Парадокс признания в уголовных делах курьеров-забираек

Что значит «вину признаю»?

В делах о мошенничестве с участием курьеров-забираек я все чаще вижу протоколы допросов, которые составлены так, будто люди отвечали на вопросы, не осознавая последствий своих слов. В текстах встречаются фразы: «Меня обманули», «думал, что работаю курьером», «не понимал, что мои действия могут посчитать преступлением». А в конце – роковая строчка: «Вину признаю» или «Вину признаю частично».

В большинстве курьерских эпизодов передвижения, встречи, получение и передача денег фиксируются камерами, геолокацией, детализацией связи, перепиской. Тут не поспоришь. Да и сами обвиняемые нередко подтверждают, что приезжали, забирали деньги и передавали дальше.

Только в уголовном праве сообщение о совершенных действиях не тождественно признанию вины. Поясню: вина – это отношение человека к деянию и его последствиям (ст. 24 и 25 Уголовного кодекса РФ). У вины есть две формы – умысел и неосторожность. Так вот для обвинения в мошенничестве необходимо наличие умысла – осознания преступности своего поведения, направленность на обращение чужого имущества в свою пользу или в пользу третьих лиц (ст. 159 Уголовного кодекса РФ).

Я всегда спрашиваю у подзащитного, почему он назвал себя виновным. Обычно ответ такой: «Мне сказали так сделать». Якобы раз сознался, что забирал деньги и передавал дальше, значит, частично признал вину. И обвиняемый соглашается, поскольку получает надежду, что сотрудничество с правоохранителями смягчит наказание.

Так человек ступает на путь к обвинительному приговору. С фразой «вину признаю» следствию не нужно углубляться в проверку версии о заблуждении. Суд же воспринимает довод адвоката об отсутствии умысла как линию защиты, а не спор о субъективной стороне преступления. Если защитник ходатайствует о назначении психолого‑психиатрической экспертизы, пытаясь показать заблуждение и управляемость доверителя, то суд может это воспринять как попытку обвиняемого отступить от признания.

Почему «не понимал» превращается в «вину признаю»?

Во‑первых, канцелярский шаблон. Почти в каждом протоколе есть пункт о признании вины. Если человек не отрицает факты, в том числе свои действия преступного характера, то этот пункт могут заполнить автоматически.

Во‑вторых, бытовое мышление обвиняемого. Для него «вину признаю» означает «я это делал». Он не понимает, что у этой фразы другой смысл – «действовал умышленно». Человек думает, что поступает честно, помогая разобраться в происшествии, а на самом деле оговаривает себя.

В‑третьих, тактическая ошибка защиты. Бывает, адвокат рассчитывает отыграться позже через доказательства и экспертизу. Но так он оставляет обвинению козырную карту, которая процессуально и психологически работает против доверителя.

«Не понимал, но вину признаю» – массовая проблема. И пока это утверждение клонируется во время допросов, мы будем видеть конвейер: протоколы с противоречиями, удобные для обвинения формулировки и сложности защиты при опровержении умысла.

Какой должна быть позиция защиты?

Посмотрим на 3 уровня признания.

1. Я совершал / не совершал действия.

2. Я понимал / не понимал преступный характер поступков.

3. Я согласен / не согласен с квалификацией деяния.

Главное правило: признание на первом уровне автоматически не тянет за собой признания на втором и третьем уровнях.

Если человек действовал под влиянием легенды, навязанной ему мошенниками (допустим, думал, что честно зарабатывает деньги), то это важно везде последовательно отразить, избегая самообвинительных формулировок.

Больше разъяснений о защите прав курьеров-забираек – в записи онлайн-конференции на тему «Уловки мошенников: легкий заработок или помощь госорганам».