18 июля Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС23-27424 (1-13) по делу № А40-67702/2021, в котором рассмотрел спор о наложении ареста на имущество в отношении руководителя банка и его 18 родственников, один из которых умер в 2008 г.
Действия руководителя привели к банкротству банка
Магомед Мухиев совместно с другими лицами фактически руководил деятельностью коммерческого банка «Анталбанк», который входил в неформальную банковскую группу, включающую ряд других банков. В 2012–2015 гг. «Анталбанк» с ведома Магомеда Мухиева без проведения комплексного и объективного анализа деятельности заемщиков заключил 520 сделок по выдаче кредитов 161 юрлицу фактически без реального обеспечения. Эти юрлица не вели реальной хозяйственной деятельности или вели ее в объемах, не сопоставимых с масштабом их финансирования банком. В результате на балансе «Анталбанка» сформировалась невозвратная ссудная задолженность на сумму более 5,3 млрд руб.
На 1 сентября 2013 г. размер недостаточности стоимости имущества «Анталбанка» составил более 3,2 млрд руб., а фактический резерв по ссудам был существенно ниже предельно допустимого минимального значения этого норматива. В дальнейшем происходило существенное ухудшение финансового положения банка, в результате чего на 24 сентября 2015 г. размер недостаточности увеличился более чем до 10,5 млрд руб. В этот же день ЦБ РФ отозвал лицензию банка, а 26 ноября по его заявлению было возбуждено дело № А40-223182/2015 о банкротстве «Анталбанка». 11 января 2016 г. банк был признан банкротом, было открыто конкурсное производство, в качестве конкурсного управляющего была утверждена госкорпорация «Агентство по страхованию вкладов».
В деле о банкротстве «Анталбанка» Магомед Мухиев в числе прочих лиц был признан виновным в доведении финорганизации до банкротства, в непринятии мер к его предотвращению. Суд установил, что Магомед Мухиев как фактический владелец банка давал через подконтрольных ему лиц, входящих в органы управления банка, указания и определял действия банка, изменившие его экономическую и юридическую судьбу, что привело к причинению ущерба, отзыву лицензии и невозможности удовлетворения требований кредиторов банка. Далее Магомед Мухиев по заявлению АСВ был привлечен к субсидиарной ответственности по непогашенным обязательствам банка по п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве, с него солидарно с прочими лицами взыскано около 9 млрд руб. (определение от 21 марта 2019 г., постановление от 20 мая 2019 г.).
Суды разошлись во мнениях о принятии обеспечительных мер
7 января 2021 г. было возбуждено дело № А40-67702/2021 о банкротстве Магомеда Мухиева, 2 августа он признан банкротом, введена процедура реструктуризации долгов гражданина. В реестр требований его кредиторов включены требования «Анталбанка» и ряда других банков, от имени которых как конкурсный управляющий выступало АСВ.
22 мая 2023 г. АСВ обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о наложении ареста на имущество (включая денежные средства) в отношении Магомеда Мухиева и его 18 родственников в пределах более 23,6 млрд руб. Агентство отметило, что на 18 мая 2023 г. в реестр требований кредиторов Магомеда Мухиева включены требования банков на указанную сумму на основании судебных актов по делу № А40-67702/2021.
Также приговором Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 5 апреля 2022 г. Магомед Мухиев признан виновным в хищении денежных средств у подконтрольных ему банков, то есть в совершении преступлений по ч. 4 ст. 159 и ч. 4 ст. 160 УК РФ, ему назначено уголовное наказание. Агентство указало, что в ходе следствия установлены факты приобретения Магомедом Мухиевым имущества на преступные средства и его оформления на родственников и заинтересованных лиц, не обладавших финансовой возможностью для самостоятельного приобретения этих активов.
АС г. Москвы отказал в принятии обеспечительных мер, а апелляция оставила это решение без изменения. Суды сочли, что доводы агентства предположительны, не доказано оформление имущества Магомеда Мухиева на родственников или его приобретение за счет банков. Они указали, что судебное решение не может основываться на обстоятельствах, которые могут возникнуть в будущем, агентство не обосновало невозможность исполнения судебного акта, если имущество Магомеда Мухиева и его родственников не будет арестовано. Суды мотивировали свои выводы ссылками на ст. 90, 93 АПК, абз. 2 п. 5 ст. 61.16, п. 5 ст. 213.25 Закона о банкротстве.
Кассация отменила судебные акты нижестоящих инстанций и удовлетворила заявление АСВ, приняв обеспечительные меры в отношении Магомеда Мухиева и его 18 родственников с учетом правил о сохранении величины прожиточного минимума и правил обращения взыскания, предусмотренных Законом об исполнительном производстве. Кассационный суд мотивировал свои выводы тем, что имущество Магомеда Мухиева должно быть арестовано, так как оно приобретено противоправным путем и обращение на него взыскания позволит погасить требования его кредиторов. Имущество его родственников подлежит аресту, так как они не имели финансовых возможностей для приобретения дорогостоящих вещей, а получили их от Магомеда Мухиева. Суд округа также отметил, что поведение должника и его родственников подтверждает их намерение скрыть имущество от возможного обращения взыскания.
Окружной суд сослался на Конституцию, ст. 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, п. 9, 10 Постановления Пленума ВАС от 12 октября 2006 г. № 55 «О применении арбитражными судами обеспечительных мер», ст. 2, 90, 91 АПК, ч. 1 ст. 46 Закона о банкротстве, правовые позиции Конституционного Суда об исполнимости судебного акта (постановления от 15 января 2002 г. № 1-П/2002, от 14 мая 2003 г. № 8-П/2003, от 14 июля 2005 г. № 8-П/2005, от 12 июля 2007 г. № 10-П/2007, от 26 февраля 2010 г. № 4-П/2010, от 14 мая 2012 г. № 11-П/2012, от 10 марта 2016 г. № 7-П/2016, от 23 июля 2018 г. № 35-П/2018 и др.) и Определение ВС от 27 декабря 2018 г. № 305-ЭС17-4004(2)).
ВС направил спор на новое рассмотрение
Не согласившись с решением кассации, Магомед Мухиев и восемь его родственников обратились с кассационными жалобами в Верховный Суд. Они указали, что суд округа привел мотивы в отношении только четырех лиц, в то время как арест на имущество и денежные средства на сумму более 23,6 млрд руб. применен в отношении 19 человек, один из которых − отец должника – умер еще в 2008 г. Заявители также указали, что принятые обеспечительные меры не связаны с предметом заявленных требований, так как на момент наложения ареста не инициировано ни одного спора, направленного на изъятие имущества у родственников Магомеда Мухиева и возврат его в конкурсную массу.
Рассмотрев кассационные жалобы, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС заметила, что суд округа действительно принял обеспечительные меры в отношении 19 человек, в то время как в мотивировочной части судебного акта упомянул лишь четырех. При этом ВС согласился с выводами кассации, касающимися имущества Магомеда Мухиева, поскольку он своими действиями причинил существенный имущественный вред кредиторам подконтрольных ему банков, что установлено судебными актами. Характер противоправного поведения Магомеда Мухиева в отношении имущества «Анталбанка» и интересов его кредиторов, степень его вовлеченности в незаконную деятельность и вины в содеянном, отсутствие сведений о добровольном погашении причиненного вреда с высокой степенью вероятности говорят о том, что имущество Магомед Мухиев приобретал за счет подконтрольных банков и он может принять меры по его сокрытию от правопритязаний кредиторов. Тем самым исполнение судебных актов по имущественным требованиям будет затруднено или вовсе невозможно, что и является достаточным основанием для принятия обеспечительных мер.
Суд подчеркнул, что отсутствие в заявлении АСВ указания на конкретное имущество Магомеда Мухиева не является достаточным основанием для отказа в принятии обеспечительных мер. В данном случае арбитражный суд вправе арестовать имущество в пределах взыскиваемой с него суммы. Конкретный состав имущества, подлежащего аресту, может определяться судебным приставом-исполнителем в соответствии с требованиями Закона об исполнительном производстве.
Верховный Суд пояснил, что судебный акт, санкционирующий арест имущества Магомеда Мухиева (в том числе не отысканного до настоящего времени), является дополнительной гарантией прав его кредиторов и открывает им правовые возможности как для отыскания имущества субсидиарного должника, так и для воспрепятствования его отчуждению. Обеспечительная мера не препятствует впоследствии реализации имущества под контролем кредиторов должника-банкрота после того, как она выполнит свою роль и арест будет снят. Судебная коллегия помимо прочего учла также и позицию финансового управляющего Магомеда Мухиева, который настаивал на сохранении ареста. В связи с этим ВС оставил кассационную жалобу Магомеда Мухиева без удовлетворения.
В отношении остальных кассаторов, как отметил ВС, кассация по существу применила коллективную ответственность по признаку родства (свойства) с Магомедом Мухиевым. Косвенным образом этот вывод подтверждается и тем, что обеспечительная мера применена и в отношении родственника, который умер в 2008 г., то есть задолго до совершения вмененных в вину Магомеду Мухиеву противоправных действий. Такой подход Суд признал недопустимым.
Содеянное Магомедом Мухиевым в достаточной степени было изучено судами в деле о его привлечении к уголовной ответственности, в делах о банкротстве «Анталбанка» и самого Магомеда Мухиева. Сделки с дорогостоящим имуществом, как правило, оставляют трудноскрываемые документальные следы, заметил ВС, но, несмотря на это, конкретных сведений о связи большинства заявителей кассационных жалоб с имуществом Магомеда Мухиева, позволивших подтвердить предположения АСВ об оформлении этого имущества на его родственников, о том, что это была распространенная схема владения имуществом в его семье, а также что родственники являлись выгодоприобретателями от его противоправных действий, в обжалованном судебном акте нет. В связи с этим ВС отменил постановление суда округа в этой части.
В то же время Верховный Суд признал решения судов первой и апелляционной инстанций в части, касающейся имущества заявителей, кроме Магомеда Мухиева, незаконными и необоснованными. Он отметил, что выводы судов по существу свелись к тому, что доводы агентства носили предположительный характер и основаны на событиях, которые могут произойти в будущем, а суды не вправе принимать решения, основываясь на обстоятельствах, которые могут возникнуть в будущем.
Судебная коллегия подчеркнула, что суды не учли, что обеспечительные меры являются ускоренным и предварительным средством защиты прав и интересов лица, обратившегося в суд. Бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для их применения в отношении имущества каждого лица, лежит на лице, потребовавшем применить обеспечительные меры (п. 5 ч. 2 ст. 92 АПК). Вопреки выводам судов первой и апелляционной инстанций, для принятия обеспечительных мер не требуется представления доказательств в объеме, необходимом для обоснования требований и возражений стороны по существу спора, когда от стороны требуется представить ясные и убедительные доказательства обстоятельств дела либо доказательства, преобладающие над доказательствами процессуального противника. Для применения обеспечительных мер заявителю достаточно обосновать наличие возможности наступления последствий, предусмотренных ч. 2 ст. 90 АПК, то есть подтвердить разумные подозрения в наличии этих обстоятельств. Основанием для принятия обеспечительных мер может служить реальная или потенциальная угроза неисполнения решения суда, затруднения его исполнения в будущем. Судом могут быть учтены доводы заявителя, обусловленные в том числе возможностью совершения действий, направленных на сокрытие имущества, уменьшение его ценности (п. 15, 16 Постановления Пленума ВС от 1 июня 2023 г. № 15 «О некоторых вопросах принятия судами мер по обеспечению иска, обеспечительных мер и мер предварительной защиты», Определение ВС от 27 декабря 2018 г. № 305-ЭС17-4004(2)).
Как указал Верховный Суд, поскольку основания обеспечительных мер сами по себе носят вероятностный характер, отказ судов в их применении со ссылкой на то, что доводы агентства основаны на предположениях, – несостоятелен. Мотивированного вывода о том, что предположения агентства надуманны, невероятны, лишены смысла, нелогичны, нереальны, противоречат обычно складывающимся в подобной ситуации отношениям, в судебных актах нет. В связи с этим ВС отменил судебные решения трех инстанций в отношении родственников Магомеда Мухиева и направил заявление о принятии обеспечительных мер на новое рассмотрение в АС г. Москвы, которому надлежит проверить и оценить доводы агентства применительно к каждому из лиц, в отношении которых истребуются обеспечительные меры, в том числе наличие разумных подозрений в использовании Магомедом Мухиевым своих близких родственников для сокрытия своего имущества.
ВС добавил, что отец Магомеда Мухиева умер в 2008 г. и в силу этого он не мог иметь какого-либо отношения к имуществу сына, полученному в результате причинения вреда банкам. В связи с этим постановление суда округа, принятое в отношении имущества отца Магомеда Мухиева, Суд отменил и отказал в удовлетворении заявления АСВ в этой части.
Эксперты о деле
По мнению адвоката практики банкротства «Инфралекс» Владимира Исаенко, Верховный Суд обоснованно указал, что принятие судебного акта по обеспечительным мерам требует обоснования как принятия мер в отношении имущества конкретного лица, так и отказа в удовлетворении соответствующего заявления. Такой подход направлен на исправление практики многих судов не указывать подробное обоснование принятого определения, ограничиваясь общими ссылками на процессуальные нормы.
Владимир Исаенко поприветствовал такую позицию ВС, поскольку от решения по обеспечительным мерам зависят итоговые шансы кредиторов получить удовлетворение, поверхностный подход к отказу представляется недопустимым. Аналогично неправомерным является принятие обеспечительных мер в отношении всех родственников должника без достаточного подозрения, что в их пользу могли отчуждаться активы, отметил он.
Руководитель арбитражной практики АБ г. Москвы «Халимон и Партнеры» Игорь Ершов заметил, что ВС подробно определил возможные параметры ареста имущества лиц, не являющихся должниками по конкретному правоотношению. «Суд обратил внимание на проблему ареста имущества, которая, как показывает практика, зачастую затрагивает имущественные права и интересы не самого должника, а третьих лиц, в том числе лиц разной степени родства с ним, бывших супругов должников, знакомых, друзей, а иногда, как в рассмотренном деле, это даже касается уже умерших лиц», − заметил он.
Игорь Ершов выделил основные выводы Верховного Суда: немотивированный арест имущества недопустим. В случае когда не инициировано ни одного спора, направленного на изъятие имущества у родственников, иных лиц и его возврат, считать принимаемые обеспечительные меры связанными с предметом заявленных требований по делу нельзя. Недопустимо применять коллективную ответственность по признаку родства (свойства). «Кроме того, необходимо учитывать период времени, когда должник совершил противоправные действия, и соизмерять его с лицом, в отношении которого применяется обеспечительная мера, арест – с действиями данного лица. Сделки с имуществом, как правило, оставляют трудноскрываемые документальные следы, следовательно, доказать связь с должником не должно быть сложно. Недопустимо принимать обеспечительные меры без наличия сведений о связи лица, чье имущество арестовано, с должником, а также основываться на предположениях об оформлении имущества на родственников, на иных лиц. Правовая позиция ВС логична, важна для практики и применима также к действиям приставов по объявлению запретов, ограничений, наложению арестов», − заключил эксперт.
Адвокат, руководитель практик разрешения споров и международного арбитража ART DE LEX Артур Зурабян посчитал, что Верховный Суд обоснованно направил на новое рассмотрение вопрос об обеспечительных мерах в отношении родственников КДЛ банка, в отношении которых кассация приняла меры, не обосновав их. «Вопиющим нарушением выступает арест имущества отца КДЛ, который скончался в 2008 г. Его имущественная масса, даже если говорить о наследственной массе, не могла сформироваться за счет полученного в результате допущенных Магомедом Мухиевым нарушений. Хотя кассация привела определенное обоснование, но оно относится к фактическим обстоятельствам, от оценки которых первая и вторая инстанции необоснованно уклонились», − отметил он.
Артур Зурабян заметил, что ВС еще раз напомнил, что стандарт доказывания при рассмотрении вопроса о применении обеспечительных мер существенно ниже, чем при рассмотрении спора по существу. «Поскольку основания обеспечительных мер сами по себе носят вероятностный характер, отказ судов в их применении со ссылкой на то, что доводы агентства основаны на предположениях, несостоятелен. Мотивированного вывода о том, что предположения агентства надуманны, невероятны, лишены смысла, нелогичны, нереальны, противоречат обычно складывающимся в подобной ситуации отношениям, в судебных актах нет. Повторение и разъяснение подобного правила в других судебных актах ВС будет способствовать убеждению нижестоящих судов в более частом применении обеспечительных мер при наличии к тому предусмотренных законом оснований», − резюмировал он.
