19 октября Верховный Суд вынес Определение № 303-ЭС26-6120 по делу № А73-7978/2025, в котором пояснил, что в отсутствие существенных нарушений государственного контракта исполнителем необоснованный отказ заказчиком от контракта является злоупотреблением правом.
2 мая 2023 г. ФГБУ «Центральное жилищно-коммунальное управление» Минобороны России заключило с ООО «Авантаж инжиниринг» госконтракт на выполнение мероприятий, направленных на энергосбережение и повышение энергетической эффективности котельной.
По итогам выездной проверки энергосервисных контрактов комиссия заказчика составила акт от 10 июля 2024 г., согласно которому в приложении № 4 к контракту неверно, в завышенном размере установлен объем потребления энергоресурсов. Указывая, что это повлекло ошибки в расчете размера экономии, заказчик направил в адрес «Авантаж инжиниринг» дополнительное соглашение, содержащее, по его утверждению, корректные данные. Поскольку общество отказалось подписать допсоглашение, заказчик обратился в арбитражный суд с иском об обязании исполнителя заключить это соглашение.
После подачи искового заявления ЦЖКУ МО РФ разместило в Единой информационной системе в сфере закупок уведомление от 30 июня 2025 г. об отказе от контракта. Общество «Авантаж инжиниринг», настаивая, что односторонний отказ от контракта является недействительной сделкой, оснований для расторжения не имелось, так как исполнитель надлежащим образом соблюдал свои обязательства по контракту, предъявило встречный иск.
До рассмотрения дела по существу ЦЖКУ заявило об отказе от иска на основании ст. 49 АПК РФ. Решением АС Хабаровского края от 10 сентября 2025 г. производство по первоначальному иску прекращено, встречный иск был удовлетворен, с чем согласился суд апелляционной инстанции. При этом суд руководствовался положениями ст. 10, 168, 450.1 ГК РФ, ст. 95, 108 Закона о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд и исходил из того, что общество надлежащим образом исполнило обязательства по контракту, результат работ принят, оборудование поставлено на баланс, а отказ заказчика от контракта в отсутствие нарушений со стороны исполнителя противоречит принципу добросовестности участников гражданских правоотношений. Это решение было оставлено без изменения апелляцией.
Вместе с тем постановлением АС Дальневосточного округа от 7 апреля 2026 г. судебные акты первой и апелляционной инстанций были отменены в части удовлетворения встречного иска, в его удовлетворении было отказано. Окружной суд, ссылаясь, в том числе, на разъяснения, изложенные в п. 14 и 15 Обзора судебной практики применения законодательства РФ о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, утвержденного Президиумом ВС РФ 28 июня 2017 г., исходил из того, что оспариваемый отказ от исполнения контракта не может быть признан недействительным, поскольку в контракте закреплена возможность его расторжения в одностороннем порядке по правилам гражданского законодательства; в данном случае учреждение воспользовалось правом заказчика на немотивированный односторонний отказ от контракта.
Не согласившись с постановлением окружного суда, общество «Авантаж инжиниринг» обратилось с кассационной жалобой в Верховный Суд, ссылаясь на наличие оснований для его отмены. Изучив жалобу, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС отметила, что согласно п. 2 ст. 310 ГК односторонний отказ от исполнения обязательства, связанного с осуществлением всеми его сторонами предпринимательской деятельности, допускается в случаях, предусмотренных данным Кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором. В соответствии с ч. 9 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд заказчик вправе принять решение об одностороннем отказе от исполнения контракта по основаниям, предусмотренным ГК для одностороннего отказа от исполнения отдельных видов обязательств, при условии, если это было установлено контрактом.
Суд пояснил, что согласно положениям п. 22.7.3 спорного контракта расторжение допускается в случае принятия стороной решения об одностороннем отказе от исполнения контракта по основаниям, предусмотренным ГК для одностороннего отказа от исполнения отдельных видов обязательств. При этом в определении подчеркнуто, что заключенный сторонами контракт квалифицирован судами как договор, имеющий смешанный характер, содержащий элементы договоров подряда и возмездного оказания услуг. По общему правилу такие договоры могут быть расторгнуты заказчиком в связи с нарушением контрагентом своих обязательств.
ВС указал, что требование стороны об одностороннем отказе от договора в отсутствие нарушений со стороны другой стороны нельзя считать добросовестным в том случае, когда отказ от договора повлечет для другой стороны несоразмерные имущественные потери по сравнению с теми, которые такая сторона должна была нести в пределах надлежащего исполнения обязательства. Немотивированный отказ от договора не должен приводить к явно диспропорциональному изменению имущественного положения сторон договора. Произвольный отказ от контракта заказчиком нарушает принцип эффективности осуществления закупок, умаляет права участника закупки как более слабой стороны в данных правоотношениях. В отсутствие существенных нарушений контракта исполнителем немотивированный, а по сути, необоснованный отказ от контракта является злоупотреблением заказчиком правом на одностороннее расторжение контракта, нарушает права и законные интересы исполнителя, вытекающие из осуществления предпринимательской деятельности.
Как пояснила Судебная коллегия, энергосервисный контракт предполагает, что исполнитель выполняет обязательства, направленные на энергосбережение и повышение энергетической эффективности использования энергоресурсов, а оплату за выполнение обязательств получает постепенно в виде процентов от сэкономленных заказчиком денежных средств на оплату энергоресурсов. При заключении контракта разумные ожидания исполнителя состоят в том, что если он будет надлежащим образом исполнять свои обязательства, то вправе рассчитывать на ту оплату, которая предусмотрена контрактом. Немотивированное расторжение энергосервисного контракта меняет порядок расчета между сторонами, не оправдывает разумных ожиданий добросовестного исполнителя.
ВС принял во внимание, что в данном случае правовая позиция заказчика при рассмотрении спора была противоречивой. Так, в первоначально поданном исковом заявлении учреждение не ссылалось на нарушение обществом обязательств по контракту, настаивало на заключении допсоглашения, в котором изменен расчет начальной максимальной цены контракта, изменены объем и цена потребленных учреждением энергоресурсов в отчетный период, что повлияло на размер предполагаемой экономии, из которого будет производиться окончательный расчет по договору. В тексте уведомления о расторжении контракта заказчик не указал, что исполнителем нарушены условия контракта, ссылался на общие положения гражданского законодательства о расторжении договоров – ст. 450.1 ГК, а также на положения п. 22.7 контракта. При этом указанный пункт контракта предусматривает четыре случая, при которых допускается расторжение контракта: по соглашению сторон; по решению суда; в случае принятия стороной решения об одностороннем отказе от исполнения контракта по основаниям, предусмотренным ГК; если поставленный товар не соответствует конкурсной документации или исполнитель предоставил недостоверную информацию о своем соответствии требованиям конкурсной документации.
Как отметил Верховный Суд, заказчик не раскрыл причины, которые послужили основанием для расторжения контракта. Только в тексте кассационной жалобы, поданной в окружной суд, учреждение привело довод о том, что исполнитель установил котельную, которая требует использования той марки угля, которая не предусмотрена условиями контракта, что повлекло увеличение затрат заказчика на оплату энергоресурсов.
По мнению Экономколлегии, суды первой и апелляционной инстанций оценили полноту выполнения обществом контрактных обязательств, признали доказанным, что заказчик принял смонтированное исполнителем оборудование без замечаний, поставил на баланс. Суды установили, что исполнителем выполнены энергоэффективные мероприятия, предусматривающие монтаж новой котельной, сторонами оформлены соответствующие акты об оказании услуг. В дальнейшем сторонами подписаны акты достижения экономии за период с ноября 2023 г. по март 2024 г., а уже с апреля 2024 г. заказчик не подписывал акты. Причиной отказа от подписания актов был отказ общества от подписания допсоглашения к контракту, которое содержит иные суммы экономии.
Верховный Суд пояснил: позиция учреждения, прежде всего, основывалась на переоценке условий закупочной процедуры, а не на наличии претензий к качеству исполненных обществом обязательств. «Между тем доводы заказчика о том, что цена сформирована некорректно, неверно произведен расчет начальной максимальной цены контракта, правомерно отклонены судами первой и апелляционной инстанций как не соответствующие фактическим обстоятельствам. Кроме того, за достоверность определения цены контракта ответственным является государственный заказчик, а не исполнитель, лишенный права повлиять на ее размер», – подчеркнуто в определении.
Как заметил ВС, суды первой и апелляционной инстанций оценили поведение заказчика, принявшего без претензий и замечаний результат работ в рамках выполнения исполнителем энергоэффективных мероприятий, но отказавшегося проводить расчеты по цене, установленной контрактом, как недобросовестное. Отказ заказчика от контракта квалифицирован судами как злоупотребление правом, в связи с чем данная сделка признана недействительной на основании положений ст. 10 и 168 ГК. Кассация не опровергла выводы нижестоящих судов о том, что поведение заказчика не отвечает критерию добросовестности, формально применила положения ст. 717 и 782 ГК, не учла установленные обстоятельства исполнения сторонами своих обязательств, а также характер заключенного сторонами контракта.
Таким образом, Верховный Суд отменил постановление суда округа в связи с допущенными нарушениями норм материального права, оставив в силе судебные акты первой и апелляционной инстанций в части удовлетворения встречного иска.
Комментируя определение ВС, юрист юридической компании White Stone Анастасия Данилина отметила, что затронутая проблема крайне актуальна для рынка государственных и муниципальных закупок, особенно в сфере долгосрочных и инвестиционноемких договоров, и связана прежде всего с формальным чтением закона кассационной инстанцией. По ее словам, принципиальный вопрос в данном случае заключается в том, вправе ли государственный заказчик отказаться от контракта после принятия основных результатов работ.
Анастасия Данилина пояснила, что исходя из предыстории спора между состязающимися сторонами, обстоятельства складывались следующим образом: «Исполнитель за свой счет выполнил масштабные работы по техническому перевооружению мазутной котельной на современную автоматизированную угольную, а заказчик принял их без замечаний еще в октябре 2023 г., оборудование поставлено на баланс. Спустя время заказчик решил изменить финансовые параметры контракта путем подписания допсоглашения, на что получил отказ исполнителя. После этого заказчик пошел по пути наименьшего сопротивления: сначала попытался понудить через суд подписать соглашение, но позже, осознав бесперспективность иска, просто разместил в ЕИС уведомление об одностороннем отказе от контракта на основании общих норм ГК».
Эксперт считает, что для понимания актуальности проблемы важно учитывать, на чем основывался заказчик: он задействовал механизм одностороннего отказа от контракта, предусмотренный ч. 8 и 9 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, которые разрешают ему отказаться от исполнения контракта по основаниям, предусмотренным ГК для отдельных видов обязательств, если это прямо предусмотрено условиями самого контракта. В дальнейшем, как заметила Анастасия Данилина, в судах заказчик ссылался на общие положения ГК о расторжении договоров, а также на императивные нормы ст. 782 ГК о праве заказчика на немотивированный отказ от договора возмездного оказания услуг при условии оплаты фактически понесенных расходов и ст. 717 ГК о праве на отказ от договора подряда.
«Отменяя решения первой и апелляционной инстанций, кассация указала, что реализация законного права на односторонний отказ не может автоматически квалифицироваться как злоупотребление правом, поскольку закон защищает исполнителя не через запрет на расторжение договора, а через предоставление ему права требовать возмещения фактически понесенных расходов и убытков. Формально в рамках общей теории обязательств это выглядит логично, однако на практике такой подход порождает критический правовой дисбаланс. В сфере долгосрочных инфраструктурных проектов результаты работ в силу своей специфики и неотделимости остаются у госзаказчика. Попытка свести защиту инвестора к абстрактному требованию “возмещения расходов” полностью игнорирует тот факт, что экономическая модель энергосервиса построена на долгосрочном возврате вложенного капитала и получении инвестиционной составляющей из будущей экономии ресурсов. Так, по прекращении контракта заказчик получает готовый дорогостоящий объект на баланс, а инвестор лишается возможности окупить проект, сталкиваясь с колоссальными убытками, которые стандартные судебные механизмы возмещения затрат покрыть не способны», – прокомментировала Анастасия Данилина.
Она полагает, что итоговые выводы Экономколлегии ВС не дали создать опасный прецедент, который позволял бы госзаказчикам с легкой руки аннулировать контракты после завершения основных инвестиций. При этом, как отметила Анастасия Данилина, ВС подчеркнул, что энергосервисный контракт нельзя приравнивать к рядовому подряду или оказанию услуг, ведь исполнитель вкладывает собственные средства в проектирование и монтаж дорогостоящего оборудования. Поскольку далее инвестиции возвращаются исключительно за счет процента от сэкономленных заказчиком ресурсов по итогам исполнения контракта, произвольный отказ «в последний момент» фактически означает безвозмездное изъятие результатов модернизации у инвестора, пояснила эксперт.
«На мой взгляд, принципиально важно, чтобы суды при разрешении подобных споров оценивали не только формальное соблюдение процедуры одностороннего отказа, но и характер обязательств, инвестиционную модель контракта и последствия прекращения договора для сторон. В конечном счете правовая позиция по таким спорам должна обеспечивать баланс интересов сторон: право государственного заказчика на отказ от контракта не должно превращаться в инструмент одностороннего пересмотра экономических условий сделки после получения ее основного результата», – поделилась мнением Анастасия Данилина.
Адвокат, доцент ИЗиСП при Правительстве РФ, к.ю.н. Дмитрий Чваненко полагает, что ВС сделал верный вывод о недопустимости произвольного отказа от госконтракта, но Судебная коллегия не вполне удачно обосновала свою позицию. Как отметил эксперт, Суд указал на то, что такое право у госзаказчика есть, но реализация этого права в отсутствие существенных нарушений со стороны исполнителя является злоупотреблением. «В таком случае выходит, что любой немотивированный отказ от госконтракта является злоупотреблением, так как отказ от нарушенного контракта нельзя считать произвольным. На самом деле права на немотивированный отказ от контракта у госзаказчика все же нет. Этот вывод можно обосновать положениями ч. 14 ст. 95 Закона о контрактной системе, где закреплена обязанность кредитора отменить решение об отказе от контракта, если должник устранит нарушения в 10-дневный срок. То есть законодатель исходит из того, что отказу от договора должно предшествовать нарушение обязательства. Такая позиция логична, поскольку иной подход делает бессмысленными нормы Закона о контрактной системе в части определения исполнителей, так как недобросовестные заказчики будут использовать право на отказ от договора лишь с целью избавиться от “незнакомого” поставщика», – подчеркнул эксперт.
