Совет АП г. Москвы опубликовал решение о вынесении замечания адвокату за ряд недопустимых высказываний в адрес председательствующего судьи в рамках судебного заседания по уголовному делу.
В производстве судьи районного суда г. Москвы С. находилось уголовное дело по обвинению Ф. в совершении преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 290 УК РФ. Защиту подсудимой осуществляли адвокаты В. и Т. В ходе судебного заседания по делу 20 мая защитник В., обращаясь в адрес председательствующего судьи С., допустил ряд высказываний, в том числе: «Сначала Вы пытаетесь меня сбить с толку какими-то нелепыми замечаниями…»; «мне это вообще не мешает, я 25 лет говорю, Вы еще в школе учились, простите, конечно, за прямоту»; «до 22 я тоже сидеть не собираюсь»; «а Вы что, не слышите, что ли, что это риторический вопрос?»; «я должен как-то руками махать или подпрыгивать при этом?»; «извините, это суд мне задал совершенно неуместный вопрос…»; «а Вы русский язык хорошо знаете?»; «может Вы сами выступите тогда?».
В связи с этим судья С. вынесла частное постановление в отношении защитника В. и обратилась в АПГМ, выдвинув в отношении него дисциплинарные обвинения за произнесение в судебном заседании фраз, носящих, по ее мнению, некорректный и неуважительный характер. Судья добавила, что своими высказываниями относительно нежелания участвовать в судебном заседании после 18:00 адвокат фактически отказался от защиты подсудимой.
В рамках дисциплинарного производства адвокат В., не оспаривая факт произнесения вышеуказанных фраз, утверждал, что они были возражениями против действий председательствующего судьи и реакцией на допущенные ею нарушения закона.
В своем заключении квалифкомиссия палаты указала, что адвокат нарушил подп. 2 ч. 1 ст. 8 КПЭА, ч. 1 и 2 ст. 12 Кодекса, допустив ряд непозволительных высказываний в адрес председательствующего судьи. После ознакомления с заключением Квалификационной комиссии АПГМ В. признал ненадлежащую форму своих высказываний.
В заседании совета палаты В. согласился с выводами комиссии и выразил сожаление. Рассмотрев дисциплинарное производство и выслушав адвоката, Совет АПГМ признал правильно установленными квалифкомиссией фактические обстоятельства, однако изменил объем дисциплинарных обвинений. При этом он напомнил, что вежливое, корректное с процессуальной и этической точек зрения поведение, уважительное отношение к суду и другим участникам судебного разбирательства являются основополагающими принципами и традициями адвокатской профессии. Манера поведения, соответствующая деловому общению, характеризуется строгостью, сдержанностью, нейтральностью, умением вести корректный устный диалог с оппонентом, доверителем, иными лицами, в том числе и в ситуации конфликта, излагать свою позицию и отношение к обсуждаемым вопросам в корректной и вежливой форме, не допуская иносказаний, двусмысленностей, неуместных сравнений, использования грубых, вульгарных, нецензурных и иных слов и выражений, характеризующихся сниженными лексическими стандартами.
Совет также учел доводы адвоката и его доверителя Ф. о том, что допущенные защитником высказывания были реакцией на действия судьи, с которыми они не были согласны, поскольку этими действиями нарушались их права. Вместе с тем, признавая безусловное право адвоката на публичное выражение несогласия с действиями председательствующего, совет палаты отметил, что это необходимо было делать в надлежащей форме и с соблюдением вышеприведенных этических требований к профессиональному поведению адвоката. Вместо этого В. в ходе судебного заседания вступал с председательствующим судьей в излишнюю полемику, а иногда инициировал ее, при этом неоднократно допустил оценку личностных и профессиональных качеств судьи, демонстрируя свое профессиональное превосходство в силу возраста и стажа работы. Такое поведение адвоката В. выразилось в произнесении им конкретных фраз, адресованных председательствующему судье. «Подобное профессиональное поведение адвоката В. ни при каких обстоятельствах, в том числе вне зависимости от поведения председательствующей судьи, не может быть признано соответствующим требованиям профессиональной этики, установленным ч. 1 ст. 8, ч. 1 и ч. 2 ст. 12 КПЭА, и расценивается Советом как проявление неуважения к суду и несоблюдение корректной и деловой манеры общения», – отмечено в решении.
При этом совет отметил, что не выявлено каких-либо признаков отказа от защиты подсудимой при описанных обстоятельствах как с учетом того, что все высказывания были сделаны защитником в интересах защиты Ф. и не сопровождались оставлением ее без защиты, так и с учетом отсутствия каких-либо жалоб последней по этому поводу. Более того, Ф. письменно уведомила совет о том, что В. противостоял нарушению ее прав со стороны судьи, рискуя своей репутацией, и просила не привлекать его к дисциплинарной ответственности.
Кроме того, совет палаты напомнил, что судья или суд не обладает правом на выдвижение в отношении адвоката, осуществляющего защиту по соглашению, дисциплинарных обвинений в отказе от принятой на себя защиты или ненадлежащем исполнении профессиональных обязанностей перед доверителем. Такие дисциплинарные обвинения вправе выдвигать только сам доверитель адвоката, которому последний оказывает юрпомощь на основе соглашения. Он также не поддержал вывод квалифкомиссии о наличии дисциплинарных нарушений в высказывании адвоката в адрес председательствующего: «Извините, это суд мне задал совершенно неуместный вопрос…». Это высказывание, сделанное адвокатом в корректной форме и сопровожденное его извинением, не затрагивает личностных качеств председательствующего судьи, а лишь содержит оценку поставленного ею вопроса как неуместного. Такая форма выражения адвокатом несогласия с действиями председательствующего судьи признается допустимой и правомерной.
Со ссылкой на п. 2 ст. 18 Закона об адвокатуре Совет АПГМ напомнил, что адвокат не может быть привлечен к какой-либо ответственности за выраженное им при осуществлении адвокатской деятельности мнение. Привлечение адвоката к дисциплинарной ответственности за критическую оценку вопроса суда, высказанную в корректной форме, могло бы вызвать недопустимый замораживающий эффект, выражающийся в снижении активности защиты адвокатами прав, свобод и интересов доверителей, в то время как такая активность служит одной из важнейших характеристик квалифицированной юрпомощи и обязанностью адвоката, прямо предусмотренной п. 1 ст. 8 КПЭА.
Совет также поддержал вывод квалифкомиссии о том, что произнесение адвокатом В. фразы «Наверное, потому что суду не хочется это слушать, уже время шесть часов вечера, уже пора домой спать…» образует дисциплинарное нарушение. Он отметил, что в обращении судьи указанная фраза была сформулирована иным образом: «…время уже 18 часов, суду пора домой – спать». Однако в результате дисциплинарного разбирательства было установлено, что В. не делал высказывание, содержащее адресованные именно суду слова. Следовательно, это дисциплинарное обвинение в том виде, как оно выдвинуто судьей, не нашло подтверждения, а Квалифкомиссия и Совет АПГМ не вправе выходить за пределы обращения заявителя.
Совет также счел, что произнесенная в действительности защитником фраза носит корректный характер и имеет другие смысл и содержание по сравнению с ее оценкой судьей. Высказанная В. в рассматриваемой фразе позиция была направлена на отложение судебного разбирательства для более тщательной подготовки к прениям сторон, что соответствовало интересам обвиняемой. Оценка же адвокатом В. позиции председательствующего судьи хотя и носила критический характер, но была дана в корректной, при этом предположительной форме, что исключает возможность привлечения его к дисциплинарной ответственности.
При таких обстоятельствах совет, вопреки заключению квалифкомиссии, правильно установившей фактические обстоятельства, но допустившей ошибку в правовой квалификации деяния адвоката, счел нужным прекратить дисциплинарное производство в этой части ввиду отсутствия в этих действиях адвоката нарушений требований законодательства и профессиональной этики.
В связи с этим В. был привлечен к дисциплинарной ответственности в виде замечания за допущенные нарушения, свидетельствующие об игнорировании адвокатом обязательных требований профессиональной этики к публичному, в том числе протестному поведению адвоката. При этом совет палаты учел позицию доверителя Ф., правильное отношение адвоката В. к содеянному, признание им допущенного нарушения, а также то, что он, имея длительный стаж адвокатской деятельности, ранее не привлекался к дисциплинарной ответственности.
Заместитель председателя МКА «Центрюрсервис» Илья Прокофьев отметил, что в рассматриваемом случае Совет АПГМ максимально тщательно изучил обстоятельства дисциплинарного производства и досконально проанализировал все детали дела и каждой высказанной адвокатом фразы, послужившей поводом для обращения судьи в палату. «Он абсолютно верно отметил, что какие бы возражения и несогласия на действия судьи или иных участников процесса ни возникали у адвоката, они должны быть сделаны в корректной форме при соблюдении чести и достоинства, присущих адвокатской профессии. Тем более что в рассматриваемой ситуации адвокат вполне мог воспользоваться предусмотренной для этого процессуальной нормой. При этом замечания адвоката, сделанные в корректной и предусмотренной законом форме, принесли бы намного больше эффекта, чем пререкания и полемика с судьей, что, возможно, сказалось бы на повышении качества оказываемой юридической помощи по конкретному делу. От поведения адвоката в процессе, вне зависимости от его профессиональных знаний и качеств, зачастую зависит итоговый результат по делу, поскольку для коллег далеко не секрет, что судьи, руководствуясь своим внутренним убеждением, вполне могут несколько “утяжелить” наказание для подсудимого при вынесении обвинительного приговора просто потому, что оскорбились поведением его защитника в процессе», – напомнил он.
Адвокат практики уголовного права и процесса «Инфралекс» Мартин Зарбабян полагает, что основная идея, содержащаяся в анализируемом решении Совета АПГМ, состоит в том, что критика в ходе судебного разбирательства других участников процесса со стороны адвоката и даже критика процессуальных действий суда или председательствующего – допустима, но вместе с тем такая критика должна быть в корректной форме и в допустимых пределах. «Очевидно, что адвокатская деятельность и в особенности защита прав обвиняемых и подсудимых часто сопровождается эмоциональным напряжением и стрессом, что требует от защитников стойкости и сдержанности. Порой то или иное процессуальное решение правоприменителя может вызвать у адвоката неистовое недовольство и несогласие, а отдельные незаконные действия правоприменителя в отношении доверителя или общая несправедливая ситуация, в которой оказался подзащитный, могут вызвать у адвоката чувство глубокого возмущения», – отметил он.
Однако, по мнению эксперта, несмотря на все это, защитнику важно не терять самообладание, поскольку вежливость и интеллигентность – это не порок, а выгодные и конкурентные преимущества, столь необходимые современному адвокату для отстаивания интересов доверителя. «Ведь почтительное и деликатное общение адвоката с председательствующим, на мой взгляд, – это в первую очередь показатель профессионализма, а кроме того, высокого уровня правовой и духовной культуры. При этом, как показывает практика, к сожалению, не у всех участников процесса (вне зависимости от роли в судебном разбирательстве) пользуется признанием и востребованностью интеллигентная модель поведения и межличностного общения», – заметил Мартин Зарбабян.
