Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС17-19680 (9) по делу № А40-221705/2015, в котором рассмотрен вопрос о том, как влияет назначение конкурсному управляющему меры пресечения на его вознаграждение.
В начале декабря 2015 г. было возбуждено дело о банкротстве ООО «ТОК-Строй», спустя год была введена процедура наблюдения, конкурсное производство открылось 10 сентября 2019 г. В рамках конкурсного производства обязанности конкурсного управляющего должником последовательно исполняли: Наталья Захарова с 10 сентября 2019 г. по 16 сентября 2020 г., Арсен Нерсисян с 17 сентября 2020 г. по 19 октября 2022 г. и Алексей Антонов с 20 октября 2022 г.
Впоследствии конкурсные управляющие и правопреемник первого из них Юлия Евдокимова подали заявления об установлении суммы процентов по вознаграждению. Они указали на то, что в результате проделанной ими работы в конкурсную массу поступило свыше 530 млн руб., большую часть которых составили взысканные задолженность по договору подряда и проценты за пользование чужими денежными средствами, взысканные с компании, а также выручка от реализации иной дебиторской задолженности и движимого имущества. За счет поступивших средств были погашены включенные в реестр требования кредиторов общества третьей очереди в размере 349,6 тыс. руб.
При этом управляющие разошлись во мнениях о сумме процентного вознаграждения, причитающегося каждому из них. Как указал Алексей Антонов, при определении размера вознаграждения оцениваются объем работы, выполненной каждым арбитражным управляющим, его вклад в достижение цели банкротства, а не формальный период исполнения обязанностей. При этом он настаивал на том, что его вклад в общее дело превысил вклад Арсена Нерсисяна. Кроме того, Алексей Антонов возражал против установления Арсену Нерсисяну процентного вознаграждения за период с 20 января 2022 г. по 19 октября 2022 г., поскольку в это время в его отношении действовали меры пресечения сначала в виде содержания под стражей, а затем – домашнего ареста.
Суд установил процентное вознаграждение Юлии Евдокимовой в размере 2,9 млн руб., Арсену Нерсисяну – 6 млн руб., а Алексею Антонову – 6,6 млн руб. Далее апелляция и кассация оставили в силе это судебное определение. Суды сочли, что в рассматриваемом случае каждый последующий управляющий продолжал работу предыдущего и без осуществления действий, предпринятых всеми заявителями, было бы невозможным получение существующего итогового результата. Процентное вознаграждение было распределено пропорционально периодам полномочий каждого из управляющих, при этом суды не исключили из периода полномочий Арсена Нерсисяна время нахождения его под стражей и под домашним арестом, отметив, что в это время осуществлялись мероприятия, предусмотренные Законом о банкротстве.
Тогда Алексей Антонов обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд, его доводы были частично поддержаны ПАО «Федеральная сетевая компания – Россети». Изучив материалы спора, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС напомнила, что сложившаяся судебная практика исходит из того, что вознаграждение арбитражного управляющего носит частноправовой встречный характер и к нему применяются правила о договоре возмездного оказания услуг. Предмет этого договора определяется содержанием и объемом деятельности конкурсного управляющего, изложенных в нормах Закона о банкротстве. Управляющий, оказавший лишь часть услуг из предусмотренных Законом о банкротстве по причинам объективного или субъективного характера, не может рассчитывать на получение полной (максимальной) выплаты (п. 23 Обзора судебной практики по вопросам участия арбитражного управляющего в деле о банкротстве, утвержденного Президиумом ВС РФ 11 октября 2023 г.).
В рассматриваемом случае, заметил ВС, в период конкурсного производства в отношении Арсена Нерсисяна по судебным решениям применялись меры пресечения сначала в виде заключения под стражу, а затем в виде домашнего ареста с возложением запретов и осуществлением за ним контроля. Кроме того, как указывал кассатор, суд запретил Арсену Нерсисяну в период нахождения под домашним арестом отправлять и получать почтово-телеграфные отправления, использовать средства связи и интернет.
«Если утверждения Алексея Антонова соответствовали действительности, в указанный им период Арсен Нерсисян был лишен возможности исполнять полномочия на управление должником как в той части, которую он обязан выполнить лично, так и в той, которую он мог перепоручить третьим лицам. Так, в частности, находясь под стражей и домашним арестом, Арсен Нерсисян не имел возможности своевременно давать привлеченным им специалистам поручения, организовывать и координировать их деятельность, осуществлять контроль за работой специалистов, оперативно получать информацию о текущем состоянии процедуры банкротства и вовремя реагировать на происходящие события», – указала Экономколлегия.
Как посчитал Верховный Суд, наложение ограничений, связанных с применением мер пресечения, фактически устранило конкурсного управляющего от руководства текущей деятельностью должника и привело к передаче контроля над ним привлеченным специалистам. При наделении привлеченных лиц таким объемом полномочий, выходящим за пределы допустимого делегирования, управляющий лишается права выплаты вознаграждения за фактически не отработанное им время. Распределив процентное вознаграждение между тремя управляющими пропорционально формальным периодам нахождения их в должности конкурсного управляющего, суды взыскали в пользу Арсена Нерсисяна стоимость услуг, которые он не оказал, что противоречит п. 1 ст. 779 ГК РФ. В связи с этим ВС отменил решения нижестоящих судов и вернул обособленный спор на новое рассмотрение.
Управляющий партнер юридической компании «Замалаев, Стороженко и партнеры», арбитражный управляющий Павел Замалаев сообщил, что он следил за этим делом еще со стадии принятия ВС РФ кассационной жалобы. «При подаче жалобы кассатор обоснованно указывал на неприменимость в данном конкретном случае формального подхода – распределение вознаграждения пропорционально периодам нахождения каждым управляющим в должности. Находясь под стражей, управляющий объективно лишен возможности исполнять свои обязанности. На мой взгляд, этим определением ВС вводит в оборот новое понятие – “фактическое отстранение” (наравне с “фактической аффилированностью”). Его смысл заключается в том, что формально управляющий продолжает быть утвержденным в рамках конкретного дела о банкротстве, но по субъективным или объективным причинам лишен возможности исполнять свои обязанности. Полагаю, что данное понятие будет использоваться в практике арбитражных судов в дальнейшем», – предположил он.
Управляющий партнер АБ «ГЕТКОМ» Челябинской области Виктор Глушаков полагает, что логика ВС РФ разумна и действительно коррелирует с позицией, которая содержится в Обзоре судебной практики от 11 октября 2023 г. «Однако это ставит перед судом первой инстанции сложный вопрос: как распределять вознаграждение между арбитражными управляющими, при условии что часть времени один из них провел под стражей и не имел возможности осуществлять свои обязанности? Как будет решать этот вопрос суд первой инстанции: выделит ли он гонорар пропорционально времени, в которое арбитражный управляющий исполнял обязанности, либо целиком откажет в назначении вознаграждения? ВС не задает критерии, а лишь указывает на необходимость исправлений. Самые важные выводы будут получены на новом круге рассмотрения дела; при поддержке вышестоящих инстанций они и сформируют правоприменительный подход», – полагает он.
