Освободиться от мужа-тирана, чтобы стать счастливой бизнес-мамой

Домашнее насилие, развод – и это только начало

О семейной драме Марии я узнал поздней весной 2020 года. Она пришла ко мне за помощью после того, как супруг Леонид избил ее на глазах их годовалого ребенка. На следующий день мы подали в отдел полиции заявление, приложив к нему медицинскую справку о побоях, видео и фото. Но Мария вдруг решила пустить заявление на самотек, и с подачи друга Леонида, который работал в полиции, оно благополучно растворилось.

Мария вернулась к своей привычной жизни молодой мамы в декрете. Леонид продолжал оскорблять супругу, поднимал на нее руку. Строить бизнес он ей не разрешал, деньги выдавал порционно – не более 3000 рублей в неделю на продукты по акции.

На развод Мария решилась только летом 2021 года. В сентябре брак расторгли, и она с ребенком переехала на съемную квартиру. Леонид считал жену своей собственностью, поэтому ее бегство привело его в бешенство.

В начале 2022 года Леонид заявил, что намерен забрать у Марии ребенка. Тогда она и позвонила мне снова.

Борьба за сына или с помощью сына?

Спор о месте жительства ребенка

Мы с Марией обратились в суд с иском об определении места жительства ребенка и взыскании алиментов. А Леонид подал встречный иск, в котором просил оставить сына ему. Однако суд пришел к выводу, что ребенок должен жить с матерью, и взыскал с отца алименты. Леонид попробовал обжаловать это решение, но безрезультатно.

Вскоре Мария встретила другого мужчину, занялась предпринимательством. Тем временем негодование Леонида нарастало. Настроен он был агрессивно, да еще и ребенком пытался манипулировать.

Спор об общении с ребенком

Пришлось нам с Марией опять идти в суд. На этот раз в иске она просила определить порядок общения отца с ребенком: встречи, ночевки, отпуска – продумала всё. Но Леонид подал встречный иск, в котором просил установить порядок общения 50 на 50.

Мы заявили возражения. Предложенный Леонидом график завуалированно предусматривал проживание ребенка с отцом, хотя место жительства мальчика с матерью определил суд и решение вступило в законную силу. Удовлетворение требований Леонида привело бы к формированию у ребенка двойственного восприятия реальности. Мальчик был бы вынужден жить на две семьи и приспосабливаться к разным бытовым укладам, что могло создать неврозогенную ситуацию.

Позицию Марии мы согласовали с Определением Верховного Суда РФ от 29 января 2019 г. № 18-КГ-18-223. Суд ее поддержал, указав, что по обоюдному согласию родителей порядок общения с ребенком может быть изменен.

«Вроде все, – подумала Мария, – конец мучений». Но не тут-то было.

Дело об административном правонарушении

В январе 2023 года Мария договорилась с Леонидом, что они временно изменят установленный порядок общения с ребенком. Ей необходимо было улететь в ОАЭ для решения бизнес-вопросов. Бывший супруг согласился позаботиться о сыне, но за три дня до вылета передумал. Заявил, что будет проводить время с ребенком по утвержденному судом графику.

Мария вызвала своего отца из другого города, чтобы он побыл с внуком. К приезду дедушки мальчик заболел и выздоравливал под его присмотром, пока мама была за границей. Леонид поспешил воспользоваться этим случаем – написал заявление в полицию.

Несмотря на наличие справки от врача о состоянии здоровья ребенка, объяснения его дедушки и Марии, в отношении нее возбудили дело об административном правонарушении по ч. 2 ст. 5.35 КоАП РФ – за лишение сына права на общение с отцом. Однако доказательств этому не нашлось. Комиссия по делам несовершеннолетних и защите их прав прекратила производство по делу из-за отсутствия состава административного правонарушения в действиях Марии (п. 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ).

Спор о возвращении ребенка домой

В апреле 2023 года Мария переехала из Московской области в столицу, сняла квартиру в новом ЖК и устроила сына в детский сад. Теперь ребенок жил не в 500 метрах от отца. И Леонид сразу же придумал для Марии очередное неудобство – объявил, что она сама должна забирать сына по понедельникам после ночевки у него.

Заново пришлось обратиться в суд с заявлением о разъяснении ранее вынесенного решения о порядке общения с ребенком. После чего до Леонида все же донесли его правильную интерпретацию.

Хеппи-энд: 3 000 000 рублей из кармана токсичного экс-мужа и избавление от его давления

Компенсация за мучения

Из-за поведения бывшего супруга Мария потратила на услуги адвоката круглую сумму, а потому решила вернуть хотя бы часть денег. Посовещавшись, мы разработали стратегию.

В браке Леонид приобрел немецкий внедорожник, который продал в январе 2023 года. А еще до развода супруги гасили кредит, взятый для покупки квартиры, в которой живет Леонид.

Мы подали иск о взыскании компенсации, равной половине стоимости автомобиля и внесенным ипотечным платежам. По традиции Леонид заявил встречный иск – просил признать общим кредитный долг. Однако суд взыскал с него в пользу Марии 3 000 000 рублей.

Прекращение тягостных встреч

Неудача в суде поумерила агрессию Леонида, но Мария на этом не остановилась. По моему наставлению она обратилась в центр специальных исследований и экспертиз. Там Мария получила заключение эксперта о состоянии ребенка, подготовленное по результатам внесудебной комиссионной психологической экспертизы.

После этого мы подали иск об изменении порядка общения с ребенком и взыскания алиментов. Требования Марии поддержал орган опеки и попечительства, и суд их удовлетворил.

Ранее Леонид платил алименты в виде процентов от всех источников дохода. Суд поменял их на сумму, соразмерную двум прожиточным минимумам.

Леонид лишился возможности проводить с сыном отпуска. Встречи с ребенком в будни были заменены на телефонные разговоры. Он по-прежнему может брать мальчика на ночевку каждые вторые и четвертые выходные месяца, но при этом должен забирать сына из детсада в пятницу и приводить обратно в понедельник. Таким порядок общения останется до достижения ребенком 10 лет.

Удивительно, но после вынесения судом решения, которое исключило встречи Марии и ее бывшего супруга, его желание общаться с ребенком улетучилось. Где сейчас Леонид и что с ним – не знает ни Мария, ни ее сын, ни я, адвокат Эдуард Демидов.