21 мая Пленум Верховного Суда вынес Постановление № 16 «О внесении изменений в отдельные постановления Пленума ВС РФ по уголовным делам», который был подготовлен в связи с с изменением законодательства, а также имеющимися в судебной практике вопросами.
Дела об организации преступного сообщества (преступной организации)
В первую очередь изменения внесены в Постановление Пленума ВС РФ от 10 июня 2010 г. № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)». Так, в его наименование добавлена формулировка «и о занятии высшего положения в преступной иерархии». Это обусловлено принятием в 2019 г. инициированного Президентом России закона, усилившего ответственность за участие в преступном сообществе и занятие высокого положения в нем.
Также в ряд пунктов Постановления Пленума № 12 внесены правки, связанные с выделением из ч. 1 ст. 210 УК в самостоятельную ч. 1.1 нормы об участии в собрании организаторов, руководителей или иных представителей преступных сообществ или организованных групп в целях совершения хотя бы одного из преступлений, предусмотренных ч. 1 этой статьи.
Пункт 24 Постановления № 12 изложен в новой редакции в связи с введением вышеуказанным законом в Уголовный кодекс ст. 210.1 «Занятие высшего положения в преступной иерархии». При этом в разъяснении уточнено, кто понимается под лицом, занимающим такое положение, а также что суды должны в приговорах указывать, на основании каких признаков они пришли к выводу о том, что соответствующее лицо занимает высшее положение в преступной иерархии.
Адвокат практики уголовного права и процесса «Инфралекс» Мартин Зарбабян обратил внимание на то, что в этом пункте дается определение лица, занимающего высшее положение в преступной иерархии, что, конечно, должно помочь правоприменителю, в частности в вопросах признания или непризнания подозреваемого таким лицом. «Вместе с тем используемые формулировки применительно к лицу, занимающему высшее положение в преступной иерархии, могут на практике трактоваться достаточно широко, что, в свою очередь, может приводить к ошибкам при расследовании и разрешении уголовных дел. Например, возникает закономерный вопрос, каждое ли лицо, обладающее авторитетом и лидерством, может считаться занимающим высшее положение в преступной иерархии?» – задался вопросом он.
Также Постановление № 12 дополняется п. 24.1 и 24.2, согласно которым при решении вопроса о наличии в действиях лица состава преступления, предусмотренного ст. 210.1 УК РФ, судам нужно учитывать, что занятие лицом высшего положения в преступной иерархии может подтверждаться совершением обусловленных этим положением действий, состоящих, например, в разрешении споров между организованными группами, преступными сообществами и отдельными лицами, входящими в их состав, определении, изменении или прекращении положения других лиц в преступной иерархии, установлении правил взаимоотношений между ними, контроле за соблюдением данных правил и применении мер воздействия к лицам, нарушающим такие правила. Совершение лицом, занимающим высшее положение в преступной иерархии, действий, предусмотренных ч. 1 или 1.1 ст. 210 УК, охватывается ч. 4 этой статьи и не требует дополнительной квалификации по ст. 210.1 Кодекса. Если наряду с этими действиями такое лицо совершает иные действия, подтверждающие занятие им высшего положения в преступной иерархии, содеянное им квалифицируется по совокупности преступлений в рамках ч. 4 ст. 210 и ст. 210.1 Кодекса.
В п. 25 также теперь включена отсылка к ст. 210.1 УК и добавлено положение о том, что судам следует учитывать, что в отношении лица, совершившего преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 210 или ст. 210.1 УК, в силу ч. 3 ст. 64 УК положения ч. 1 этой статьи не применяются. Также согласно п. «а.1» ч. 1 ст. 73 УК исключается возможность назначения ему условного осуждения.
Мартин Зарбабян назвал важным, что Пленум ВС РФ дополнил свое постановление п. 24.1, где он обстоятельно раскрывает факторы, которые могут свидетельствовать о занятии подозреваемым высшего положения в преступной иерархии. «Считаю, это крайне значимое положение данного документа, которое будет востребовано судами при квалификации действий подсудимых, обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного ст. 210.1 УК РФ. В новой версии п. 25 обращается внимание на невозможность назначения условного осуждения лицам, занимающими высшее положение в преступной иерархии, тем самым подчеркивая общественную опасность последствий от совершаемых деяний данными лицами», – подчеркнул он.
Пункт 26 Постановления № 12 также скорректирован в соответствии с изменениями, внесенными в примечания к ст. 210 УК. Теперь в нем дополнительно уточняется, что уголовной ответственности за организацию преступного сообщества или участие в нем не подлежат учредители, участники, руководители, члены органов управления и работники организации, зарегистрированной в качестве юрлица или ее структурного подразделения, если их действия фактически были сопряжены лишь с исполнением обязанностей, обусловленных соответствующей организационно-штатной структурой, в связи с осуществлением ими полномочий на управление такой организацией либо в связи с осуществлением ею предпринимательской или иной экономической деятельности.
Мартин Зарбабян также назвал весьма значимым то, что высшая судебная инстанция отдельно отмечает положения закона, которые запрещают привлечение к уголовной ответственности по ст. 210 УК работников, членов органов управления и учредителей организаций, чьи действия были связаны исключительно с исполнением своих корпоративных обязанностей: «Такое напоминание может демонстрировать наличие определенных проблем, с которыми сталкивается правоприменитель при разрешении релевантных вопросов. Ведь правоприменительная практика демонстрирует, что, к сожалению, иногда к ответственности по ст. 210 УК привлекаются руководители и ответственные работники, объединенные корпоративной, деловой структурой, которых сложно назвать участниками организованных преступных сообществ».
Корреспондирующие изменения внесены в абз. 1 п. 2, п. 12, 13, 23, 27 и 28 Постановления № 12. Как заметил Мартин Зарбабян, в п. 12 этого постановления фокус внимания смещается с необходимости установления правоприменителем того, что оказало влияние на участников организованных групп, на то, в чем выражается создание устойчивых связей между такими группами: «Изменения, которые вносятся в п. 13 и 23 документа, с одной стороны, носят конкретизирующий характер, а с другой, полагаю, направлены на ужесточение ответственности лиц, принимающих участие в собраниях различных преступных сообществ».
Заместитель председателя КА «Нянькин и партнеры» Алексей Нянькин отметил, что после введения в 2019 г. ст. 210.1 УК в судебной практике неминуемо возникали вопросы в квалификации указанного состава преступления, притом что конструкция состава носит формальный характер. «ВС разъяснил критерии определения лидерства (авторитета) привлекаемого лица. Важными представляются четкие разъяснения относительно круга лиц, не подлежащих привлечению к уголовной ответственности, из числа учредителей, участников, руководителей, членов органов управления и работников организаций в связи с осуществлением ими предпринимательской или иной экономической деятельности. Также значимы разъяснения о применении положений примечания к ст. 210 УК РФ об основаниях для прекращения уголовного дела в связи с активным способствованием раскрытию или пресечению деятельности преступного сообщества», – заметил он.
Применение судами принудительных мер медицинского характера
В Постановление Пленума ВС РФ от 7 апреля 2011 г. № 6 «О практике применения судами принудительных мер медицинского характера» внесены изменения, обусловленные поправками, внесенными в Закон о Верховном Суде в 2014 г., а также появлением Приказа Минюста России от 28 декабря 2017 г. № 285 «Об утверждении Порядка организации оказания медицинской помощи лицам, заключенным под стражу или отбывающим наказание в виде лишения свободы» и Приказа Минздрава России от 29 апреля 2025 г. № 263н «Об утверждении Порядка проведения судебно-психиатрической экспертизы» с последующими изменениями в них.
Так, п. 8 этого документа дополнен разъяснениями о том, что при установлении по результатам судебно-психиатрической экспертизы наличия у лица, в отношении которого в качестве меры пресечения избрано заключение под стражу, психического расстройства, требующего помещения его в медорганизацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, суд с учетом требований, предусмотренных ст. 435 УПК РФ, принимает решение о временном помещении данного лица в лечебных целях в такую организацию в порядке, установленном ст. 108 Кодекса. При улучшении психического состояния лица и отсутствии оснований для избрания в отношении него более мягкой меры пресечения, в случае если срок ранее избранной меры пресечения в виде заключения под стражу не истек, не требуется принятие судебного решения о продлении срока содержания под стражей.
В новой редакции изложен абз. 1 п. 25 Постановления № 6, согласно которому вышестоящий суд вправе при наличии к тому оснований изменить назначенный судом вид принудительной меры медицинского характера на менее строгий, если не нарушается право на защиту лица, в отношении которого применена принудительная мера медицинского характера, или на более строгий ее вид по апелляционной жалобе потерпевшего или апелляционному представлению.
В свою очередь, в п. 26 добавлена формулировка о том, что исходя из ч. 2 ст. 102 УК РФ принудительное лечение может быть продлено судом только при наличии медзаключения комиссии врачей-психиатров, представленного администрацией медорганизации, осуществляющей принудительное лечение, или уголовно-исполнительной инспекцией, осуществляющей контроль за применением принудительных мер медицинского характера, об отсутствии оснований для прекращения применения либо изменения в отношении освидетельствованного лица принудительной меры медицинского характера.
Кроме того, были внесены корреспондирующие изменения в преамбулу, п. 1, 3, абз. 1 п. 11, п. 14, абз. 3 п. 17, п. 20, абз. 4 п. 21, п. 27, 29, 30 Постановления № 6.
Как пояснил Алексей Нянькин, Пленумом ВС РФ сделана корректировка в перечислении подзаконных актов, подлежащих применению судами с учетом того, что часть ранее указанных актов утратили законную силу. «Постановление дополнено п. 8, в котором раскрывается порядок действий суда, если психическое состояние лица улучшилось, а срок ранее избранной меры пресечения не истек, не требуется принятие нового судебного решения о продлении срока содержания под стражей. В данном случае сомнительным является такой подход, поскольку он упрощает работу судов, но фактически лишает защиту права на оспаривание действий по водворению в место содержания под стражей из лечебного учреждения без учета оценки обстоятельств, на основании которых указанные действия совершаются», – полагает он.
Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности
В связи с принятием закона, которым ужесточено наказание за преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних, в Постановление Пленума ВС РФ от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности» добавлены п. 7.1 и 8.1.
Согласно п. 7.1 при решении вопроса о наличии покушения на преступление, предусмотренное ст. 131 или 132 УК РФ, совершенное с применением насилия или с угрозой его применения, следует устанавливать, действовал ли подсудимый с целью совершения полового сношения или иных действий сексуального характера и являлись ли примененные им насилие или угроза способами достижения этой цели. При наличии таких обстоятельств содеянное может квалифицироваться как покушение на изнасилование или насильственные действия сексуального характера. В связи с этим нужно отличать покушение на изнасилование или насильственные действия сексуального характера от преступных посягательств на другие объекты уголовно-правовой охраны.
Как следует из п. 8.1, по смыслу закона под тяжкими и особо тяжкими преступлениями против личности для целей применения п. «в» ч. 5 ст. 131 и п. «в» ч. 5 ст. 132 УК РФ следует понимать относящиеся к данным категориям умышленные преступные деяния, ответственность за совершение которых предусмотрена статьями разд. VII Особенной части УК РФ, за исключением убийства, предусмотренного п. «к» ч. 2 ст. 105 Кодекса.
В свою очередь, в п. 9 Постановления № 16 появился абзац о том, что при совершении при тех же обстоятельствах изнасилования и насильственных действий сексуального характера в отношении несовершеннолетней потерпевшей при квалификации содеянного по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 131 и 132 УК РФ, п. «в» ч. 5 ст. 131 и п. «в» ч. 5 ст. Кодекса не применяются. Корреспондирующие изменения были внесены в п. 14 и 19 вышеуказанного постановления.
По мнению Алексея Нянькина, в этом документе теперь более подробно даны разъяснения в части решения вопроса о границе квалификации действий, направленных против половой свободы или половой неприкосновенности, или действий, связанных с посягательством на другие объекты уголовно-правовой охраны. «Указанные разъяснения следовало бы более расширить требованием обязательного установления и доказывания сформировавшегося умысла, основанного на сексуальном мотиве. В настоящее время следствие и суды по данной категории дел чаще всего руководствуются принципами объективного вменения, без исследования реально установленного умысла посягающего, что влечет за собой незаконные обвинительные приговоры», – отметил он.
