16 июля Конституционный Суд вынес Постановление № 49-П/2026 по делу о проверке конституционности п. 1 ст. 54 «Право ребенка жить и воспитываться в семье», п. 2 ст. 61 «Равенство прав и обязанностей родителей» и ст. 69 «Лишение родительских прав» Семейного кодекса РФ.
Основания для обращения в КС
Гражданка Узбекистана А., отец которой, Д.Р., приговором суда был признан виновным в совершении в отношении нее и ее несовершеннолетней сестры преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 3 и п. «б» ч. 4 п. ст. 132 «Насильственные действия сексуального характера» УК РФ, с назначением наказания в виде 14 с половиной лет лишения свободы с отбыванием наказания в ИК строгого режима, обратилась в суд с иском о лишении его родительских прав. Однако суд отказался принимать этот иск со ссылкой на ст. 54, 69 и 70 Семейного кодекса ввиду того, что к моменту подачи иска А. достигла совершеннолетия. Оставляя это судебное определение без изменения, апелляция сослалась на п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 14 ноября 2017 г. № 44 «О практике применения судами законодательства при разрешении споров, связанных с защитой прав и законных интересов ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью, а также при ограничении или лишении родительских прав». Вышестоящие инстанции не стали рассматривать кассационную жалобу А.
Ранее судебным решением, вынесенным до совершеннолетия А., Д.Р. был ограничен в родительских правах в отношении нее и троих других его несовершеннолетних детей. Решением суда, принятым по иску матери А., он был лишен родительских прав в отношении ее младших братьев и сестры. Суд счел, что ответчик использовал родительские права в ущерб интересам детей, уклонялся от выполнения родительских обязанностей, в том числе от уплаты алиментов, а также совершил умышленные преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних дочерей, в том числе А.
В жалобе в Конституционный Суд А. указала, что п. 1 ст. 54, п. 2 ст. 61 и ст. 69 СК РФ противоречат Конституции постольку, поскольку лица, в отношении которых или членов семьи которых родитель совершил умышленное преступление против жизни и здоровья, не имеют возможности разорвать юридическую связь с таким родителем путем лишения его родительских прав, если к моменту обращения в суд с иском о лишении родительских прав или во время рассмотрения судом таких исковых требований они достигли совершеннолетия.
КС выявил конституционный смысл норм о лишении родительских прав
Изучив материалы дела, Конституционный Суд заметил, что взаимосвязанные п. 1 ст. 54, п. 2 ст. 61 и ст. 69 СК РФ являются предметом его рассмотрения в той мере, в какой на их основе решается вопрос о возможности прекращения правовой связи достигшего совершеннолетия гражданина с родителем, ранее совершившим в отношении него преступление, совершение которого служит основанием для лишения родительских прав. В связи с этим он заметил, что с учетом нюансов объекта преступного посягательства и тяжести последствий преступления для восстановления и защиты прав потерпевшего может быть необходимо не только возмещение причиненного преступлением вреда, но и применение иных правовых мер. В частности, покушение на половую неприкосновенность ребенка и совершение умышленного преступления против жизни и здоровья своих детей служат основаниями для лишения родительских прав.
КС также отметил, что права и обязанности родителей и детей носят взаимный характер, а лишение родительских прав производится в судебном порядке. Со ссылкой на собственную практику Суд напомнил, что лишение родительских прав применяется судом как крайняя мера ответственности лишь в случае виновного противоправного поведения родителей в отношении своих детей и только тогда, когда защитить права и интересы детей другим путем невозможно. Из этого же исходит и правоприменительная практика Верховного Суда РФ. Исключительный характер этой меры обусловлен вытекающей из ст. 38 Конституции необходимостью стремиться к сохранению отношений между родителем и ребенком и предопределяет возможность восстановления в родительских правах родителей, которые изменили поведение, образ жизни или отношение к воспитанию ребенка.
При этом действующее регулирование допускает прекращение правоотношений, вытекающих из усыновления, и по достижении ребенком 18 лет с соблюдением перечисленных в нем условий, а именно наличие взаимного согласия усыновителя и усыновленного ребенка, а также родителей усыновленного ребенка, если они живы, не лишены родительских прав или не признаны судом недееспособными. Отмена усыновления ребенка производится в судебном порядке, если усыновители уклоняются от выполнения возложенных на них обязанностей родителей, злоупотребляют родительскими правами, жестоко обращаются с усыновленным ребенком, являются больными хроническим алкоголизмом или наркоманией, тогда суд вправе отменить усыновление ребенка и по другим основаниям, исходя из интересов ребенка и с учетом мнения ребенка.
Несмотря на то что последствия лишения родительских прав выходят за рамки утраты родителями прав, предусмотренных гл. 12 СК, семейное законодательство не предусматривает возможность лишения родительских прав в отношении совершеннолетнего лица. Из этого же исходит и судебное толкование, содержащееся в п. 2 Постановления Пленума ВС № 44, согласно которому достижение ребенком возраста 18 лет либо приобретение им полной дееспособности до достижения этого возраста препятствует принятию иска о лишении родительских прав, а если производство по делу возбуждено – предполагает прекращение производства по делу.
C прекращением родительских прав, предусмотренных гл. 12 Семейного кодекса, правовая связь между совершеннолетними детьми и родителями не исчерпывается. Так, родство имеет значение, в частности, в жилищных и алиментных правоотношениях. В ряде случаев закон позволяет учесть, что родитель, в том числе и не лишенный родительских прав, нарушал интересы ребенка. Согласно п. 5 ст. 87 СК дети могут быть освобождены от обязанности по содержанию своих нетрудоспособных нуждающихся в помощи родителей, если судом будет установлено, что родители уклонялись от выполнения родительских обязанностей; при этом дети освобождаются от уплаты алиментов родителям, лишенным родительских прав. По требованию заинтересованного лица суд отстраняет от наследования по закону граждан, злостно уклонявшихся от выполнения лежавших на них в силу закона обязанностей по содержанию наследодателя, в то время как не наследуют по закону родители после детей, в отношении которых родители были в судебном порядке лишены родительских прав и не восстановлены в этих правах ко дню открытия наследства. Кроме того, гражданин может распорядиться своим имуществом на случай смерти путем совершения завещания, в том числе лишив наследства наследника по закону, однако свобода завещания ограничена правилами об обязательной доле в наследстве, за исключением случаев, когда речь идет о недостойных наследниках.
Такое регулирование, позволяющее достичь в определенных ситуациях тех же правовых последствий, к которым приводит лишение родительских прав, как указал Конституционный Суд, не может рассматриваться в качестве достаточных и адекватных гарантий защиты прав потерпевших, родители которых до достижения ими 18 лет совершили в отношении них преступление, совершение которого служит основанием для лишения родительских прав, тем более что не во всех случаях закон позволяет это обстоятельство учесть. Возможность изменить без согласия родителя фамилию и отчество, отражающие правовую связь с ним, также не может считаться мерой, достаточной для всеобъемлющей охраны достоинства личности. Между усыновлением, отмена которого принципиально возможна после достижения ребенком 18 лет, и происхождением детей, удостоверенным в установленном законом порядке, как основанием для возникновения прав и обязанностей родителей и детей имеются различия, обусловливающие, в частности, то, что отмена усыновления, в отличие от лишения родительских прав, прекращает не только взаимные права, но и обязанности ребенка и усыновителя и предполагает изменение записи акта о рождении.
Лишение же родительских прав по своей природе предполагает сохранение в определенных пределах правовой связи между родителем и ребенком. Так, оно не освобождает родителей от обязанности содержать ребенка, ребенок сохраняет имущественные права, основанные на факте родства с родителями и другими родственниками, в том числе право на получение наследства. В свою очередь, п. 1 ст. 72 СК допускает восстановление родителей, которые изменили поведение, образ жизни или отношение к воспитанию ребенка, в родительских правах. «Несмотря на эти различия, достигший совершеннолетия ребенок, родитель которого ранее совершил преступление против его половой неприкосновенности, не может быть поставлен в неравное положение с усыновленным ребенком – потерпевшим от аналогичного преступления. Когда второй родитель (который, возможно, также пострадал от семейно-бытового насилия), а также компетентные органы и должностные лица не приняли необходимые меры, на несовершеннолетнего потерпевшего, который не имел возможности самостоятельно защитить свои права (в том числе при рассмотрении уголовного дела), не могут быть возложены последствия того, что родитель, посягавший на его половую неприкосновенность, не был своевременно лишен родительских прав», – заметил КС.
При совершении родителем в отношении ребенка преступления, совершение которого служит основанием для лишения родительских прав, само по себе сохранение помимо воли ребенка, достигшего 18 лет, его правовой связи с этим родителем затрагивает достоинство личности и ставит под сомнение эффективность гарантий защиты потерпевших от таких преступлений вопреки Конституции. При этом лишение родительских прав, даже если бы оно допускалось в отношении достигшего совершеннолетия ребенка, не позволило бы окончательно прервать правовую связь родителя и ребенка, существующую при их жизни до тех пор, пока отцовство или материнство не оспорено или ребенок не усыновлен или удочерен.
Вместе с тем Суд заметил, что, как подтверждают представленные А. судебные акты, отсутствие иных правовых механизмов прекращения правовой связи между ребенком и родителем, совершившим в отношении него преступление против половой неприкосновенности, обусловливает обращение в суд таких граждан, достигших совершеннолетия, именно с требованием о лишении родителя родительских прав. В этой исключительной ситуации происхождение ребенка, удостоверенное в установленном законом порядке, а равно биологическое родство как факт объективной действительности, удостоверенный в установленном законом порядке, не могут предопределять сохранение прав и обязанностей родителя по отношению к совершеннолетнему ребенку, тем более что требования о лишении этого родителя родительских прав в отношении несовершеннолетних братьев или сестер такого гражданина, скорее всего, будут удовлетворены, как это было в деле с участием заявительницы. Между тем в деле с участием А. судья кассационного суда указал, что цели и мотивы обращения заявителя в суд правового значения не имеют, поскольку соответствующее право ограничено в законодательном порядке и обусловлено возрастом.
Таким образом, указал КС, сложившиеся в правоприменительной практике подходы к истолкованию оспариваемых норм при предъявлении требований, направленных на лишение родительских прав в отношении несовершеннолетних детей и – в принципиальном плане – в отношении совершеннолетних детей, не расходятся с конституционными целями и ценностями. Однако отсутствие иной возможности прекратить правовую связь достигшего совершеннолетия ребенка с родителем, ранее совершившим в отношении него преступление, совершение которого является основанием для лишения родительских прав, предопределяет необходимость истолкования взаимосвязанных п. 1 ст. 54, п. 2 ст. 61 и ст. 69 СК РФ как не препятствующих рассмотрению и удовлетворению судами исков о лишении родительских прав, поданных совершеннолетними гражданами, в отношении которых до достижения ими 18 лет родителем совершено такое преступление. В ином случае нарушались бы предписания Конституции. Удовлетворение же такого иска поставит совершеннолетнего гражданина в положение, в котором он находился бы, будь его родитель своевременно лишен родительских прав.
Вместе с тем лишение родительских прав как таковое предназначено именно для охраны прав и законных интересов несовершеннолетних детей, которые не могут быть защищены иначе. Соответственно, подобное истолкование и применение правил о лишении родительских прав возможны лишь постольку, поскольку регулированием не предусмотрен иной правовой механизм, позволяющий прекратить правовую связь между родителем и достигшим 18 лет ребенком и, следовательно, обеспечить защиту интересов совершеннолетних граждан, родители которых ранее совершили в отношении них преступление, совершение которого служит основанием для лишения родительских прав, притом что отдельные меры отраслевого характера, закрепленные законом, не могут рассматриваться в качестве достаточной гарантии защиты прав таких лиц. С учетом этого федеральный законодатель не лишен возможности внести в текущее регулирование изменения, обеспечивающие комплексную защиту прав граждан в рассматриваемой ситуации путем прекращения правовой связи таких родителей и детей, заключил Суд.
На основании изложенного Конституционный Суд признал взаимосвязанные п. 1 ст. 54, п. 2 ст. 61 и ст. 69 Семейного кодекса не противоречащими Конституции, поскольку они не препятствуют рассмотрению и удовлетворению судами исков о лишении родительских прав, поданных совершеннолетними гражданами, в отношении которых до достижения ими 18 лет родителем совершено преступление, совершение которого является основанием для лишения родительских прав. Придание этим нормам иного смысла приводило бы к нарушению конституционных прав совершеннолетних граждан, в отношении которых ранее родитель совершил преступление, и противоречило бы Конституции. КС также распорядился пересмотреть судебные акты по делу А.
Комментарий представителя
В комментарии «АГ» представитель А., адвокат, руководитель Центра защиты пострадавших от домашнего насилия Мари Давтян отметила, что постановление КС имеет принципиальное значение для защиты детей, переживших насилие со стороны родителей. «Суд прямо указал, что взаимосвязанные положения п. 1 ст. 54, п. 2 ст. 61 и ст. 69 СК РФ должны применяться таким образом, чтобы не препятствовать рассмотрению и удовлетворению исков о лишении родительских прав, поданных уже совершеннолетними гражданами, если до достижения ими 18 лет родитель совершил в отношении них преступление, являющееся основанием для лишения родительских прав. Иными словами, формальное достижение совершеннолетия само по себе больше не может быть формальным препятствием для такой защиты. Это особенно актуально для дел о сексуализированном насилии над детьми. Ребенок далеко не всегда способен своевременно рассказать о пережитом и обратиться за защитой, и на практике нередко решаются на обращение за помощью уже в подростковом возрасте или после совершеннолетия. Расследование подобных преступлений длится годами, что часто приводит к тому, что приговор вступает в силу уже после достижения потерпевшим совершеннолетия. До этого постановления КС именно такие дети фактически оказывались лишены возможности добиться лишения родительских прав насильника исключительно из-за продолжительности уголовного процесса, на который они объективно не могли повлиять», – заметила она.
Особенно ценно, по словам адвоката, что КС увидел в этой проблеме не только имущественный или формально-правовой аспект. «Суд прямо указал: сохранение помимо воли совершеннолетнего потерпевшего правовой связи с родителем, совершившим в отношении него преступление, затрагивает достоинство личности и ставит под сомнение эффективность гарантий защиты потерпевших. Действительно, для многих потерпевших возможность прекратить юридическую связь с человеком, который совершил в отношении них насилие, является самостоятельной формой восстановления нарушенных прав и человеческого достоинства. Не менее значимым является вывод КС о недопустимости неравного положения детей из кровных семей и усыновленных детей. Суд напомнил свою ранее сформированную позицию о возможности отмены усыновления после достижения совершеннолетия, если усыновитель совершил преступление против половой неприкосновенности ребенка, и справедливо отметил, что ребенок, пострадавший от аналогичного преступления со стороны родителя, не может пользоваться меньшим объемом защиты только потому, что речь идет о биологическом родстве», – полагает Мари Давтян.
Она добавила, что КС фактически признал существование законодательного пробела, обратив внимание на то, что в настоящее время отсутствует иной механизм, позволяющий прекратить правовую связь между совершеннолетним ребенком и родителем, совершившим в отношении него преступление. «Теперь положения СК РФ должны применяться с учетом настоящего конституционного истолкования, т.е. позволять рассмотрение исков о лишении родительских прав и после достижения потерпевшим совершеннолетия. Вместе с тем Суд отдельно подчеркнул, что федеральный законодатель вправе создать специальный механизм прекращения такой правовой связи и обеспечить комплексную защиту прав потерпевших в подобных ситуациях. Дело нашей доверительницы теперь подлежит пересмотру. Для нее это означает возможность добиться не только формального судебного решения, но и правовой справедливости: прекратить юридическую связь с родителем, который причинил ей боль и страдания, и получить эффективную защиту своего достоинства и личной автономии в ситуации, когда закон прежде этого не позволял», – подытожила Мари Давтян.
Адвокаты оценили выводы КС
Как отметила президент АП Республики Марий Эл Ольга Полетило, Конституционный Суд признал право на рассмотрение и удовлетворение судами исков о лишении родительских прав совершеннолетних граждан, в отношении которых родители совершили преступления в несовершеннолетнем возрасте. «Как указал КС, семейное законодательство не предусматривает возможности лишения родительских прав в отношении совершеннолетнего гражданина, что трактуется разъяснениями Пленума ВС РФ как препятствие принятию иска о лишении родительских прав, если ребенок достигает совершеннолетия или приобрел полную дееспособность. Вместе с тем такая позиция правоприменителя не может быть признана обоснованной. КС еще раз подчеркнул, что хотя семейное законодательство и не предусматривает механизм лишения родительских прав в отношении совершеннолетних детей, оспариваемые нормы семейного законодательства не противоречат Конституции РФ, но они не содержат прямого указания на возможность требования совершеннолетними детьми лишения родительских прав тех родителей, которые совершили в отношении них в несовершеннолетнем возрасте преступления против половой неприкосновенности», – отметила она.
Сохранение правовой связи с такими родителями помимо воли ребенка, достигшего 18 лет, как заметила эксперт, затрагивает достоинство личности и ставит под сомнение эффективность гарантий защиты потерпевших от таких преступлений, вопреки положениям Конституции. «Тем более это тяжелое моральное испытание – считать родителем преступника, который впоследствии может потребовать с такого ребенка, в частности, алименты либо претендовать на наследство. Следует обратить внимание, как подчеркнул КС, и на то, что такие дети-потерпевшие находятся в неравном положении с усыновленными детьми, так как за последними возможность при аналогичном основании отменять усыновление в совершеннолетнем возрасте признана в Определении КС от 17 декабря 2008 г. № 1055-О-П. Представляется, что обращение А. в КС РФ с таким вопросом позволило не только дать ей возможность пересмотра ее дела, но и получить толкование высшей судебной инстанции, которое является обязательным для всех правоприменителей, с целью недопущения необоснованного отказа в приеме иска в указанных случаях», – заключила Ольга Полетило.
Руководитель отдела гражданско-правовой и арбитражной практики АБ «Михальчик и партнеры ЮК» Константин Зеленин отметил, что в этом постановлении КС представил прекраснейший системный разбор конституционно-правового смысла п. 1 ст. 54, п. 2 ст. 61 и ст. 69 СК РФ, которым фактически показал всем участникам правоприменения, что действующие, быть может, не совсем идеальные положения отечественного семейного законодательства, при должном подходе предусматривают неочевидную возможность для необходимой защиты прав совершеннолетних детей, ранее пострадавших от действий своих родителей.
«В условиях досадного отсутствия в законодательстве РФ правового механизма, разрешающего указанную проблему, и наличия негативной судебной практики комментируемое постановление КС РФ невероятно полезно, так как ни законодатель, ни суды общей юрисдикции, рассматривающие подобные споры, не могли обеспечить тех правовых последствий, которые в полной мере обеспечивали бы защиту пострадавших детей при достижении ими совершеннолетия. Невероятно интересно наблюдать в постановлении за тем, как КС “ищет” способ, обеспечивающий достаточные и адекватные гарантии защиты прав потерпевших, проводя глубокий анализ семейного законодательства РФ, сравнивая предлагаемые законодателем способы защиты права. До принятия законодателем недостающего механизма защиты права разъяснения КС будут являться наиболее эффективным инструментом в руках правоприменителей», – полагает эксперт.
Советник Федеральной палаты адвокатов РФ, член межведомственной рабочей группы при Уполномоченном при Президенте РФ по правам ребенка, адвокат Майя Шевцова сочла, что в рассматриваемом случае Конституционный Суд сказал очень важную вещь: ребенок не должен нести последствия бездействия взрослых. «Пока он был несовершеннолетним, обратиться в суд с иском о лишении родительских прав могли прокурор, органы опеки или законный представитель. Сам ребенок такой возможности не имел. Поэтому достижение совершеннолетия не может автоматически лишать потерпевшего права на судебную защиту, если в его детстве никто не предпринял необходимые действия. Я нахожу постановление КС абсолютно справедливым, потому что несмотря на прекращение родительских прав после достижения ребенком 18 лет у родителя остаются иные права и юридически значимый статус: он остается наследником первой очереди после смерти ребенка, может претендовать на получение алиментов от совершеннолетнего ребенка при наличии предусмотренных законом условий, а также сохраняются и другие правовые последствия, основанные на факте родства. Поэтому совершенно справедливо, что Суд не позволил возлагать последствия бездействия взрослых на самого потерпевшего», – заметила она.
До настоящего времени, как указала советник ФПА РФ, практика была почти единообразной. «Суды не рассматривали подобные требования по существу, поскольку исходили из того, что после достижения ребенком совершеннолетия лишение родительских прав невозможно. Поэтому исковые заявления либо не принимались к производству, либо производство по уже возбужденным делам прекращалось. После появления данного постановления КС эта практика должна измениться. Теперь суды обязаны будут рассматривать такие требования по существу, если речь идет о совершеннолетнем потерпевшем, в отношении которого до достижения им 18 лет родитель совершил преступление, являющееся основанием для лишения родительских прав. При этом я не ожидаю большого количества подобных дел. КС сформулировал очень узкое исключение, которое касается лишь особых случаев, которых не так много», – заключила Майя Шевцова.
