают ему «барщину»,платят необременительный оброк и молятся за его здравие и благоденствие. Что же вышло на деле - хорошо известно. Крепостное право изуродовало саму  душу  русского народа  и последствия  этого «благодеяния» мы ощущаем и поныне.

4. Правил с1855 года в 1881г. пал от руки террориста  И. Каляева.

5. О том же  насколько «независимы» были русские судьи пореформенного периода красочно повествует А.Ф. Кони в воспоминаниях о деле Веры Засулич.  Накануне рассмотрения дела министр юстиции граф В.Пален вызвал его  «на ковер» и открытым тестом заявил, что Засулич должна сидеть. Тот факт, что Анатолий Федорович, будучи человеком  безукоризненной честности  и принципиальности, послал министра далеко и надолго  дела не меняет, ибо на одного такого  «бесстрашного» судью, вероятно, находилось  с десяток тех, кто в  подобной  ситуации  склонялся  в поклоне и говорили-  «  чего  изволите с….?». Кстати, у  А.Ф. Кони после  этого разговора  начались крупные неприятности по службе.

6. И эти  представители народа - «присяжные»-учителя, врачи, разночинцы и духовные особы  тут же скопом принялись оправдывать террористов, которые их же  поставили к стенке в 1918 м.

7. Единственное, что по мнению автора  «Уставы» сделали безупречно - они  четко определили структуру построения  русской адвокатуры. Структура эта  с некоторыми изменениями существовала и в советское время, а также частично воспринята и современной адвокатурой России.

8. Дефицит образованных юристов пытались восполнить три действующие в этом направлении учебные заведения- Московский государственный университет, где имелся юридический факультет; Санкт Петербургский Императорский государственный университет и Петербургское Императорское училище правоведения. Однако согласитесь- три юридических вуза на 1/6 часть света- все таки мало…
9.Фукс В.Я. «Судебная доктрина 1861-1864г.г. на практике»

10. Один из героев Илиады.

11. Аммиан Марцеллин. Римская история.

12. Положение  «Об адвокатуре СССР», утвержденное СНК СССР 16 августа 1939г. разрешило основные вопросы деятельности и организации  адвокатуры  в соответствии с вновь принятой Конституцией. Оно вернуло гражданское звание «адвокат» вместо бывшего «член коллегии защитников».

Рассказать коллегам: