Чужая подпись

Как адвокат, регулярно сопровождающий споры граждан с кредитными организациями, хочу отметить показательное, на мой взгляд, решение суда¹, которым признаны ничтожными два кредитных договора, оформленные мошенниками от имени моей доверительницы (истца по делу) без ее ведома. Дело примечательно тем, что суд системно применил положения о письменной форме сделки и показал, какие доказательства становятся решающими в подобных спорах – прежде всего, заключения почерковедческой экспертизы и материалы уголовного дела.

Истец обратилась в суд с требованием признать ничтожными два кредитных договора – с банком № 1 и банком № 2, – а также обязать ответчиков исключить сведения об этих обязательствах из бюро кредитных историй, взыскать компенсацию морального вреда и судебные расходы. По нашей с истцом версии, в течение двух дней неустановленное лицо (или лица), используя ее персональные данные, оформило в торговой точке два потребительских кредита на крупную сумму – якобы для покупки шубы. При этом истец никаких заявок не подавала, договоры не подписывала и заемных денежных средств не получала. По данному факту было возбуждено уголовное дело по признакам мошенничества, в рамках которого истец признана потерпевшей.

Истец настаивала на том, что подписи в договорах ей не принадлежат, ее воля на заключение сделок отсутствовала, а значит, никаких прав и обязанностей у сторон кредитных договоров не возникло. Обнаружив наличие кредитных обязательств перед банками, истец обратилась в правоохранительные органы с заявлением о совершении в отношении нее неизвестными лицами мошеннических действий путем оформления кредитных договоров с ответчиками посредством данных истца.

В возражениях на иск представитель одного из банков-ответчиков утверждал, что действовал добросовестно в рамках закона и внутренних условий комплексного банковского обслуживания, подписанных якобы собственноручно истцом, а также указывал на отсутствие причинно-следственной связи между действиями банка и убытками истца.

Второй ответчик и привлеченное третье лицо (коллекторская организация) позицию по существу не представили и в судебное заседание не явились.

Рассмотрев материалы дела, суд удовлетворил исковые требования: оба кредитных договора признаны недействительными (ничтожными) сделками; банки обязаны исключить сведения о них из бюро кредитных историй. Кроме того, суд взыскал в пользу истца компенсацию морального вреда – по 10 тыс. руб. с каждого ответчика.

При вынесении решения суд опирался на совокупность доказательств, ключевую роль среди которых сыграли материалы упомянутого уголовного дела и экспертные заключения. В частности, суд отметил: «установленным и доказанным факт того, что спорные договоры займа были заключены третьими лицами мошенническим способом с использованием данных истца; истец не подписывала кредитные договоры, денежных средств по ним не получала».

Решающим доказательством стали результаты почерковедческих экспертиз, проведенных в рамках уголовного дела, согласно которым подписи и удостоверительные записи от имени истца в обоих договорах «выполнены не истцом, а другим лицом с подражанием подлинной подписи истца».

Суд также подчеркнул значение письменной формы кредитного договора как обязательного условия его действительности: «Кредитный договор должен быть заключен в письменной форме. Несоблюдение письменной формы влечет недействительность кредитного договора. Такой договор считается ничтожным (ст. 820 ГК РФ)».

Немаловажным фактором стало распределение бремени доказывания – банки не смогли опровергнуть доводы истца и не представили доказательств фактической передачи денежных средств заявителю по спорным договорам, что также отражено в решении.

Суд пришел к выводу, что указанные договоры займа являются недействительными (незаключенными), поскольку истцом не подписывались, не заключались, не соответствовали ее действительной воле.

Учитывая изложенное, кредитные договоры, подписанные от имени истца неустановленными лицами, являются ничтожными в соответствии с п. 2 ст. 168 ГК, так как в данном случае нарушается установленная законом обязательная письменная форма кредитного договора (отсутствовало волеизъявление истца на возникновение кредитных правоотношений).

Перечислю ключевые выводы суда:

• договор, подписанный не стороной сделки, а третьим лицом без ее волеизъявления, признается ничтожным по п. 2 ст. 168 ГК как нарушающий обязательную письменную форму кредитного договора;
• формальное наличие документа с реквизитами гражданина не подтверждает заключение договора, если воля на его заключение отсутствовала;
• заключение договора в результате мошеннических действий является неправомерным, нарушающим права лица, не подписывавшего договор;
• банки обязаны инициировать исключение недостоверных сведений из бюро кредитных историй при установлении факта мошеннического оформления кредита;
• компенсация морального вреда взыскивается с кредитных организаций при недостаточной проверке личности заемщика, даже в отсутствие их прямого умысла.

На мой взгляд, данное решение представляет собой взвешенный, юридически обоснованный подход суда к защите граждан от последствий кредитного мошенничества. Суд не ограничился формальной ссылкой на наличие подписанного документа, а тщательно исследовал вопрос о реальном волеизъявлении сторон, опираясь на объективные доказательства – экспертные заключения и материалы уголовного дела.

Данное решение полезно для формирования устойчивой судебной практики по спорам граждан с кредитными организациями в ситуациях кредитного мошенничества и может использоваться, например:

• как ориентир при формировании доказательственной базы – обязательное сочетание заявления в полицию, возбуждения уголовного дела и почерковедческой экспертизы;
• как аргумент в пользу применения ст. 168 и 820 ГК при оспаривании кредитных договоров, оформленных без личного участия заемщика;
• как основание для требований об исключении недостоверных сведений из кредитной истории, что критически важно для восстановления кредитоспособности граждан.

В заключение добавлю, что гражданам, столкнувшимся с аналогичной ситуацией, важно незамедлительно обращаться в полицию, добиваться возбуждения уголовного дела и инициировать почерковедческую экспертизу: именно эти доказательства, как показывает анализируемое решение, становятся решающими в суде.