×

Технический прогресс процессуалистики: реальность или модная тенденция?

Концепция электронных доказательств как таковая не нашла своего закрепления в УПК РФ, однако законодатель ввел возможность электронного документооборота участников судопроизводства с органами судебной власти
Забуга Евгений
Забуга Евгений
Член квалификационной комиссии АП Омской области, к.ю.н.
23 июня 2016 г. Президент РФ подписал Федеральный закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части применения электронных документов в деятельности органов судебной власти». Закон в основной части вступает в силу с 1 января 2017 г.

Безусловно, законодатель руководствовался благими намерениями при работе над законом, тем самым преследуя цель сделать более прогрессивными действующие процессуальные кодексы. Так, дополнениям подвергся совсем «молодой» КАС РФ, самый «гаджетированный» АПК РФ, а также «классически сложенный» ГПК РФ. Но особое внимание хотелось бы уделить наиболее обсуждаемому в последние 15 лет уголовно-процессуальному закону.

Неоднократно на научных мероприятиях различного уровня приходится слышать о необходимости внесения изменений и дополнений в УПК РФ путем закрепления в последнем концепции так называемых электронных доказательств.

Действительно, высказываемые идеи заслуживают внимания и глубокой проработки – как на доктринальном уровне, так и федеральным законодателем, поскольку практика показывает, что положения ст. 75 УПК РФ о признании доказательств недопустимыми при любых нарушениях норм уголовно-процессуального закона воспринимаются судами крайне редко, да и то зачастую на стадии апелляционного и кассационного обжалования. При этом ежедневно правоохранительными органами тратятся немалые материальные ресурсы для соблюдения процессуальной формы при собирании доказательств, однако допускаемых ошибок при этом меньше не становится. В связи с этим встает вопрос – стоит ли тратить материальные ресурсы для точного соблюдения процессуальной формы, если ошибок при этом меньше не становится, а положения ст. 75 УПК РФ применяются лишь фрагментарно и неединообразно? Думаю, что любой адвокат поймет, о чем ведется речь без дальнейшей дополнительной аргументации.

Итак, в настоящее время мы столкнулись с привычной ситуацией – концепция электронных доказательств как таковая не нашла своего закрепления в УПК РФ, однако законодатель ввел в уголовно-процессуальный закон возможность электронного документооборота участников судопроизводства с органами судебной власти.

Статьей 474.1 УПК РФ устанавливается порядок использования электронных документов в уголовном судопроизводстве, допускающий подачу в суд ходатайства, заявления, жалобы, представления в форме электронного документа, подписанного электронной подписью в соответствии с законодательством Российской Федерации. Материалы, приложенные к ходатайству, заявлению, жалобе, представлению, также подаются в форме электронных документов.

При этом для приложенных документов не устанавливаются какие-либо требования к их заверению надлежащим образом, несмотря на то, что именно прилагаемые документы, как правило, несут доказательственное значение.

Новая норма порождает вопрос о том, насколько участник уголовного судопроизводства может быть ограничен в осуществлении процессуальных прав при отсутствии у него электронной подписи. Представляется, что в настоящее время для участников уголовного процесса электронная подпись – «вещь диковинная».

В целом и само легальное понятие электронной подписи, данное в одноименном Федеральном законе № 63-ФЗ, больше затрудняет понимание этого явления, чем дает ему толкование. Так, электронная подпись – это информация в электронной форме, которая присоединена к другой информации в электронной форме (подписываемой информации) или иным образом связана с такой информацией и которая используется для определения лица, подписывающего информацию.

По результатам прочтения приведенного выше определения уместно вспомнить знаменитое изречение, предписываемое Сократу: «Я знаю, что я ничего не знаю».

Представляется, что на данный момент в правовом регулировании электронной цифровой подписи в целом, и в уголовно-процессуальном в частности, больше вопросов, чем ответов.

Отдельно хочется обратить внимание на ч. 4 ст. 12 Закона, которая устанавливает, что положения УПК РФ, АПК РФ, ГПК РФ, КАС РФ (в редакции анализируемого закона) применяются при наличии технической возможности в суде.

Указанная норма напоминает положения ст. 153.1 АПК РФ, практика применения которой показывает, что арбитражные суды периодически не всегда обоснованно отказывают в удовлетворении ходатайств об участии в судебном заседании путем использования систем видео-конференц-связи, ссылаясь на «отсутствие технической возможности».

В связи с изложенным выше складывается мнение, что законодатель несколько поторопился с очередным дополнением УПК РФ, поскольку не все, что хорошо для процессуальных законов цивилистики (АПК РФ, ГПК РФ), может с тем же успехом применяться в уголовном судопроизводстве.

Рассказать коллегам: