Конституционный Суд вынес Определение № 612-О об отказе в принятии к рассмотрению жалоб на неконституционность ч. 1 ст. 10 «Обратная сила уголовного закона», ст. 210 «Организация преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней)», п. 1 примечаний к ст. 210 УК РФ, а также п. 8 ч. 1 ст. 1 «Основные понятия, используемые в настоящем Федеральном законе» и ч. 3 ст. 22 «Валютный контроль в РФ, органы и агенты валютного контроля» Закона о валютном регулировании и валютном контроле.
В феврале 2023 г. районный суд признал Олега Власова виновным по п. «а», «б» ч. 3 ст. 193.1 «Совершение валютных операций по переводу денежных средств в иностранной валюте или валюте РФ на счета нерезидентов с использованием подложных документов» и ч. 3 ст. 210 УК. Он был осужден за руководство структурным подразделением преступного сообщества с использованием своего служебного положения в совершении валютных операций по денежным переводам в иностранной валюте на счета нерезидентов с представлением банку документов, содержащих недостоверные сведения об основаниях, целях и назначении перевода, с использованием юрлица, созданного для совершения нескольких преступлений, связанных с проведением финансовых операций с денежными средствами в особо крупном размере, в составе организованной группы.
Тогда суд счел, что структурное подразделение, входящее в преступное сообщество, представляло собой коммерческий банк – ОАО АКБ «Балтика», в котором заявитель был фактическим владельцем и председателем совета директоров с подчинением ему иных сотрудников этого банка, а для обеспечения целей и задач преступного сообщества он непосредственно занимался организацией работы возглавляемого им структурного подразделения.
Суд также выявил, что Олег Власов, используя свое служебное положение, путем обещания материального стимулирования и карьерного роста вовлек в деятельность преступного сообщества неустановленных сотрудников подконтрольного ему коммерческого банка, отведя им роль рядовых членов структурного подразделения, которые по его поручениям непосредственно выполняли финансовые операции по переводу денег из РФ нерезидентам в иностранные банки.
Апелляция подтвердила совершение Олегом Власовым преступлений в составе организованного преступного сообщества и сочла, что ОАО АКБ «Балтика» являлось структурным подразделением преступного сообщества. Впоследствии кассация оставила в силе обвинительный приговор и апелляционное определение. Она указала, что ОАО АКБ «Балтика» создано в том числе с целью совершения тяжких преступлений и это обстоятельство исключает возможность применения п. 1 примечаний к ст. 210 УК РФ в отношении заявителя. В свою очередь, Верховный Суд отказался рассматривать кассационную жалобу Олега Власова со ссылкой на правильность юридической квалификации действий осужденного нижестоящими судами и отсутствие оснований для применения в отношении него п. 1 примечаний к ст. 210 УК.
В жалобе в Конституционный Суд Олег Власов указал, что ч. 1 ст. 10, ст. 210, п. 1 примечаний к ст. 210 УК, а также п. 8 ч. 1 ст. 1 Закона о валютном регулировании и валютном контроле не соответствуют Конституции, поскольку они порождают неограниченное усмотрение при привлечении к уголовной ответственности по ст. 210 УК, позволяя квалифицировать действия сотрудников любой организации как совершение тяжкого или особо тяжкого преступления. Оспариваемые нормы, как счел заявитель, препятствуют распространению положений, исключающих уголовную ответственность, на сотрудников и руководителей организаций, не создававшихся для совершения преступлений, в силу предположений о возможной криминализации в будущем деятельности таких организаций. Он добавил, что спорные нормы допускают признавать целью создания любой организации совершение тяжких или особо тяжких преступлений как элемента преступного сообщества, в связи с чем они позволяют игнорировать обратную силу закона, смягчающего положение совершившего соответствующее деяние лица, до его вступления в силу и обладают внутренним противоречием и не закрепляют точного определения признаков кредитной организации, обладающей полномочиями агента валютного контроля.
Изучив доводы жалобы, Конституционный Суд не нашел оснований для принятия ее к рассмотрению. Он напомнил, что перечисленные в ч. 4 ст. 35 УК признаки преступного сообщества как одной из форм соучастия в совершении преступления должны учитываться при применении ст. 210 Кодекса, предусматривающей ответственность за создание особого вида организованной группы – преступного сообщества, руководство им или участие в нем. Будучи нормой Особенной части УК, ст. 210 корреспондирует соответствующим положениям его Общей части, устанавливая дополнительные признаки такой группы.
Таким образом, ст. 210 УК увязывает ответственность за создание преступного сообщества или участие в нем с общими признаками уголовно противоправного деяния, закрепленными во взаимосвязанной с ней ч. 4 ст. 35 Кодекса, и не допускает привлечения к уголовной ответственности за это, если целью не являлось совершение тяжких или особо тяжких преступлений. Она также не содержит и норм, предполагающих уголовную ответственность сотрудников и руководителей за организацию преступного сообщества или участие в нем только в силу организационно-штатной структуры, а также в связи с наличием трудовых, производственных, служебных отношений между ними. Во всяком случае, эта норма не означает, что к уголовной ответственности за организацию преступного сообщества или участие в нем можно привлечь лицо, работающее в любой организации, без наличия в его деянии определенных в уголовном законе составообразующих признаков, которые способствуют отграничению этого преступления от иных противоправных, а тем более законных действий.
Законом от 1 апреля 2020 г. № 73-ФЗ «О внесении изменений в УК РФ и ст. 281 УПК РФ» примечание к ст. 210 УК изложено в новой редакции и дополнено п. 1, согласно которому учредители, участники, руководители, члены органов управления и работники организации, зарегистрированной в качестве юрлица, или руководители, работники ее структурного подразделения не подлежат уголовной ответственности по этой статье лишь в силу организационно-штатной структуры организации или ее структурного подразделения и совершения какого-либо преступления в связи с осуществлением ими полномочий по управлению организацией либо в связи с осуществлением организацией предпринимательской или иной экономической деятельности, за исключением случая, когда эти организация или ее структурное подразделение были заведомо созданы для совершения одного или нескольких тяжких или особо тяжких преступлений.
Это законоположение базируется на том, что уголовной ответственности по ст. 210 УК РФ подлежат указанные в ней лица не только тогда, когда преступная организация или ее структурное подразделение были заведомо созданы для совершения одного или нескольких тяжких или особо тяжких преступлений, но и в случае наличия в их действиях иных – помимо обусловленных организационно-штатной структурой организации и осуществлением полномочий по управлению организацией – признаков данного преступления, включая не связанное с организационно-штатной структурой использование соответствующей организации, зарегистрированной в качестве юридического лица, для достижения цели совершения тяжких либо особо тяжких преступлений. В частности, привлечение к уголовной ответственности за организацию преступного сообщества или участие в нем презюмируется, если преступная деятельность соответствующих лиц выходит за рамки управления организацией либо ее предпринимательской или иной экономической деятельности, а равно при участии в преступном сообществе лиц, не имеющих непосредственного отношения к предпринимательской или иной экономической деятельности организации.
В связи с этим, как заметил КС, ч. 1 ст. 10 УК не препятствует распространению положений п. 1 примечаний к ст. 210 Кодекса, исключающих уголовную ответственность за организацию преступного сообщества или участие в нем, на учредителей, участников, руководителей, членов органов управления и работников организации, зарегистрированной в качестве юрлица, или руководителей, работников ее структурного подразделения, если их действия объективно были сопряжены лишь с исполнением обязанностей, обусловленных соответствующей организационно-штатной структурой, в связи с осуществлением ими полномочий по управлению такой организацией либо в связи с осуществлением ею предпринимательской или иной экономической деятельности, что согласуется с установленным ч. 2 ст. 54 Конституции правилом об обратной силе закона, устраняющего или смягчающего ответственность после совершения правонарушения. Установление же фактических обстоятельств конкретного уголовного дела, как непосредственно связанное с исследованием и оценкой собранных доказательств, в том числе влияющих на выбор норм, подлежащих применению в конкретном деле, не относится к полномочиям Конституционного Суда.
КС добавил, что заявитель усматривает неконституционность п. 8 ч. 1 ст. 1 и ч. 3 ст. 22 Закона о валютном регулировании и валютном контроле в их противоречии, допускающем признание агентом валютного контроля нерезидента, притом что агентом валютного контроля может быть признан лишь банк, созданный в соответствии с законодательством РФ. Между тем эти нормы, определяющие понятие «уполномоченные банки» и круг субъектов, являющихся агентами валютного контроля, не содержат неопределенности в указанном заявителем аспекте и не могут расцениваться как нарушающие его конституционные права с учетом того, что согласно представленным материалам участники преступного сообщества при проведении банковских операций предоставляли в уполномоченные банки – агенты валютного контроля документы, связанные с проведением таких операций, содержащие заведомо недостоверные сведения об основаниях, целях и назначении перевода.
Заместитель председателя коллегии адвокатов ARM IUST Нарине Айрапетян заметила, что на практике достаточно часто из-за некоторых проблем, связанных с недоработкой понятийного и категоричного аппарата, довольно абстрактных и оценочных определений возникают сложности в квалификации таких преступных деяний. «Зачастую при судебном рассмотрении уголовного дела составы “рассыпаются” из-за недостаточности характерных признаков. Например, устанавливается наличие таких признаков, как предварительный сговор, устойчивость, стабильность состава, наличие цели совершения неоднократных преступлений, тщательная подготовка, однако обстоятельств, позволяющих сделать вывод о том, что данное объединение, например, обладало признаками, не охватывающимися такой формой соучастия, как организованная группа, не устанавливается. Впрочем, с трудом устанавливаются и обстоятельства, свидетельствующие о структурированности объединения, более сложной структуре, высокой степени взаимодействия, иерархии, особого порядка подборе кандидатов в ряды преступников, разработке планов легализации и прикрытия преступной деятельности. В данном рассматриваемом случае также возникают сомнения относительно правильности квалификации, в связи с чем некоторые ее аспекты носят предположительный характер. КС РФ исключил неопределенность регулирующих норм и не стал, как видится, вторгаться в “вотчину” нижестоящих судов, по существу рассматривающих дело», – сочла она.
Член АП Республики Карелия Николай Флеганов полагает, что это определение КС РФ затрагивает категорически важные вопросы применения ст. 210 УК РФ в связке с валютным регулированием. «Рассматривая жалобу гражданина в связи с правовой неопределенностью при применении указанных норм закона, КС РФ правомерно указал, что формулировки закона в текстах законодательных актов выверены и не допускают двоякого толкования. Судом правомерно указано на отсылку к тематическому Постановлению Пленума ВС РФ от 10 июня 2010 г. о судебной практике рассмотрения соответствующей категории уголовных дел. Вывод об отсутствии в законоположениях правовой неопределенности основан на системном изучении затрагиваемой в жалобе проблематики правоприменения», – заключил он.
Комментарий представителей заявителя в КС РФ оперативно получить не удалось.
