14 июля депутат Иван Мусатов внес в Госдуму законопроект № 1289313-8, которым предлагается в ч. 3 ст. 61 АПК РФ прямо закрепить, что полномочия адвоката на ведение дела в арбитражном суде удостоверяются ордером.
Действующая редакция ч. 3 ст. 61 «Оформление и подтверждение полномочий представителя» АПК устанавливает, что полномочия адвоката на ведение дела в арбитражном суде удостоверяются в соответствии с федеральным законом. Вместе с тем указанная норма носит отсылочный характер и не содержит прямое указание в самом АПК на документ, которым подтверждаются полномочия адвоката при участии в арбитражном процессе.
Как отмечается в пояснительной записке, на практике это приводит к правовой неопределенности. «Арбитражные суды нередко исходят из необходимости представления адвокатом доверенности и не допускают адвоката к участию в деле при наличии только ордера, несмотря на то что ордер подтверждает полномочия адвоката на ведение конкретного дела. Такой подход фактически нивелирует самостоятельное значение ордера как документа, удостоверяющего полномочия адвоката, создает избыточный документооборот, затрудняет оперативное вступление адвоката в арбитражный процесс и может необоснованно ограничивать возможность граждан и организаций своевременно получать квалифицированную юридическую помощь», – подчеркивается в документе.
Автор проекта поясняет: Закон об адвокатуре предусматривает, что адвокат в случаях, предусмотренных федеральным законом, должен иметь ордер на исполнение поручения, выдаваемый адвокатским образованием, в котором адвокат осуществляет адвокатскую деятельность, или адвокатской палатой, членом которой является адвокат. При этом удостоверение адвоката подтверждает статус лица как адвоката, тогда как полномочия адвоката на ведение конкретного дела подтверждаются ордером.
Законопроектом предлагается конкретизировать ч. 3 ст. 61 АПК и прямо закрепить, что полномочия адвоката на ведение дела в арбитражном суде удостоверяются ордером на исполнение поручения, выданным адвокатским образованием, в котором адвокат осуществляет адвокатскую деятельность, или адвокатской палатой, членом которой является адвокат.
Также в указанной части предлагается уточнить, что право адвоката на совершение процессуальных действий, указанных в ч. 2 ст. 62 «Полномочия представителя» АПК, должно быть специально оговорено в доверенности. Тем самым законопроект разграничивает полномочия адвоката на ведение дела в арбитражном суде, которые подтверждаются ордером, и специальные распорядительные полномочия, требующие отдельного выражения воли доверителя в доверенности.
В пояснительной записке отмечается, что использование в законопроекте формулировки о специальном указании распорядительных полномочий именно в доверенности обусловлено необходимостью отделить ордер адвоката, подтверждающий его полномочия на ведение конкретного дела, от отдельного волеизъявления доверителя на совершение специальных распорядительных процессуальных действий. Ордер не должен подменять доверенность в части распоряжения материальными и процессуальными правами доверителя, считает автор инициативы. «Принятие федерального закона позволит обеспечить единообразие судебной практики, снизить риск отказов в допуске адвоката к участию в деле по формальным основаниям, сократить избыточный документооборот, повысить предсказуемость арбитражного процесса и укрепить гарантии доступности квалифицированной юридической помощи», – подчеркнуто в документе.
Комментируя законопроект, член АП Краснодарского края Сергей Филимонов отметил, что проблема, поставленная в рассматриваемом случае, является очень актуальной, поскольку имеющаяся на данный момент формулировка ч. 3 ст. 61 АПК напрямую оставляет возможность для судей арбитражных судов путем неправильного толкования указанных положений необоснованно не допускать адвокатов к участию в деле при наличии ордера, выданного соответствующим адвокатским образованием.
Как полагает адвокат, предложенная депутатом Иваном Мусатовым формулировка ч. 3 ст. 61 АПК является полезной и крайне необходимой, поскольку конкретизирует, что на основании ордера судья обязан допустить адвоката к участию в деле в арбитражном суде. Также вполне обоснованными Сергей Филимонов считает дополнения, предложенные в части того, что право адвоката на совершение процессуальных действий, указанных в ч. 2 ст. 62 Кодекса, должно быть специально оговорено в доверенности. Адвокат подчеркнул, что вышеуказанные специальные полномочия адвоката как представителя в арбитражном процессе и ранее оговаривались исключительно в доверенности. Это положение не будет ограничивать право адвоката на участие в деле.
«Хотелось бы поблагодарить депутата за важную законодательную поправку, действительно необходимую в настоящее время для облегчения работы адвокатов в арбитражном процессе. Я надеюсь, что в Госдуме обратят на нее внимание и она будет принята в ближайшее время, что позволит укрепить защиту процессуальных прав адвокатов и уверенность в том, что адвокатура не будет подвергаться ненужной дискредитации в арбитражном процессе», – прокомментировал Сергей Филимонов.
Адвокат АБ «Колосов и партнеры» Антон Колосов поделился, что в его практике дважды возникали ситуации, когда арбитражный суд отказывался допускать его к участию в деле при наличии действующего ордера, требуя дополнительно представить доверенность. Адвокат отметил, что законопроект разграничивает общие полномочия адвоката, подтверждаемые ордером, и специальные распорядительные полномочия, которые по-прежнему требуют отдельного указания в доверенности.
Председатель Санкт-Петербургской коллегии адвокатов «Смоленка 33» Илья Кавинский рассказал: он также неоднократно сталкивался с тем, что одни арбитражные суды требуют ордера от адвокатов, другие – решительно их не принимают, а третьи – допускают адвокатов до дела только на основании ордеров (без доверенности). Адвокат обратил внимание на несовершенство юридической техники законодателей: кроме АПК, с очевидностью, поправки также нужно вносить в Закон о банкротстве, который своими специальными нормами регулирует вопросы участия представителя в арбитражном процессе по делам о банкротстве. «На самом деле в случае принятия поправка будет помогать адвокатам, которые представляют доверителей в арбитражном процессе, только в одном узком случае – когда нет реальной возможности получить надлежащим образом заверенную доверенность от доверителя», – считает эксперт.
Вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ Олег Баулин отметил, что указанная в пояснительной записке правовая неопределенность на самом деле отсутствует, поскольку п. 2 ст. 6 Закона об адвокатуре ограничивает обязанность адвоката подтверждать полномочия ордером исключительно прямо указанными в законе случаями. Действующий АПК вслед за процессуальными кодексами 1992 и 1995 гг. возможность оформления полномочий адвоката ордером не предусматривает, пояснил он.
Как подчеркнул Олег Баулин, такая последовательность законодателя неслучайна. «Особый экономический характер отношений, из которых возникают споры, рассматриваемые арбитражными судами, определил повышенный стандарт требований к оформлению полномочий судебного представителя. Традиционная точка зрения заключается в необходимости обеспечения строгого контроля со стороны арбитражного суда за оформлением полномочий представителей для исключения случаев злоупотребления правом в условиях предпринимательских и, в частности, корпоративных конфликтов, безосновательного допуска к процессуальному инструментарию, формирования различных правовых позиций со стороны разных представителей одного и того же хозяйствующего субъекта», – отметил он.
Также Олег Баулин обратил внимание, что, являясь по своей природе квазидоверенностью, точнее письменным подтверждением полномочия, выдаваемым одним лицом другому лицу, ордер не предполагает ни участия доверителя в его оформлении, ни свидетельствования его подписи, ни вообще ее наличия в ордере. «Приведенные доводы на первый взгляд являются препятствием для использования ордерной системы в арбитражном процессе, однако такой вывод справедлив лишь при поверхностном анализе, игнорирующем специфику адвокатской деятельности как особого института гражданского общества и публично-правового характера деятельности и полномочий адвоката – судебного представителя», – полагает вице-президент ФПА.
Олег Баулин подчеркнул: необходимо понимать и учитывать, что ордер удостоверяет не коммерческую сделку по оказанию юридических услуг представителем «юридического бизнеса», а факт допуска адвоката как имеющего публичный статус независимого профессионального советника к защите интересов доверителя. Он отметил, что именно адвокатура является структурой, реализующей конституционное право на получение квалифицированной юридической помощи, и именно в отношении адвокатуры государство через уполномоченные органы юстиции реализует соответствующие природе конституционного права публичные контрольные полномочия. К числу таких системных полномочий относятся в том числе нормативные, в частности утверждение Минюстом России формы ордера и требований к его заполнению и оформлению. Публичный характер носит также порядок изготовления, выдачи и хранения ордеров.
«В этой связи подтверждение ордером общих процессуальных полномочий судебного представителя будет полностью соответствовать критериям, определяющим деятельность арбитражного суда по проверке и подтверждению полномочий», – считает Олег Баулин.
