19 июня Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС25-1627 по делу № А40-123103/2023, в котором указал, что банк не вправе отказывать в перечислении денежных средств со счета должника на основании выданного судом исполнительного документа, в том числе обусловливать исполнение требования какими-либо дополнительными требованиями.
29 марта 2023 г. Арбитражным судом г. Москвы был выдан судебный приказ о взыскании с ООО «Рикаунт» в пользу ООО УК «Империал» денежных средств. Данный судебный приказ был предъявлен к исполнению в АО «Тинькофф Банк», однако, несмотря на наличие на расчетном счете должника денежных средств, банком судебный приказ не был исполнен. Банк сослался на то, что должник отнесен Банком России к высокой степени риска совершения подозрительных операций и к нему применены ограничительные меры в соответствии с Законом о противодействии легализации (отмывании) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма. Тогда УК «Империал» обратилась в арбитражный суд с требованием о признании отказа банка в исполнении судебного приказа незаконным и о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами в порядке ст. 395 ГК РФ.
Суд отказал в удовлетворении заявленных требований, указав, что в отношении общества «Рикаунт» Банком России применены меры на основании п. 5 ст. 7.7 Закона о ПОД/ФТ, в связи с чем у ответчика отсутствовала возможность исполнения судебного приказа, поскольку отнесение должника Банком России к группе высокой степени риска совершения подозрительных операций позволяет осуществлять списание денежных средств с его счета по исполнительным документам только после его исключения из ЕГРЮЛ в процедуре ликвидации юридического лица.
Апелляционный суд отменил решение первой инстанции и удовлетворил иск. Признавая незаконным бездействие банка по неисполнению судебного приказа и обязывая его устранить допущенные нарушения, апелляция руководствовалась положениями ст. 7, 8, 70 Закона об исполнительном производстве и исходила из того, что банк был обязан выполнить возложенные на него публичные функции по исполнению выданного арбитражным судом исполнительного документа при наличии денежных средств на счете должника. Само по себе отнесение должника как клиента кредитной организации к высокой категории риска совершения подозрительных операций не может служить основанием для отказа в исполнении судебного акта или для приостановления исполнения. Взыскивая с ответчика проценты за пользование чужими денежными средствами по ст. 395 ГК, апелляционный суд исходил из того, что банком допущена просрочка исполнения судебного приказа.
Кассация отменила постановление апелляции в части взыскания с банка процентов за пользование чужими денежными средствами, отказав в этом. Суд округа исходил из того, что действующим правовым регулированием за просрочку уплаты денежных средств предусмотрена имущественная ответственность именно должника, а не лица, на которое законом возложена публичная обязанность по принудительному исполнению выданного судом исполнительного документа. В рассматриваемом случае у банка отсутствует собственное денежное обязательство перед истцом, на которое могут быть начислены проценты в порядке, предусмотренном ст. 395 ГК. В то же время окружной суд указал, что общество не лишено права на обращение с иском о взыскании с банка убытков.
УК «Империал» обратилась в Верховный Суд РФ с кассационной жалобой на постановление суда округа, считая его вынесенным с существенным нарушением норм материального права и подлежащим отмене. Изучив жалобу, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС отметила, что исполнение судебного акта по смыслу ч. 1 ст. 46 Конституции РФ следует рассматривать как элемент судебной защиты, что обязывает законодателя при выборе в пределах своей дискреции того или иного механизма исполнительного производства непротиворечиво регулировать отношения в этой сфере, создавать для них стабильную правовую основу и не ставить под сомнение конституционный принцип исполнимости судебного акта (постановления КС РФ от 12 июля 2007 г. № 10-П; от 26 февраля 2010 г. № 4-П; от 23 июля 2018 г. № 35-П и др.).
ВС подчеркнул, что банк, исполняющий выданный судом исполнительный документ, выполняет возложенную на него законом публичную функцию, при этом обязательность вступивших в законную силу судебных актов не может быть преодолена или поставлена под сомнение, поскольку действующим законодательством банку не предоставлены полномочия на проверку законности принятого судом судебного акта и выданного на его основании исполнительного документа.
В определении поясняется, что в случае поступления выданного судом исполнительного документа или соответствующего постановления судебного пристава-исполнителя банк обязан обеспечить незамедлительное исполнение содержащегося в исполнительном документе требования о взыскании денежных средств путем списания денежных средств со счета должника в порядке, установленном законодательством об исполнительном производстве, и не вправе задерживать исполнение, за исключением случаев, связанных с необходимостью подтверждения подлинности исполнительного документа, а также проверки достоверности указанных взыскателем сведений.
ВС указал, что банк не вправе отказывать в перечислении денежных средств со счета должника на основании выданного судом исполнительного документа, в том числе обусловливать исполнение требования исполнительного документа какими-либо дополнительными требованиями, если исполнение судебного акта не приостановлено самим судом или судебный акт не отменен в установленном процессуальным законодательством порядке (определения ВС от 18 июля 2024 г. № 305-ЭС24-5098; от 13 ноября 2024 г. № 49-КАД24-18-К6 и от 5 марта 2025 г. № 78-КАД25-1-К3).
В то же время Судебная коллегия отметила, что в рассматриваемом деле при решении вопроса, касающегося взыскания процентов на основании ст. 395 ГК, судами были допущены ошибки. ВС пояснил, что неправомерная задержка исполнения банком судебного акта и неперечисление денежных средств в нарушение установленной законом процедуры должны рассматриваться как нарушение права взыскателя на справедливое правосудие в разумные сроки. Нарушение права влечет необходимость справедливой компенсации лицу, которому причинен вред нарушением этого права.
В определении указано: общество обратилось с иском в арбитражный суд в июне 2023 г., судебный приказ от 29 марта 2023 г. был исполнен банком 10 сентября 2024 г. Представитель общества пояснила, что в связи с длительным неисполнением банком судебного приказа у общества отсутствовала возможность использовать денежные средства в течение длительного времени. Поэтому требование общества было направлено на получение справедливой компенсации за причиненный вред (ущерб), а размер этого вреда был определен в виде процентов, установленных ст. 395 ГК. По мнению общества, его волеизъявление было очевидным.
ВС обратил внимание, что согласно п. 9 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в соответствии со ст. 148 ГПК или 133 АПК на стадии подготовки дела к судебному разбирательству суд выносит на обсуждение вопрос о юридической квалификации правоотношения для определения того, какие нормы права подлежат применению при разрешении спора. Суд также указывает мотивы, по которым не применил нормы права, на которые ссылались лица, участвующие в деле. В связи с этим ВС подчеркнул, что ссылка истца в исковом заявлении на не подлежащие применению в данном деле нормы права сама по себе не является основанием для отказа в удовлетворении заявленного требования. Однако судами вопрос о юридической квалификации правоотношений сторон не обсуждался, а также не устанавливалось, какое действительно требование истец имеет в виду.
Судебная коллегия посчитала, что предъявленные обществом проценты по ставке рефинансирования в данном случае по своей сути являются минимальным размером убытков, причиненных незаконным бездействием банка (Постановление Президиума ВАС РФ от 18 октября 2011 г. № 5558/11). ВС принял во внимание доводы представителя банка о том, что обществом уже предъявлялся иск о взыскании убытков в связи с ненадлежащим исполнением этого же судебного приказа, в иске было отказано (дело № А40-240/2024 АС г. Москвы). Между тем данное обстоятельство судами не проверялось, и ему не была дана оценка, хотя на момент принятия постановления суда апелляционной инстанции по рассматриваемому делу судебные акты по делу № А40-240/2024 вступили в законную силу.
Таким образом, Верховный Суд отменил все судебные акты в части, касающейся взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами, как принятые с нарушением норм материального и процессуального права. Дело в указанной части направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции. ВС подчеркнул, что при новом рассмотрении спора суду надлежит предложить истцу уточнить свои требования, их размер, проверить относимость судебных актов по делу № А40-240/2024 к настоящему спору.
Председатель правления РО МОО «Ассоциация ветеранов Службы судебных приставов» Алексей Шарон полагает, что ВС вынес верное решение. Эксперт отметил, что затронутая в определении проблема не является распространенной именно в отношениях с банками, чаще встречается в отношениях со службой судебных приставов. «ВС, по сути, повторил ранее сформированную позицию ВАС РФ, что при необоснованной задержке исполнения судебного акта органом исполнения не могут возникать гражданско-правовые отношения. В данном случае отношения носят публичный характер, и в случае неправомерной задержки в исполнении судебного акта виновное лицо обязано возместить убытки, размер которых минимально равен процентам, установленным в ст. 395 ГК. Со службой судебных приставов такие случаи чаще происходят: задержка перечисления с депозитного счета приставов взыскателю взысканных с должника сумм», – отметил он.
Юрист юридической фирмы «Алимирзоев и Трофимов» Нино Бардземишвили отметил, что ВС РФ в данном определении обратил внимание на несколько ключевых аспектов процессуального и материального права. Так, Коллегия указала, что при подготовке дела к разбирательству суды обязаны обсуждать со сторонами вопрос о юридической квалификации правоотношений, чтобы правильно определить применимые нормы права. Эксперт уточнил, что в данном случае нижестоящие суды формально подошли к оценке требований истца, не учтя, что их суть сводилась не к взысканию процентов по ст. 395 ГК, а к возмещению убытков, рассчитанных в размере этих процентов. Такой подход к определению убытков уже применялся ранее (Постановление Президиума ВАС РФ № 5558/11).
Как подчеркнул Нино Бардземишвили, ВС также подтвердил, что у взыскателя может возникнуть материально-правовое требование к банку, несвоевременно исполнившему исполнительный документ. Он отметил: ранее ВС уже указывал, что нарушение банком порядка списания средств, приведшее к неисполнению судебного акта, является основанием для взыскания убытков (Определение от 4 августа 2020 г. № 5-КГ20-57). «Хотя спор не носит прецедентный характер, важны выводы ВС РФ об одном из возможных вариантов расчета убытков (в размере процентов по ст. 395 ГК) и напоминание судам о необходимости правильно квалифицировать требования истца еще на стадии подготовки дела к судебному разбирательству», – прокомментировал эксперт.
Управляющий партнер экспертной компании «АльфаПро» Антон Солощенко отметил, что в рассматриваемом деле Верховный Суд дополнительно разъясняет обязанности банка в части принудительного исполнения исполнительного документа, подчеркивая правовое положение банка как органа принудительного исполнения и специальный и приоритетный характер Закона об исполнительном производстве по отношению к обязательственной части гражданского права и норм Закона о ПОД/ФТ.
По мнению эксперта, наибольший интерес представляют выводы суда о возможности взыскания с банка, отказавшегося исполнить исполнительный документ, денежных средств по ст. 395 ГК. «Несмотря на то что в данном случае у банка отсутствует собственное денежное обязательство перед истцом, на которое могут быть начислены проценты в порядке, предусмотренном ст. 395 ГК, Судебная коллегия делает вывод о том, что предъявленные обществом проценты по ставке рефинансирования в данном случае по своей сути являются минимальным размером убытков, причиненных незаконным бездействием банка, и обязывает нижестоящую инстанцию при новом рассмотрении спора предложить истцу уточнить свои требования, переквалифицировать их в убытки и определить их размер», – указал он.
Антон Солощенко добавил, что несмотря на сложности в доказывании убытков, экспертиза часто является наиболее эффективным инструментом для определения размера и характера убытков, причиненных нарушением права: «Экспертиза позволяет установить причинно-следственную связь между противоправным действием и наступившими последствиями, а также определить точную сумму ущерба, включая реальный ущерб и упущенную выгоду».
