«Мы думали, что в тюрьме только преступники»

Так говорят люди, чьи судьбы уже перемалывают жернова системы. А она не пожалеет ни убежденного преступника, ни непричастного. Для тех, кто думал или продолжает думать, будто «ни за что не сажают» и «такое бывает только в кино», вышла в свет книга «Невиновные под следствием. Инструкция по защите своих прав»

«Мы думали, что в тюрьме только преступники»

«Мы не знали, что так может быть. Думали, суд разберется», «Мы были уверены, что нашего сына [дочь, отца, мать – по списку] оправдают. Думали, что в тюрьме только преступники», «Мы не знали, что на зонах пытают, что баланду невозможно есть, что вымогают деньги, что за работу там платят по 100 рублей в месяц, что нет медицинской помощи», «Мы не знали, что на зонах столько невиновных людей» – так говорят и пишут мне очень часто, почти каждый день. Думаю, все, кто причастен к защите по уголовным делам, слышат это постоянно.

А еще люди говорят, что преступников – а в них записывают всех, кто попал под уголовное преследование, – не надо жалеть: «Они не люди – существа. Они должны в тюрьме подыхать», «Вот я бы посмотрел, что бы ты сказал, если бы этот грабитель и убийца жил рядом с тобой», «Адвокаты не лучше, раз их защищают».

Первые, прозревающие – это те, кого жует сейчас система. У них или их близких уголовные дела. Они видят и начинают понимать – а это болезненно. Вторые ничего не знают об уголовных реалиях, но им все рассказали по телевизору. Они легко желают смерти – это не больно.

Но жизнь показывает, что система перемалывает как системных оппозиционеров, так и случайных прохожих, как убежденных преступников, так и невиновных. Столкнувшись с этим, люди – даже те, кто был уверен, что наказания без вины не бывает, – начинают спрашивать: «Что это за система такая и как она работает?», «Что делать, если тебя вызвали или задержали?» «А если подбросили наркотики?», «Какие права есть у человека и как их защитить?»

Так родилась идея книги «Невиновные под следствием. Инструкция по защите своих прав»: вот настоящее – я его вижу каждый день, а вот люди, которые живут в другой вселенной, но порой принудительно телепортируются в реальность через уголовные дела и СИЗО – очень болезненные порталы. Надо рассказывать людям, как все устроено. Кому еще это делать, как не юристам?

Триптих: как фабрикуются уголовные дела – что об этом говорят уважаемые юристы – как с этим бороться

Структура книги троична. Описание ее в авторском вступлении:

«Маркеры текущего состояния правовой системы и ее целевых установок описаны мною в первой части книги исходя из опыта работы последних лет. Для их систематизирования я подобрал дела трех категорий: о наркотиках, экономические и политически мотивированные. В них отчетливо проглядывают алгоритмы, которые используются силовиками в других делах, менее распространенных и ярких. Понимание методов фабрикации – основа защиты, кто бы ни вел расследование и в чем бы ни состояло обвинение.

Во второй части – диалоги о том, что есть, и о том, как бороться. Это живые, без прикрас и купюр, разговоры с теми, кто на острие: с правозащитниками – Ольгой Романовой, Арсением Левинсоном и Сергеем Охотиным, адвокатами – Алхасом Абгаджава, Сергеем Бадамшиным, Ириной Бирюковой, Андреем Гривцовым и Ильей Новиковым.

В третьей части содержатся памятки, инструкции и рекомендации – не только мои, и я взял на себя право оценки их эффективности».

Судить будем трезво – оставим в стороне апокалиптичные размышления о том, что «всё плохо»

Оценивая текущее правоприменение, я не стал исходить из популярного тезиса «всё плохо», хотя это большой соблазн. Думаю, важнее вычленить и проанализировать проблему: что и где пошло не так.

К примеру, ст. 212 Уголовного кодекса («Массовые беспорядки»). Да, это плохо, когда толпа идет по городу, громит витрины, жжет автомобили и нападает на полицейских. А если толпа просто идет? Где грань между мирным собранием и массовыми беспорядками? Где грань между допустимым выражением неприятия действий полицейского и неповиновением ему, созданием угрозы его здоровью?

Или ситуация с антинаркотическим законом и его реализацией: очевидно, что наркотики несут зло, но еще большее зло таит в себе симуляция борьбы с их трафиком и синтезом.

«Введено пожизненное лишение свободы за сбыт наркотиков, сроки лишения свободы за продажу разовой дозы наркотического вещества давно превышают сроки за убийства. По некоторой категории дел закон не позволяет судьям назначать наказание меньше 15 лет лишения свободы. Наиболее многочисленная категория осужденных – приговоренные за наркотики. Изменило ли это ситуацию с наркотрафиком в стране? Конечно, нет.

Ситуация парадоксальна. Наблюдаются две параллельные тенденции. Первая – систематическая популистская стигматизация осужденных по наркотическим статьям и ужесточение наказания. Вторая – абсолютно заброшена работа по пресечению крупного трафика. Крупный трафик в страну поступает практически без помех, наркотики – в свободном доступе. К слову, на без малого 100 000 уголовных дел о наркотиках в России в 2018 г. дел об их контрабанде приходится мизерное количество. В 2018-м, по данным Судебного департамента при Верховном суде, за контрабанду наркотиков осуждено всего 123 человека».

Посмотрим, как сбывались публичные предсказания чиновников об опасности ведения бизнеса в России

Нельзя было оставить без внимания проблему давления государства на бизнес – благо аналитического материала изрядно.

«10 апреля 2012 г. тогда еще президент Дмитрий Медведев обсудил с третьей рабочей группой “Открытого правительства” проблемы бизнеса, конкуренцию и предпринимательский климат в России. По итогам было подписано множество поручений, а к самому заседанию разнообразные ответственные лица подготовили больше десятка докладов, в том числе и доклад о безопасности ведения бизнеса в стране. Его планировалось обсудить сразу после рассмотрения вопросов, связанных с коррупцией.

Времена стояли для бизнеса вполне веганские, но многие уже начинали что-то понимать. Президент “Московской биржи ММВБ-РТС” Рубен Аганбегян в самом начале встречи заговорил об избыточном присутствии государства в экономике, о давлении на бизнес со стороны правоохранительных органов и судебной системы, о том, что каждый шестой предприниматель в стране подвергался уголовному преследованию и лишь 4% граждан России хотят начать свой бизнес, тогда как в развитых странах таких граждан 25%.

Господин Аганбегян отметил, что судебная система сформировала имидж предпринимателя-жулика, и назвал юрисдикционным проигрышем то, что за последние десять лет (с 2002 по 2012 г.) государство “выгнало” за рубеж более 1,25 млн человек и 37 крупных компаний.

Дмитрий Медведев тогда было засомневался в данных, но заметил, что если они верны, то это катастрофа, потому что при таких подходах предпринимательский климат завязан на деятельность уголовной системы. “Речь идет о цифрах, которые подрывают предпринимательский климат в стране”, – сказал он.

Когда дошло до обсуждения самого доклада о безопасности бизнеса, спецпредставитель президента Башкирии по инвестиционному сотрудничеству, вице-президент “Деловой России” Андрей Назаров сообщил, что, по результатам опроса журнала “Эксперт”, 17% предпринимателей уже приняли решение уехать из страны.

К слову, тот же опрос выявил более настораживавший факт: каждый второй предприниматель не исключает эмиграции в будущем.

В докладе Андрея Назарова имелись и другие примечательные тезисы. Он говорил о несоразмерности наказаний за экономические преступления фактическим их последствиям, о том, что за десять лет по экономическим статьям осуждено 3 млн человек, из которых 90% – предприниматели. По оценкам, приведенным в докладе, на конец 2011 г. в стране было зарегистрировано 7,5 млн субъектов предпринимательства, более 13 000 находились в местах лишения свободы по приговорам судов, а еще 120 000 приговорены к наказаниям, не связанным с лишением свободы, в результате чего государство потеряло 254 млрд руб. в виде недоплаченных налогов».

Изменились ли тренды? Не думаю. Уголовное правоприменение последних десяти лет стало главным двигателем реализации негативных предположений, высказанных тогда на заседании рабочей группы, да и не только на нем.

На кону – судьбы людей, и каждый сделает выбор: задуматься или забыть

Сюжетность и несюжетность – мимо этого я пройти не мог. Иногда медийность работает, а иногда нет. Какой-то случай дает сюжет и картинку – он и вызовет резонанс. А другой окажется несюжетным – и останется незамеченным.

«Дело Ивана Голунова очень показательно. И даже не грубо слепленным “вмонтированием” наркотиков. Интереснее то, что произошло после того, как министр МВД публично извинился перед Иваном и уголовное преследование в отношении журналиста было прекращено. Ожидаемых арестов и привлечения к уголовной ответственности сотрудников полиции не последовало, и крайне сомнительно, что это произойдет. Уголовное дело, вероятнее всего, ждут медленный дрейф и затопление, что выразится в приостановлении следствия в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Система и здесь лишь слегка пробуксовала и двинулась по привычным рельсам дальше. Общественный интерес избирателен и недолговечен.

Параллельно делу Ивана Голунова идет другой, неприметный и не вызывающий резонанса, но крайне показательный процесс – в Пресненском суде города Москвы рассматривается уголовное дело Ильдара Ибрагимова, 27-летнего жителя Татарстана. Он топограф, ездил в командировки по Северу, работал над картами. Правда, уже больше года живет в Москве. У него подписка о невыезде. И вот почему.

В апреле прошлого года Ильдар приехал в Москву. Пятого апреля собирался вернуться домой, но на вокзале встретил двух исключительно приятных и очень общительных молодых людей, земляков. Слово за слово, выпили водки. Потом еще. Ильдар захмелел. Сильно. Ему предложили понюхать какого-то порошка, от которого вдруг стало легче. Контроль над ситуацией был утерян, и Ильдар согласился купить еще этого средства, заплатил парням 2000 руб. Его повезли на Арбат. Около одной из тумб парни показали ему закладку. Ильдар поднял – и тут же был схвачен полицейскими. Новые знакомые испарились. В свертке оказался амфетамин, чуть меньше 1,5 г.

Потом был адвокат по назначению, с которым ночью в алкогольно-амфетаминовом тумане Ильдар подписал искусственную, несуразную, но рабочую для полицейских и судов версию о том, что купил наркотик в Интернете, взял пакетик в Филевском парке, а потом спрятал у тумбы на Арбате, погулял и вернулся за ним. Смешно читается, но это грустная история. Грязная.

Бороться Ильдар начал, когда пришел в себя, несмотря на противодействие следователя и защитника. Еще неизвестно, кто больше давил, требуя придерживаться признательных показаний. Родственники нашли новосибирского адвоката – Анну Белоногову, но следователь к делу ее не допустил и направил дело в Пресненский суд.

И адвокат добилась чуда. Да, это сродни чуду по нашим временам. Уголовное дело вернули прокурору, потому как выяснилось, что те двое приятных незнакомцев находятся под административным надзором участкового Данилочкина – того самого, кто, это не совпадение, задержал Ильдара. Поднадзорные Данилочкина дали показания, что именно участковый отправил их на охоту на вокзал искать подвыпивших и привозить к нему на Арбат, где в условленном месте жертву дожидалась закладка с наркотиком. Задача провокаторов: человек должен пакетик взять в руки. Дальше они исчезают, и их как бы нет. Но в этом случае их нашли.

В отношении Данилочкина СКР возбудил уголовное дело, он сам в СИЗО».

Всплеска интереса к этому делу в СМИ нет, хотя адвокат Анна Белоногова добилась исключительного результата.

Люди ходят по тонкому льду. Кто-то проваливается, а остальные или не замечают, или сталкивают ногами вниз тех, кто пытается выбраться. У них, незамечающих, злорадствующих и уверенных, тот же лед под ногами и та же бездна. Но ведь ее лучше не видеть. Вопросы возникают, только когда под этот лед на глазах почтенной публики проваливаются «сюжетные». Это вековой опыт записок из мертвого дома: взял, прочел, забыл и прошел мимо очередного провалившегося и цепляющегося.

Рекомендации: «Что делать, если...»

В разделе «Рекомендации» даны ответы на вопросы, что делать, если вызвали в правоохранительные органы или задержали, как подписывать протоколы. Там же можно прочитать о досудебном соглашении о сотрудничестве, об обжаловании действий следователя и приговоров, об обращении в Европейский Суд по правам человека и т.д. В рекомендациях минимизированы теоретические рассуждения. Логика проста: прочел и вписал в жалобу или ходатайство – мало ли, где пригодится.

Читайте также: