Как стало известно «АГ», защита адвоката АБ Новосибирской области «Ковалёва, Бузюргин и партнеры» Владимира Бузюргина, признанного виновным в разглашении данных предварительного расследования, обжаловала приговор (жалобы имеются в распоряжении редакции).
Повод для возбуждения уголовного дела в отношении адвоката
Как ранее сообщала «АГ», 3 октября 2023 г. руководитель СУ СКР по Новосибирской области Д. возбудил в отношении адвоката Владимира Бузюргина уголовное дело по ст. 310 УК РФ за разглашение данных предварительного расследования. По версии следствия, в период с 15 августа 2022 г. по 28 апреля 2023 г. адвокат неустановленным образом передал копии материалов уголовного дела П. неустановленному сотруднику АО «Первый канал» для размещения в выпуске телепередачи «Мужское/Женское», вышедшей 28 апреля 2023 г. и ставшей доступной для просмотра неограниченному кругу лиц.
В связи с обращением адвоката 1 апреля 2024 г. председатель Комиссии Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов Генри Резник направил прокурору Новосибирской области Александру Бучману письмо, в котором, в частности, подчеркивалось, что режим следственной тайны прекращается с момента окончания предварительного следствия и передачи дела в суд, а также в случаях, предусмотренных ч. 4 ст. 161 УПК РФ. В постановлении о возбуждении уголовного дела в отношении Владимира Бузюргина отмечалось, что копии материалов дела в отношении П. были получены защитником в период с 15 августа по 9 сентября 2022 г., а затем переданы в период с 15 августа 2022 г. по 28 апреля 2023 г. неустановленному сотруднику телеканала. При этом дело по обвинению П. было направлено в суд в сентябре 2022 г., а 28 марта 2023 г. по делу был вынесен оправдательный вердикт присяжных, который судья отказалась передавать для оглашения, и на следующий день коллегия присяжных была распущена.
Таким образом, при возбуждении уголовного дела в отношении Владимира Бузюргина руководитель следственного органа исходил из того, что уголовная ответственность по ст. 310 УК РФ может наступать за предание гласности материалов дела в стадии судебного разбирательства и даже после его завершения. «Такой взгляд на применение данной уголовно-правовой нормы ошибочен. После окончания предварительного расследования и передачи дела с обвинительным заключением в суд “тайна следствия” нарушена быть не может, поскольку она исчезает. Следователь не является участником судебного разбирательства и никакими полномочиями на этой стадии уголовного процесса не обладает», – подчеркнул Генри Резник в письме.
Тем не менее прокуратура утвердила обвинительное заключение, и дело было передано в суд. На первом заседании 2 июля 2024 г. Владимир Бузюргин просил суд разъяснить, в чем именно выразился вред правосудию, который он якобы причинил, а также в чем выразились негативные последствия его действий, поскольку предъявленное обвинение не содержит об этом ни слова. Судья предложила прокурору дать соответствующие уточнения, однако ответ получен не был. Гособвинитель лишь сказала, что огласила обвинение в том виде, в котором оно представлено в обвинительном заключении, и добавить ей нечего.
6 сентября того же года гособвинение заявило ходатайство о возвращении дела в прокуратуру со ссылкой на то, что постановление о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительное заключение не соответствуют требованиям УПК, поскольку не конкретизированы обстоятельства, подлежащие доказыванию органом предварительного расследования, что нарушает право обвиняемого. Ходатайство было удовлетворено в тот же день.
В новом обвинительном заключении были указаны временные интервалы видеозаписи, переданной адвокатом Владимиром Бузюргиным сотрудникам телеканала, которые ранее не были исследованы в судебном заседании по уголовному делу П. Кроме того, в нем указывалось, что в результате этих преступных действий данные предварительного расследования уголовного дела по факту убийства А. были разглашены и стали доступны для просмотра неопределенному кругу лиц, включая сотрудников телепередачи и ее зрителей, без разрешения на то следователя, суда и родителей А. – потерпевшей по делу признана мать убитого юноши.
После поступления дела на судебное рассмотрение председательствующий судья спросила мнение обвиняемого о прекращении дела в связи с истечением срока давности, на что адвокат ответил отказом.
Мировой судья вынес обвинительный приговор адвокату
Рассмотрев дело, 4 февраля 2026 г. мировой судья вынесла обвинительный приговор, назначив адвокату штраф в размере 50 тыс. руб. и лишив права заниматься адвокатской деятельностью на один год с освобождением от наказания.
Как следует из приговора, в ходе предварительного расследования орган следствия не допустил никаких нарушений уголовно-процессуального закона, в деле также отсутствуют объективные данные, которые давали бы основания понять, что имелась необходимость для искусственного создания доказательств обвинения. В свою очередь, обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, суть предъявленного подсудимому обвинения изложена в полном объеме, у суда отсутствовали основания для возврата дела прокурору.
В приговоре также указано, что действия подсудимого носили умышленный характер, поскольку он, являясь адвокатом и защитником П. по делу об убийстве несовершеннолетнего А., при осуществлении полномочий защитника в рамках ст. 119 УПК РФ ходатайствовал о предоставлении ему копии видеозаписи допроса обвиняемого П., являющейся приложением к протоколу допроса этого гражданина, которое было удовлетворено следователем. В связи с этим 29 октября 2021 г. Владимир Бузюргин получил электронный файл с копией этой видеозаписи, 22 декабря защитник был предупрежден следователем об уголовной ответственности, предусмотренной ст. 310 УК РФ, и дал подписку о неразглашении данных предварительного расследования, ставших ему известными из протоколов следственных действий с участием П. и заключений судебных экспертиз.
Однако впоследствии, как установила первая инстанция, адвокат передал сотрудникам телепередачи «Мужское/Женское» ссылку для скачивания электронного файла, содержащего видеозапись допроса П. в полном объеме, в том числе не исследованные в судебном заседании отрывки видеозаписи, являющейся приложением к протоколу допроса подзащитного. Далее соответствующая телепередача с фрагментами этого видеофайла вышла в эфир федерального телеканала и стала доступна для просмотра неограниченному кругу лиц, что привело к разглашению данных предварительного следствия.
Это обстоятельство, как указано в приговоре, повлекло распространение сведений о частной жизни потерпевших А., а именно об обстоятельствах смерти их несовершеннолетнего сына, с демонстрацией его фото, что причинило им моральный вред. Защитник не получил согласие следователя или суда для передачи вышеуказанной видеозаписи допроса П. в рамках дела, находящегося на стадии формирования коллегии присяжных заседателей, что привело к нарушению интересов правосудия и разглашению данных предварительного расследования.
Доводы апелляционных жалоб
Защитники Владимира Бузюргина направили в Дзержинский районный суд Новосибирска четыре апелляционные жалобы.
Заместитель председателя Комиссии Совета ФПА по защите прав адвокатов, председатель Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов АП Санкт-Петербурга Сергей Краузе в своей жалобе заметил: вывод мирового судьи о том, что «подписка о неразглашении данных предварительного расследования действует после передачи уголовного дела в суд, так как данные следствия остаются конфиденциальными до завершения судебного разбирательства, т.е. итогового решения суда», основан на неверном толковании положений текущего законодательства.
Он указал, что, квалифицируя действия подсудимого по ст. 310 УК РФ, мировой судья исходил из формальных оснований, влекущих наступление уголовной ответственности по этой статье, и усмотрел наличие состава преступления в самом факте разглашения данных предварительного расследования лицом, предупрежденным следователем в установленном законом порядке о недопустимости их разглашения. «Между тем по смыслу уголовного закона при решении вопроса о наличии либо отсутствии в содеянном состава преступления, предусмотренного ст. 310 УК РФ, следует принимать во внимание не только сам факт разглашения данных предварительного расследования, но и учитывать существо разглашенных данных, конкретные условия времени, места и обстановки совершения деяния, характер и степень его общественной опасности, а в случаях, когда данные предварительного расследования стали достоянием гласности до их разглашения лицом, привлеченным к уголовной ответственности, еще и обстоятельства, при которых данные предварительного расследования были преданы гласности», – подчеркнул Сергей Краузе.
Он добавил: суд первой инстанции, констатируя в приговоре, что предметом преступления, предусмотренного ст. 310 УК РФ, является информация в виде данных предварительного следствия, не подлежащая разглашению, не установил, какие именно сведения, не ставшие достоянием гласности, содержались в конкретных отрывках видеозаписи. В связи с этим защитник потребовал отмены обвинительного приговора с вынесением оправдательного приговора в связи с отсутствием в действиях коллеги состава преступления.
В своей апелляционной жалобе адвокат Тимофей Тимофеев отметил, что вопреки требованиям закона вывод о «бесспорной виновности» подсудимого делается судом в приговоре еще до исследования и анализа всех доказательств по делу. «Мировой судья пришел к выводу о виновности адвоката преждевременно, еще до оценки всех доказательств по делу, в том числе представленных стороной защиты, что представляет собой существенное и грубое нарушение, свидетельствующее о формальном отношении суда к вопросу обоснованности приговора», – указал защитник.
Тимофей Тимофеев добавил: вывод о том, что «подписка о неразглашении данных предварительного расследования действует после передачи уголовного дела в суд, так как данные следствия остаются конфиденциальными до завершения судебного разбирательства, т.е. итогового решения суда», фактически нарушает пределы судебного разбирательства, предусмотренные ст. 252 УПК РФ, и выходит за пределы обвинения, поскольку, текст предъявленного подзащитному обвинения подобного рода утверждение не содержит. Первой инстанцией никак не мотивирован вывод о том, что продемонстрированные фрагменты видеозаписи протокола допроса П. «могли создать общественное мнение о высоких профессиональных навыках Бузюргина», тем более что видео это представлялось в качестве доказательства обвинением, а не стороной защиты. «Указание же в приговоре на то, что Владимир Бузюргин не спросил разрешения на предание гласности сведений у суда и потерпевших по делу П., является вовсе абсурдным, поскольку закон такой обязанности на Бузюргина не возлагает, а следовательно, подобное требование к нему является незаконным», – указано в апелляционной жалобе.
В ней также отмечено: судом не дана оценка тому обстоятельству, что закон связывает уголовно-правовой запрет не с разглашением данных предварительного расследования самих по себе, а лишь при условии когда отсутствует соответствующее разрешение следователя, что означает обязательность получения такого разрешения как фактора составообразующего. При этом очевидно следующее: если разглашение такое произошло на стадии, где следователь не властен ничего ни запретить, ни разрешить, защитнику, будучи ограниченным в этом процессуально, испрашивать у него разрешения, когда он (следователь) к делу никакого отношения не имеет, бессмысленно, а значит, и не нужно. Таким образом, Тимофей Тимофеев потребовал отменить обвинительный приговор и оправдать коллегу в связи с отсутствием состава преступления.
В свою очередь член АП Новосибирской области Михаил Гарин в своей апелляционной жалобе помимо прочего указал, что суд проигнорировал однозначный доктринальный подход, согласно которому действие подписки о неразглашении данных предварительного расследования ни при каких условиях не может распространяться на стадию судебного разбирательства. С правовой точки зрения ничтожны утверждения суда об обратном. «Более того, скопировав в приговор предъявленное подзащитному обвинение, приводя установленные фактические обстоятельства в описательно-мотивировочной части приговора, в нарушение ст. 307 УПК РФ суд вступил в прямое противоречие с самим собой», – заметил защитник.
Он пояснил, что на разных страницах приговор мировой судья в одном случае утверждал, что подсудимый разгласил данные без разрешения следователя, а в других – что такое разглашение случилось помимо разрешения следователя, суда и потерпевших А. «Соответственно, суд несколько раз запутался в том, чье же разрешение на разглашение ему нужно, чтобы считать доверителя виновным по ст. 310 УК РФ. Признавая Владимира Бузюргина виновным, суд проигнорировал содержание взятой у него подписки от 22.12.2021, согласно которой обязательство неразглашения видеозаписи допроса П. он вообще никогда не давал, в то время как это имеет ключевое фактическое значение для определения наличия события ст. 310 УК РФ в рассматриваемом деле», – подчеркнул Михаил Гарин.
Защитник добавил, что на всем протяжении судебного разбирательства председательствующим систематически умалялись процессуальные права стороны защиты, что выразилось в отклонениях ходатайств о вызове в суд лиц с ее стороны, в том числе на условиях, равных стороне обвинения, а также об учете представляемых защитой конкретных доказательств под предлогом протокольных преждевременных суждений об их «неотносимости к обвинению».
Член АП Московской области Валентина Ященко в своей апелляционной жалобе, в частности, указала, что в приговоре имеются внутренние неточности и неясности, влияющие на его законность и обоснованность. Она обратила внимание на то, что мировой судья, признав подсудимого виновным, назначил ему наказание в виде штрафа и лишения специального права, но в итоге освободил его от наказания в связи с истечением сроков давности. Такой приговор ничтожен, подчеркнула апеллянт, поскольку если суд применяет давность, он выносит обвинительный приговор без назначения наказания. Соответственно, назначение наказания с последующим освобождением от него является существенным нарушением уголовного и уголовно-процессуального закона.
Адвокат также заметила, что следователь, по делу которого вынесено обвинительное заключение и дело направлено в суд, утрачивает полномочие давать разрешение на разглашение данных. Валентина Ященко добавила, что видеозапись, переданная ее коллегой сотрудникам телеканала, на момент передачи была скорее данными предварительного следствия, а не судебным доказательством, исследованным не в полном объеме присяжными в открытом судебном процессе. В связи с этим она просила отменить обвинительный приговор и прекратить дело в отношении Владимира Бузюргина в связи с отсутствием состава преступления.
Комментарий защиты
В комментарии «АГ» Сергей Краузе высказал мнение, что при объективном рассмотрении дела Дзержинский районный суд г. Новосибирска не сможет игнорировать основные доводы жалобы о том, что разглашение имело место хронологически после окончания предварительного расследования и что мировым судьей не установлено какой-либо информации, содержащейся в приложении к протоколу допроса, которая не была бы оглашена в открытом судебном заседании по делу П.: «Есть, разумеется, вероятность, что районный суд станет действовать вопреки здравому смыслу, не примет в расчет нарушения закона, допущенные нижестоящим судом. Но надежда на благоприятный исход сохраняется, в противном же случае нас ждет Кемерово, где расположен кассационный суд».
Тимофей Тимофеев выразил надежду на то, что апелляция прислушается к доводам защиты: «Я, безусловно, верю в справедливость и профессионализм судей районного звена. Именно такой уровень рассмотрения этого дела я ожидаю увидеть в суде апелляционной инстанции при рассмотрении доводов защиты, изложенных в апелляционных жалобах».
Михаил Гарин с сожалением заметил, что у него нет позитивных ожиданий от апелляционного рассмотрения. «То как начался и в дальнейшем двигался судебный процесс по первой инстанции, его результаты и мотивировка принятого итогового решения, полагаю, могут быть оценены судом второй инстанции с позиций, аналогичных тем, что продемонстрировал мировой судья. Будучи абсолютно убежденным в правовой и фактической необоснованности обвинения Владимиру Бузюргину, я, как и ранее, связываю позитивные перемены в судьбе подзащитного и восстановление справедливости в его отношении с решениями кассации. Тем не менее буду рад ошибиться в своих прогнозах, ибо чем раньше Владимир Бузюргин будет реабилитирован, тем раньше устранится оформленная обжалуемым приговором опасная двусмысленность относительно того, когда, как и в каком объеме гражданин может реализовать конституционное право на оказание ему квалифицированной юридической помощи», – считает он.
Валентина Ященко выразила надежду на то, что районный суд отменит приговор и прекратит дело в связи с отсутствием состава преступления. «Прежде всего потому, что деяние, вменяемое адвокату, совершено 20 апреля 2023 г. К этому моменту предварительное расследование по делу доверителя было завершено, дело находилось в суде. Объект преступления по ст. 310 УК – интересы предварительного расследования. Но какие интересы могли пострадать, когда расследование окончено, а дело находится в суде? Очевидно, что состав преступления отсутствует. Резолютивную часть приговора нахожу абсурдной: суд сначала назначает наказание, а затем освобождает от него в связи с давностью. Это прямое нарушение ст. 302 УПК РФ, предписывающей в таких случаях выносить приговор без назначения наказания. Такая конструкция ничтожна и является безусловным основанием для отмены. Фактически суд подменил объект преступления, ст. 310 УК РФ охраняет правосудие, а не чувства частных лиц. Однако суд вменил Владимиру Бузюргину причинение морального вреда родственникам погибшего по основному делу, незаконно расширив объективную сторону состава», – полагает она.
Защитник добавила, что существование этого приговора противоречит природе права: «Адвоката осудили за защиту доверителя, чья невиновность подтверждена судом, с использованием данных, утративших статус тайны. Это опасный прецедент. Надеюсь, что апелляция восстановит справедливость и напомнит: основной долг защитника – защищать, и этот долг не может быть инкриминирован как преступление».
