Верховный Суд вынес 9 октября Определение № 305-ЭC26-709(2) по делу № А40-12059/2023, в котором разъяснил тонкости освобождения гражданина-банкрота, ранее осужденного за мошенничество, от требований кредиторов.
Приговором Мещанского районного суда г. Москвы от 22 февраля 2018 г. Николай Жиряков и К. признаны виновными по ч. 4 ст. 159 УК РФ («Мошенничество»). Решением Таганского районного суда г. Москвы от 16 мая 2019 г. с осужденных в пользу АКБ «Объединенный банк промышленных инвестиций» солидарно взыскано 17,4 млн руб., что послужило основанием для возбуждения в начале 2023 г. банкротного дела в отношении Жирякова и включения требования банка в реестр кредиторов должника.
Впоследствии произошло процессуальное правопреемство: банк был заменен Магомедом Халидовым в части требования в 16,9 млн руб. и госкорпорацией «Агентство по страхованию вкладов» – в части требования в 533,8 тыс. руб. В конце мая 2023 г. Николай Жиряков признан банкротом, в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утверждена Юлия Трушина.
Далее финансовый управляющий обратилась в суд с заявлением о завершении процедуры реализации имущества гражданина и неприменении в отношении него правил об освобождении от дальнейшего исполнения требований кредиторов (в том числе требований, не заявленных при введении реализации имущества). Николай Жиряков, напротив, ходатайствовал об освобождении от обязательств.
В рамках судебного разбирательства было установлено, что у должника отсутствуют активы, за счет которых возможно погашение требований кредиторов. Финансовым управляющим выполнены возложенные на него обязанности в соответствии с Законом о банкротстве, оснований для проведения иных мероприятий в рамках процедуры и ее продления нет. В итоге суд завершил процедуру реализации имущества должника, освободив Николая Жирякова от дальнейшего исполнения обязательств.
Тем самым суд указал на отсутствие доказательств, свидетельствующих о наличии у Жирякова умысла на совершение действий во вред кредиторам, и не выявил признаков фиктивного или преднамеренного банкротства, а также фактов сокрытия или уничтожения имущества, сообщения недостоверных сведений. Он также учел, что ранее суд общей юрисдикции приговорил К. к семи с половиной годам лишения свободы, а Жирякову в силу ряда обстоятельств (ранее не судим, характеризуется положительно, пенсионер, тяжело больной инвалид второй группы) назначено более мягкое наказание – лишение свободы сроком на год. Кроме того, первая инстанция сочла, что материалы дела не содержат доказательств незаконных действий должника, привлечения его к уголовной или административной ответственности за неправомерные действия при банкротстве, сокрытия должником сведений от финансового управляющего или суда, представления им недостоверных сведений. Суд также указал на отсутствие доказательств совершения должником умышленных действий.
Однако апелляция отменила определение первой инстанции в части освобождения должника от обязательств, отказав Николаю Жирякову в этой части. Апелляция мотивировала тем, что Жиряков был привлечен к уголовной ответственности за умышленное противоправное деяние, с него взыскан причиненный ущерб, поэтому в силу п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве он не освобождается от обязательств. Кассация, в свою очередь, отменила постановление апелляции и оставила в силе определение первой инстанции. Тем самым суд округа со ссылкой на социально-реабилитационные начала института потребительского банкротства отметил, что должник в процедуре банкротства вел себя добросовестно и не препятствовал деятельности финансового управляющего.
Не согласившись с решением кассационной инстанции, АСВ направило кассационную жалобу в Верховный Суд. Сначала судья ВС отказался рассматривать жалобу, однако зампредседателя ВС Игорь Крупнов распорядился передать ее вместе с делом на рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам, которая, в частности, напомнила, что отказ в применении к должнику правил об освобождении от исполнения требований кредиторов является мерой, направленной либо на защиту интересов отдельных кредиторов, признанных более важными законодательством, либо на противодействие совершенному в отношении кредиторов недобросовестному поведению должника (п. 60 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утвержденного Президиумом ВС 18 июня 2025 г., далее – Обзор).
Отказ должнику в освобождении от исполнения требований кредиторов применяется с учетом общего принципа соразмерности. Законодательством о банкротстве не исключено частичное освобождение должника от обязательств (п. 63 Обзора), чтобы примененные к нему меры были соразмерны его действиям и той степени, в которой требуют защиты интересы кредиторов. Соответственно, при разрешении вопроса об освобождении должника от дальнейшего исполнения требований суду необходимо установить, имеются ли у должника кредиторы, чьим интересам законодательство отдает приоритет перед интересами должника, а также в отношении которых должник допустил недобросовестное поведение.
Если характер требования к должнику предполагает совершение недобросовестных действий или погашение определенных долгов не предусмотрено законодательством, вне зависимости от наличия заявления кредитора о неприменении правил об освобождении от долгов такие требования не могут быть признаны прекратившимися (п. 65 Обзора). Если недобросовестность должника не следует из характера требования и при этом определенные обстоятельства, влекущие отказ в освобождении от долгов, не были ранее установлены вступившим в силу судебным актом, добросовестность должника должна быть опровергнута конкретным кредитором. Если кредитор по независящим от него причинам не ходатайствовал о неприменении правил об освобождении должника от требований при завершении процедуры реализации имущества, он может подать такое ходатайство впоследствии; вопрос об освобождении от требования перед данным кредитором будет рассмотрен отдельно. Такое заявление подается в сроки, предусмотренные ст. 312 АПК РФ.
Требования, предусмотренные п. 5 и 6 ст. 213.28 Закона о банкротстве, не подлежат погашению независимо от подачи ходатайства кредитором, в том числе если резолютивная часть судебного определения содержит общее указание на освобождение должника от исполнения требований (п. 65 Обзора). Когда судом в банкротном деле не рассматривались разногласия между кредитором и должником об отнесении требования кредитора к одной из категорий, предусмотренных указанными нормами права, кредитор по такому требованию может обратиться за взысканием в общем порядке (если требование не включалось в реестр) или выдачей исполнительного листа. Возражения должника против отнесения требования к указанным категориям могут быть изучены судом при рассмотрении иска кредитора либо его заявления о выдаче исполлиста.
Как пояснил Верховный Суд, в данном банкротном деле в реестр кредиторов должника вошло требование о возмещении ущерба, причиненного в результате совершения преступления по ч. 4 ст. 159 УК. Приговором должник признан виновным в умышленном совершении указанного преступления, суд признал за гражданским истцом (АСВ) право на удовлетворение гражданского иска о возмещении причиненного преступлением ущерба и передал вопрос о размере возмещения для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства на основании ч. 2 ст. 309 УПК РФ.
Решение о передаче последнего вопроса в гражданское судопроизводство принято судом в уголовном деле в связи с необходимостью проведения дополнительных расчетов, поскольку в заявленной гражданским истцом сумме ущерба (17,4 млн руб.) не было учтено добровольное частичное возмещение Жиряковым причиненного материального ущерба. Добровольное возмещение вреда должником также учтено в приговоре как обстоятельство, смягчающее наказание должника.
В этом деле суд первой инстанции, освобождая должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов, а также суд округа, оставляя в силе данное судебное определение, обоснованно учли направленность института банкротства граждан на финансовую реабилитацию. В то же время суды не учли, что требования к должнику обеспечивают возмещение ущерба от преступления, в совершении которого должник признан виновным. При этом в приговоре отмечено, что преступление было совершено умышленно.
Апелляция, отказывая должнику в освобождении от требований, учла это, однако не установила иные существенные обстоятельства. Так, приговором указано на необходимость проведения дополнительных расчетов с учетом добровольного возмещения вреда должником. В то же время ни решение Таганского районного суда г. Москвы от 16 мая 2019 г. по делу № 2-378/19, ни решение Арбитражного суда г. Москвы от 22 мая 2023 г. по этому делу не содержат указания на произведение допрасчетов.
«Между приговором и впоследствии принятыми указанными судебными актами существует не устраненное к настоящему времени противоречие. Отказ должнику в освобождении от обязательства в той части, в которой причиненный вред уже был возмещен ранее, не соответствует отмеченному ранее принципу соразмерности и приводит к возложению на должника обязанности повторного возмещения вреда. Судом апелляционной инстанции не учтено указанное обстоятельство, являющееся существенным для рассматриваемого вопроса», – заключил Верховный Суд, отменяя решения нижестоящих судов в части освобождения Николая Жирякова от дальнейшего исполнения требований кредиторов и направляя дело в этой части на новое рассмотрение в первую инстанцию. В остальной части эти судебные акты оставлены без изменения.
По мнению адвоката, партнера юридической компании a.t.Legal Андрея Торянникова, ВС обоснованно подтвердил, что добросовестное поведение гражданина в процедуре банкротства не устраняет его обязанность возместить ущерб от умышленного преступления. «При решении вопроса о списании долгов суд также должен оценивать обстоятельства возникновения конкретного обязательства. В этом деле умышленный характер мошенничества установлен приговором, поэтому отсутствие нарушений в ходе банкротства и сотрудничество с финансовым управляющим не дают оснований для освобождения от возмещения ущерба. Реабилитационная цель банкротства должна учитываться вместе с предусмотренными законом гарантиями защиты потерпевшего. Существенно и процессуальное разъяснение ВС: требования о возмещении умышленно причиненного имущественного вреда сохраняются независимо от того, заявил ли кредитор отдельное ходатайство об отказе в списании долга. Даже общая формулировка об освобождении гражданина от обязательств в определении о завершении банкротства не прекращает такие требования. В этой части решение последовательно развивает подход, закрепленный в п. 65 Обзора, и исключает ситуацию, когда потерпевший утрачивает право на возмещение из-за своей процессуальной пассивности», – пояснил он.
Для практики, по мнению эксперта, особенно ценно, что одновременно Верховный Суд потребовал проверить фактический остаток задолженности. «Приговор указывал на частичное возмещение ущерба, однако последующие судебные акты не объясняли, как оно учтено при определении взыскиваемой суммы. Это противоречие нельзя оставлять без проверки, ссылаясь лишь на наличие долга в реестре. Поэтому ВС отменил постановление апелляции, отказавшей в освобождении от обязательств, и направил вопрос на новое рассмотрение. На мой взгляд, здесь проявляется принцип соразмерности: установленная вина должника обеспечивает сохранение требования потерпевшего, но не оправдывает повторное взыскание возмещенного вреда. Суду необходимо установить, в какой именно части обязательство осталось неисполненным», – заключил Андрей Торянников.
Член Адвокатской палаты города Москвы, адвокат КА «Сед Лекс» Надежда Белоусова заметила, что в этом деле ВС в общих тезисах опирается на Обзор судебной практики по делам о банкротстве граждан. «Отказ в освобождении от задолженностей либо защищает приоритетных кредиторов, либо противодействует недобросовестности должника (п. 5 ст. 213.18 Закона о банкротстве, п. 60 Обзора). Частичное освобождение допускается, а требования, связанные с возмещением вреда, причиненного преступлением, не прекращаются. Принцип соразмерности в данном случае Суд комплексно выводит из положений ст. 1 и 10 ГК РФ. Таким образом, определение ВС развивает линию Обзора и не меняет ее, укладываясь в общий вектор судебной практики, которая обращает пристальное внимание на добросовестность должника. Близкий подход к отказу в освобождении как мере против недобросовестности отражен и в Определении ВС от 3 сентября 2026 г. по делу № А82-22452/2018», – заключила она.
