×

Снять запрет на «гонорар успеха»

Что мешает формированию в России института инвестирования в судебные процессы?
Эксперты считают, что неопределенность судебной практики в части взыскания судебных расходов, в том числе «гонорара успеха», является существенным препятствием на пути создания в России института судебного инвестирования.


6 апреля в ходе пленарного заседания IV Московского юридического форума председатель Совета судей России Виктор Момотов выступил с докладом «Экономика правосудия», в котором рассмотрел различные вопросы экономического совершенствования правосудия.

В частности, он отметил, что важнейшей составляющей экономики правосудия является рынок судебного представительства, который в России до конца не сформирован, в отличие от стран Запада, где «представление интересов граждан в суде давно стало прибыльным бизнесом».

Он добавил, что последние мировые тенденции развития судебного инвестирования состоят в том, что в нем стали принимать участие страховые компании и банки, появилась возможность инвестирования не только в иски, но и в апелляционные и кассационные жалобы, а также не только «в пользу истца», но и «в пользу ответчика». При этом, по его мнению, в нашей стране существуют все предпосылки для введения такого института.

Также Виктор Момотов в ходе своего доклада затронул вопрос так называемых гонораров успеха, заметив, что их запрет является «существенным препятствием на пути формирования в России рынка судебного представительства».

«На законодательном уровне “гонорары успеха” не запрещены, однако на их недопустимость впервые указал Высший Арбитражный Суд, а впоследствии аналогичная позиция была высказана и Конституционным Судом. Представляется, что на сегодняшний день отсутствуют какие-либо политико-правовые основания для запрета “гонорара успеха”: это обыкновенное договорное условие, представляющее собой согласованный сторонами порядок оплаты услуг», – заключил Виктор Момотов.

Выигрывают все
По мнению исполнительного вице-президента Федеральной палаты адвокатов РФ Андрея Сучкова, этот вопрос был бы привлекательным для многих сторон: заявители в должной мере получили бы доступ к правосудию и возможность пользоваться квалифицированной юридической помощью высшего качества; для банков и страховых компаний появилось бы новое направление прибыльного финансирования; судебная система избавилась бы от исков, основанных исключительно на злоупотреблении правом на обращение в суд; были бы сведены к минимуму процессуальные злоупотребления сторон.

Адвокат АБ «Грикевич и Титков» Оксана Грикевич уверена, что «не допуская установления “гонорара успеха”, мы лишаем стороны свободы договора. Лишаем заказчика возможности стимулировать представителя работать более усердно. Лишаем представителя, который готов приложить максимум усилий к достижению нужного заказчику результата, возможности получить дополнительное вознаграждение».

Управляющий партнер юридической компании ART DE LEX Дмитрий Магоня подчеркнул, что, несмотря на двусмысленное отношение судов, рынок правовых услуг готов к использованию практики условного гонорара. «Статьей 16 Кодекса профессиональной этики адвоката прямо предусмотрено, что адвокат вправе включать в соглашение об оказании юридической помощи условия, в соответствии с которыми выплата вознаграждения ставится в зависимость от благоприятного для доверителя результата рассмотрения спора имущественного характера», – объяснил он.

Кроме того, он уверен, что список предполагаемых «судебных инвесторов» следовало бы дополнить лицами, оказывающими услуги по судебному представительству: адвокатами, адвокатскими образованиями и коллегами вне адвокатуры. «Кто, как не они, мог бы профессионально оценить риски инвестирования (своего собственного времени и иных ресурсов) в судебные процедуры и рассмотреть перспективы получения дохода от вложений?», – считает Дмитрий Магоня.

Правоприменительные и законодательные препятствия
Практикующие юристы и адвокаты между тем напомнили о существующих в настоящее время в России обстоятельствах, которые являются значительными преградами для реализации идей, высказанных представителем судебной власти.

Партнер юридической фирмы Noerr Виктор Гербутов считает одним из препятствий для развития института судебного инвестирования в нашей стране отсутствие необходимого правового инструментария в отечественном законодательстве: «В России на настоящий момент многие банки также имеют организационные и финансовые возможности для подобной деятельности. Однако предоставление им права осуществлять подобную деятельность потребует изменений банковского законодательства, в том числе в отношении обязательных нормативов».

Почти все эксперты назвали в числе определяющих преград для развития такого института традиционно небольшие суммы, присуждаемые судами в качестве возмещения судебных расходов выигравшей стороне.

Старший партнер группы правовых компаний «ИНТЕЛЛЕКТ-С» Роман Речкин заметил, что, говоря об институте финансирования судебных процессов на Западе, судья сам прямо называет причину появления этого явления – размер судебных расходов. «[В России же] обычной является практика присуждения расходов на представителя в судах общей юрисдикции в размере 3–5 тыс. руб. за инстанцию, – напомнил он, – добавим к этому игнорирование судами уровня квалификации и репутации юристов при присуждении судебных расходов».

Партнер АБ «Бартолиус» Дмитрий Проводин добавил, что признанный практикой запрет на судебную защиту «гонорара успеха» «убивает возможность крупномасштабного привлечения средств для оплаты услуг юристов в зависимости от результата судебного процесса, ведь именно в виде “гонорара успеха” (например, в процентном соотношении от присужденной или полученной суммы) может быть определен доход инвестора».

В качестве еще одной помехи в развитии финансирования судебных дел Дмитрий Проводин назвал частое неисполнение судебных актов о взыскании денег или присуждении имущества в натуре. «Когда путь от предъявления иска до исполнения непрозрачен (наступит банкротство или нет, продадут приставы арестованное имущество или нет, как долго приставы станут бездействовать до того момента, как бездействие будет признано незаконным, и пр.), а время и ресурсы, которые будут затрачены на работу, не определены, “ставить на истца” достаточно трудно», – объяснил он.

Институт «судебного инвестирования» фактически уже применяется
Несмотря на отсутствие прямого правового регулирования, по мнению некоторых экспертов, схема, позволяющая инвестировать в судебные процессы, уже существует.

«Сегодня многие структуры, профессионально занимающиеся защитой прав, не являясь формально субъектами предпринимательской деятельности, построены именно по принципу бизнес-модели: организации, осуществляющие управление авторскими правами на коллективной основе, в том числе их судебную защиту; общественные объединения потребителей, получающие часть штрафа, присужденного потребителю, – напомнил директор юридической компании «КОНУС» Алексей Силиванов. – Получается, что схема инвестирования, хоть и в урезанном и неоформленном виде, все же и сегодня существует. Только законодательно специально не прописано, что некий субъект-инвестор может оплатить стороне спора юридические расходы, рассчитывая на последующую прибыль от итога спора».

Дмитрий Проводин рассказал о способе, позволяющем инвестировать в судебные процессы, который также применяется в настоящее время, – уступке права требования. Он назвал его сложным, неудобным для систематического применения, противоречащим идее привлечения массовых инвесторов, однако имеющим право на жизнь и использующимся весьма часто.

«В данном случае именно инвестор становится на место истца (истец уступает ему право требования), и именно инвестор делится с бывшим правообладателем частью своей «добычи» (практика, кстати, наконец-то признала возможность определять цену уступки в процентном отношении к полученным деньгам – см., например, постановление ФАС Московского округа от 14 октября 2013 г. по делу № А40-163082/12-118-1413)», – рассказал он. Однако при таких условиях сторона, заинтересованная в судебной защите, попадает в зависимость от инвестора и может пострадать от его недобросовестности.

При этом аналогичная ситуация с ответчиком невозможна из-за необходимости согласия другой стороны на замену должника и ее заведомое отсутствие в преддверии судебного спора. «Поэтому вывод прост: если вы имеете деньги и хотите заработать, нанимайте хороших консультантов для экспертизы проектов, приобретайте права требования (возможно даже приобретение прав требования с рынка), нанимайте хороших адвокатов и арбитражных управляющих и обещайте правообладателям часть взысканных денег – это разрешено и апробировано, – порекомендовал партнер АБ «Бартолиус». – Все же остальные формы привлечения финансирования под судебные процессы носят сугубо фидуциарный характер, трудны для судебной защиты и оценки перспективности и без существенной корректировки процессуального законодательства как бизнес не работают».

Возможные негативные последствия
Помимо того, что в России сегодня отсутствуют правила и принципы «судебного инвестирования», нет специального законодательства и традиций их применения, существует целый ряд сомнений относительно возможных последствий введения такого института.

Говоря о возможных отрицательных эффектахх рынка инвестиций для судебных процессов в целом, Дмитрий Проводин предположил «возникновение крупных игроков с сугубо паразитическими интересами, которые будут заниматься выискиванием потерпевших и инициированием процессов от их или своего имени».

«Сейчас началась борьба с автоюристами, которые, как оказалось, разоряют страховые компании в погоне за прибылью, максимизируют взыскиваемые суммы и оставляют себе значительную часть судебного выигрыша», – привел пример уже проявившегося негативного явления применения института «судебного инвестирования» директор юридической компании «КОНУС» Алексей Силиванов.

Существенной, по мнению Алексея Силиванова, является проблема конфиденциальности. «В процессе поиска финансирования сторона вынуждена раскрыть потенциальным инвесторам свои слабые стороны, коммерческую информацию, а последующий отказ от совместной работы может причинить заказчику существенный ущерб, вплоть до риска подвергнуться рейдерским атакам», – объяснил он.

Спорные вопросы и способы их разрешения
Юристы также указали на целый ряд неразрешенных вопросов концептуального характера, на которые пока нет однозначного ответа, в том числе и за рубежом.

Адвокат Оксана Грикевич, проведя сравнительный анализ применения соглашения о «гонораре успеха» в России и за рубежом, считает, что спорные вопросы о «гонораре успеха» можно разделить на несколько составляющих:
1) Допустимо ли включение условия о «гонораре успеха» в соглашение между заказчиком и исполнителем?
2) Подлежит ли судебной защите условие о «гонораре успеха» в соглашении между заказчиком и исполнителем при неисполнении этого условия заказчиком добровольно?
3) Подлежит ли взысканию с проигравшей стороны сумма «гонорара успеха»?
4) Каков разумный предел «гонорара успеха» для взыскания?

Она подчеркнута, что ответы на эти вопросы неодинаковы в разных странах. В США «гонорар успеха» допустим, к нему может быть применен критерий разумности, но он не взыскивается с проигравшей стороны. В Великобритании «гонорар успеха» был разрешен и некоторое время взыскивался с проигравшей стороны, а сейчас при сохранении возможности установить «гонорар успеха» в соглашении между адвокатом и клиентом на проигравшую сторону не возлагается обязанность выплачивать его.

Дмитрий Проводин, однако, считает, что полноценное взыскание  с проигравшей стороны судебных издержек выигравшей стороны в пользу последней может стать инструментом сдерживания исков, инициированных с целью получения отступного от сильной стороны (производителя, монополиста).

Оксана Грикевич между тем отметила, что при рассмотрении вопроса об   обязанности проигравшей стороны выплачивать сумму «гонорара успеха» суд, по ее мнению, должен руководствоваться критериями разумности фактически оказанных услуг, затраченного времени, стоимости аналогичных юридических услуг в конкретной местности, опыта и репутации представителя, соразмерности и обоснованности и взыскивать представительские расходы с их учетом.

Так, в США, где средний размер «гонорара успеха» составляет 33% от взысканной суммы, вопрос о разумности размера вознаграждения иногда становится предметом рассмотрения. При этом модельный кодекс профессиональной этики Американской палаты адвокатов устанавливает, что при определении разумности размера вознаграждения нужно учитывать следующее:
– требуемое время и количество работы адвокатов, новизну и сложность затрагиваемых вопросов, а также навыки, необходимые для надлежащего выполнения поручения;
– возможность для адвоката параллельно заниматься другими делами;
– размер вознаграждения, взимаемого в данной местности за аналогичные юридические услуги;
– потраченную сумму и полученные результаты;
– временные ограничения, установленные клиентом или обстоятельствами;
– характер и продолжительность профессиональных отношений с клиентом;
– опыт, репутацию и способности адвокатов, выполняющих поручение;
– является ли плата фиксированной или условной.

«Иногда обычные 33% «гонорара успеха» могут быть признаны чрезмерными», – подчеркнула Оксана Грикевич.

Дмитрий Проводин также считает, что преградой для «паразитических» исков может стать введение такого обязательного условия для обращения в суд, как внесение в депозит суда суммы, обеспечивающей компенсацию судебных издержек другой стороны в случае отказа в иске, или предоставление банковской гарантии. «За счет этих факторов (защищенности “гонорара успеха”, развитости рынка финансирования судебных процессов и полного возмещения судебных издержек) и можно достигнуть того замечательного баланса, когда большая часть дел не возникнет в принципе, так как риск их появления станет учитываться при принятии бизнес-решений, а возникшие будут урегулированы до суда либо на начальной стадии судебного разбирательства», – уверен он.

«[Но] для начала судебная практика должна прийти к допустимости “гонорара успеха” и обязательности его судебной защиты в отношениях “заказчик – представитель”», – считает Оксана Грикевич. Она напомнила, что в п. 3 информационного письма от 5 декабря 2007 г. № 121 Высший Арбитражный Суд РФ указывал, что способами определения размера вознаграждения представителя могут быть почасовая оплата, заранее определенная твердая сумма гонорара, абонентская плата, процент от цены иска, условия его выплаты, например «только в случае положительного решения в пользу доверителя».

«Заказчик имеет возможность выбрать представителя на обширнейшем юридическом рынке. Если заказчик подписывает договор с обязательством выплаты “гонорара успеха”, он не должен иметь возможность отказаться от принятого на себя обязательства после получения искомого результата, – подчеркнула она. – В настоящий момент неправая сторона имеет возможность не исполнять обязательственные отношения или не возмещать причиненный вред, так как на нее все равно не будет наложено чрезмерное обременение, суд ее просто обяжет выполнить основное обязательство, но позднее наложит штрафные санкции, которые будут уменьшены по ст. 333 ГК РФ. Добавьте к этому проблемы с исполнением решений небольшими компаниями, когда компании с долгами остаются брошенными, а собственники или директор продолжают работать от имени нового юридического лица».

Оксана Грикевич также добавила, что вопрос о «гонораре успеха» мог бы иметь иное значение, если бы судом взыскивались полные суммы штрафных санкций, значительные суммы компенсаций за причинение вреда, в том числе морального, за ущерб деловой репутации.

***
Несмотря на обозначенные сложности, все эксперты поддержали необходимость создания системы инвестирования в судебные процессы, снятия запрета на применение «гонорара успеха». Эти институты, уверен партнер юридической фирмы «ЮСТ» Александр Боломатов, являются показателем сформировавшегося рынка профессионального юридического представительства.


Рассказать коллегам:
Дискуссии