В моей адвокатской практике нередко встречаются споры, связанные с определением границ конкурсной массы при банкротстве граждан. Несмотря на то что Закон о банкротстве исходит из принципа максимального удовлетворения требований кредиторов, данная цель не является абсолютной и должна соотноситься с конституционными гарантиями защиты семьи, материнства, отцовства и детства, а также с задачами социальной реабилитации гражданина-должника.
Особый интерес в связи с этим представляет, на мой взгляд, практика Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры, где суд рассмотрел вопрос, который в последние годы становится все более актуальным для процедур потребительского банкротства: может ли единственный автомобиль многодетной семьи быть реализован в интересах кредиторов либо он подлежит исключению из конкурсной массы как имущество, необходимое для нормального существования должника и его детей.
После признания гражданина Б. несостоятельным (банкротом) и введения процедуры реализации имущества финансовый управляющий включил в конкурсную массу автомобиль Daewoo Nexia 2008 г. выпуска. Собственником ТС была супруга должника. Однако поскольку автомобиль приобретен в период брака, финансовый управляющий исходил из презумпции совместной собственности супругов, предусмотренной ст. 34 Семейного кодекса РФ, и обратился в суд с иском об истребовании автомобиля, документов и ключей для последующей реализации ТС.
В интересах Б. я обратился в суд с ходатайством об исключении машины из конкурсной массы. Основным аргументом являлось то, что автомобиль – единственное транспортное средство многодетной семьи и фактически используется для обеспечения жизненно важных потребностей несовершеннолетних детей.
На иждивении должника находятся четверо несовершеннолетних детей. Автомобиль ежедневно используется для доставки детей в школу и детский сад, а также в организации дополнительного образования, спортивные секции, медучреждения. При этом данное ТС не относится к дорогостоящему имуществу, имеет значительный срок эксплуатации – около 18 лет, а его реализация не может существенно повлиять на размер удовлетворения требований кредиторов.
Позиция финансового управляющего и одного из кредиторов сводилась к необходимости реализации автомобиля для пополнения конкурсной массы. Со стороны должника были представлены доказательства того, что ТС является единственным автомобилем семьи, используется для ежедневной перевозки несовершеннолетних детей в образовательные и медицинские учреждения и фактически обеспечивает реализацию их базовых социальных потребностей.
Долгое время судебная практика исходила из того, что автомобили по общему правилу не относятся к имуществу, защищенному исполнительским иммунитетом. Для исключения ТС из конкурсной массы должникам приходилось доказывать наличие исключительных обстоятельств: инвалидность, тяжелое заболевание, удаленность места проживания от объектов социальной инфраструктуры, наличие малолетних детей и иные факторы.
Ситуация существенно изменилась после внесения изменений в ст. 446 ГПК РФ. В настоящее время исполнительский иммунитет распространяется в том числе на ТС, подлежащее госрегистрации, если оно – единственное транспортное средство многодетной семьи, членом которой является должник. Соответственно, в силу п. 3 ст. 213.25 Закона о банкротстве такое имущество не подлежит включению в конкурсную массу. Данное положение стало одним из ключевых аргументов в рассматриваемом споре.
Суд, в частности, установил, что:
- семья должника является многодетной;
- спорный автомобиль является единственным транспортным средством семьи;
- иных ТС за должником и членами его семьи не зарегистрировано;
- автомобиль используется для обеспечения повседневных потребностей несовершеннолетних детей.
При подготовке правовой позиции я ссылался в том числе на положения ст. 213.25 Закона о банкротстве, ст. 446 ГПК, ст. 7 и 38 Конституции РФ, а также правовые позиции Верховного Суда РФ. Отдельного внимания заслуживает применение судом выводов ВС, изложенных в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам от 25 декабря 2023 г. № 306-ЭС23-17596 по делу № А06-4099/2020. В этом деле ВС рассмотрел вопрос исключения из конкурсной массы автомобиля Ford Transit, принадлежащего многодетной семье.
Суды апелляционной и кассационной инстанций тогда заняли формальную позицию и отказали должнику, посчитав, что использование автомобиля для перевозки детей не свидетельствует о наличии исключительных обстоятельств. Однако Верховный Суд отменил решения апелляции и кассации и указал на необходимость комплексной оценки всех обстоятельств дела. ВС подчеркнул, что при рассмотрении подобных споров необходимо учитывать количество несовершеннолетних детей; фактическую потребность семьи в транспортном средстве; удаленность образовательных и медицинских учреждений; наличие либо отсутствие альтернативных способов передвижения; стоимость ТС; размер возможного пополнения конкурсной массы; последствия реализации имущества для членов семьи должника.
Примечательно, что в деле моего доверителя данные критерии полностью подтверждались материалами дела. Даже в случае реализации автомобиля существенного увеличения конкурсной массы не произошло бы. Более того, поскольку автомобиль являлся совместно нажитым имуществом супругов, значительная часть вырученных денежных средств подлежала бы передаче жене должника. При этом негативные последствия для семьи были бы очевидны и несоразмерны предполагаемой выгоде кредиторов.
Суд также обратил внимание на изменения законодательства об исполнительском иммунитете. В частности, в соответствии со ст. 446 ГПК взыскание не может быть обращено на ТС, являющееся единственным транспортным средством многодетной семьи. Данная норма отражает конституционный принцип государственной поддержки семьи, материнства, отцовства и детства.
На мой взгляд, наиболее важным выводом суда стало применение принципа баланса интересов сторон банкротного дела. В банкротстве гражданина суд не ограничивается механическим выявлением имущества, которое потенциально может быть реализовано для расчетов с кредиторами. Согласно п. 39 Постановления Пленума ВС от 13 октября 2015 г. № 45 при рассмотрении дел о банкротстве граждан необходимо обеспечивать справедливый баланс между имущественными интересами кредиторов и личными правами должника. Данная правовая позиция неоднократно развивалась Верховным и Конституционным судами. Институт банкротства граждан создавался как механизм не только взыскания задолженности, но и социальной реабилитации гражданина, оказавшегося в тяжелой финансовой ситуации. Фактически законодатель исходил из того, что списание долгов допустимо лишь при сохранении для гражданина минимально необходимых условий для достойной жизни и возвращения к нормальной экономической деятельности. В деле Б. суд пришел к выводу, что реализация автомобиля приведет к значительным негативным последствиям для семьи должника, тогда как экономический эффект для кредиторов окажется минимальным.
Конституционный Суд РФ неоднократно подчеркивал необходимость приоритетной защиты интересов несовершеннолетних детей при разрешении имущественных споров. Особое значение имеет также позиция Верховного Суда, изложенная в Определении от 27 октября 2017 г. № 310-ЭС17-9405 (1,2), согласно которой при разрешении споров в процедурах банкротства необходимо сопоставлять интересы кредиторов и права ребенка на уровень жизни, необходимый для его полноценного развития.
В рассматриваемом деле права детей стали определяющим фактором для оценки соразмерности вмешательства в имущественную сферу семьи.
Резюмируя, отмечу, что практика последних лет демонстрирует устойчивую тенденцию: суды все чаще исходят из необходимости сохранения для должника и членов его семьи минимально необходимых условий для достойной жизни. В связи с этим формальный подход, при котором любое имущество автоматически подлежит реализации, постепенно уступает место оценке реальных жизненных обстоятельств конкретной семьи.
При разрешении спора суд применил комплексный подход, основанный не только на формальном анализе имущественного положения должника, но и на социальных целях института банкротства граждан. Такой подход соответствует позиции Верховного Суда, неоднократно указывавшего, что банкротство гражданина представляет собой не только механизм удовлетворения требований кредиторов, но и инструмент социальной реабилитации лица, оказавшегося в сложной финансовой ситуации. В результате АС ХМАО-Югры удовлетворил заявление должника, исключил автомобиль из конкурсной массы и отказал финансовому управляющему в удовлетворении требования об истребовании имущества.
На мой взгляд, значение данного дела выходит далеко за пределы конкретного спора. Суд подтвердил, что современное банкротное право все чаще ориентируется на поиск разумного баланса между частными имущественными интересами кредиторов и конституционно значимыми социальными ценностями. Особенно это касается случаев, когда последствия реализации имущества затрагивают права несовершеннолетних детей.
Данное дело представляется показательным по нескольким причинам.
Во-первых, оно демонстрирует практическое применение обновленной редакции ст. 446 ГПК в делах о банкротстве граждан.
Во-вторых, подтверждает устойчивость подхода ВС, ориентированного на социальную реабилитацию добросовестного должника.
В-третьих, показывает, что при грамотной подготовке доказательственной базы возможно защитить имущество семьи даже в процедуре реализации имущества гражданина.
Для успешного рассмотрения подобных ходатайств принципиальное значение имеют доказательства фактической необходимости автомобиля: свидетельства о рождении детей; справки из образовательных учреждений; сведения о составе семьи; документы, подтверждающие отсутствие у членов семьи иных ТС; сведения о маршрутах следования детей; доказательства удаленности объектов социальной инфраструктуры; данные о рыночной стоимости машины.
Для адвокатов и представителей должников данное дело представляет практический интерес прежде всего тем, что подтверждает эффективность комплексного доказывания нуждаемости семьи в спорном имуществе. В подобных спорах принципиальное значение имеют сведения о составе семьи, возрасте детей, транспортной инфраструктуре, состоянии здоровья членов семьи, стоимости имущества и его значении для обеспечения повседневной жизнедеятельности.
Данное дело, на мой взгляд, также является показательным примером того, как правовые позиции Верховного Суда последовательно трансформируются в устойчивую судебную практику, ориентированную не только на взыскание долгов, но и на сохранение человеческого достоинства должников, семейных ценностей и конституционных гарантий защиты детства.
