×

Представительство: новые вызовы

16 декабря в Клубе цивилистов состоялся семинар, посвященный острым вопросам, связанным с представительством
Фотобанк Freepik
Семинар открыл А.М. Ширвиндт, посвятив свое выступление значению пороков воли представляемого для представительской сделки.

Мы привыкли считать, что для действительности сделки значение имеет воля представителя. Таким образом, воля представляемого оказывается вынесена за скобки.

Почему выбран такой подход? Главным образом, это сделано для защиты оборота: контрагент не может оценить волю представляемого, соответственно, не следует ставить в зависимость от нее судьбу сделки.

В реальности же процесс формирования воли в заключении сделки исходит от представляемого к представителю: именно первый определяет, будет ли заключена сделка. Но для пользы дела «решили», что это лучше игнорировать.

В целом такой подход подтверждается и судебной практикой: в конце «нулевых» дел, где стороне бы удалось оспорить сделку из-за пороков воли представляемого, почти не было. Через несколько лет ВС выпустил Информационное письмо № 162, которое имело главной целью «расшевелить практику» по ст. 168 и 169 ГК, однако воз и ныне там, такой практики по-прежнему нет.

Можно сказать, что ст. 168 и 169 ГК – это украшение в Кодексе, но не более. Однако, с точки зрения теории, воля – основной момент, ядро сделки.

Если обратиться к зарубежному опыту, то в Германии, например, прямо в кодексе закреплено, что имеет значение воля представителя, а не представляемого.

У такого подхода есть мощные доктринальные противники. Более того, даже Федеральный суд ФРГ в одном из дел указал, что если сделка совершена под влиянием обмана представляемого, то сделку можно признать недействительной.

По сути, можно сказать, что в России принят тот же подход, хотя он и не закреплен нигде официально: по общему правилу воля представляемого не имеет значения, однако возможны исключения. Категорического запрета на оспаривание без исключений быть не может, поскольку в этом случае можно было бы просто воздействовать на волю не представителей, а представляемых (например, угрожать и обманывать).

Далее со своим выступлением на тему представительства и электронных коммуникаций выступила Е.А. Папченкова.

Она подняла вопрос, а возможно ли представительство в сети «Интернет»?

В данном случае есть две основные проблемы, проистекающие из принципов, на которых базируется представительство:

  • принцип замещения: в интернете нельзя быть точно уверенным, кто действует и было ли выражение воли;
  • принцип публичности: представитель должен явно действовать от имени конкретного лица. Однако в Сети нельзя распознать ни фигуру представителя, ни представляемого.

По мнению юриста, из-за простоты передачи паролей правильнее говорить, что сделка, совершенная с помощью чьего-то логина, – это сделка под чьим-то именем, и она не является аналогом сделки, совершенной по доверенности.

Однако суды часто отстаивают позицию, что сам факт наличия пароля и логина позволяет обоснованно предполагать, что действует уполномоченное лицо.

Если же вновь обратиться к опыту Германии, то там такие сделки признаны сделками под чужим именем, но к ним по аналогии могут применяться положения о представительстве.

Также в Германии выработаны критерии доверия в сети «Интернет», которые можно заимствовать и отечественным юристам:

  1. Насколько объективно доверие контрагента к конкретной онлайн-системе и способу идентификации (надежен ли способ связи)?
  2. Насколько владелец аккаунта ответственен за доступ в него третьих лиц (сообщил пароль злоумышленникам, пренебрег антивирусной защитой и т.д.)?
  3. Насколько добросовестен контрагент и проявил ли он должную степень осмотрительности при совершении онлайн-операции?

В завершение семинара свой доклад представил А.Е. Егоров, посвятив его вопросам представительства юридических лиц двумя директорами.

ГК допускает наличие в компании нескольких директоров. Самая интересная ситуация возникает, если речь идет о совместном представительстве (а не когда полномочия на представление интересов есть только у одного из них). В этом случае волю на сделку должны изъявить все директора.

В российском праве есть презумпция, что директора могут действовать раздельно. Примечательно, что она создает проблемы: даже если в уставе написано, что директора действуют совместно, коль скоро контрагенты не обязаны читать устав, «по умолчанию» предполагается, что они могут действовать самостоятельно.

Как же директорам «не закопаться» в проведении небольших сделок? Вариант решения вопроса можно взять из опыта Германии: можно предусмотреть, что активные полномочия есть только у одного директора, но пассивные (т.е. пассивно соглашаться, одобрять сделку молчаливо) есть у всех.

Какие варианты совместного представительства есть в Германии?

  • Совместно сделанное заявление (т.е. все директора выражают волю, например, проставлением подписи);
  • заявление сделано одним лицом, впоследствии получено согласие других лиц;
  • решение принимается большинством директоров;
  • может быть предусмотрен решающий «золотой» голос для случаев, когда больше двух директоров в компании;
  • один директор уполномочивает другого на совершение определенных видов сделок (например, на подписание платежных поручений);
  • заявление делает один директор, а второй его молчаливо одобряет.

Российская практика по этим вопросам пока только формируется.

Смотрите отрывок выступления Екатерины Папченковой, посвященный выработанным в Германии критериям доверия при заключении сделок в сети «Интернет».

Полную запись семинара можно приобрести на сайте.

Рассказать:
Яндекс.Метрика