Верховный Суд РФ опубликовал Определение № 302-ЭС25-5275 по делу № А58-6643/2023, в котором обратил внимание на независимость гарантии от исполнения основного обязательства.
В 2019 г. в рамках исполнения государственного контракта по реконструкции аэропорта в Республике Саха (Якутия) между Росавиацией и ООО «Нордтрансстрой» (подрядчик) банк выдал независимую гарантию. Однако обязательства по реконструкции аэропорта подрядчик не исполнил. В 2023 г. он уведомил ФКУ «Ространсмодернизация» (правопреемник Росавиации) об одностороннем отказе от исполнения контракта и возвратил часть неотработанного аванса.
ФКУ «Ространсмодернизация» после вступления в силу одностороннего отказа от исполнения контракта обратилось к банку с требованием произвести выплату по независимой гарантии. Однако банк отказал в удовлетворении требования, мотивируя тем, что условия независимой гарантии предусматривали прекращение ее действия в связи с прекращением обязательств по причинам, не зависящим от подрядчика.
Суды трех инстанций поддержали доводы банка, отметив, что предъявление требования к гаранту при очевидном для бенефициара отсутствии нарушения обязательства со стороны подрядчика указывает на злоупотребление правом и влечет получение учреждением неосновательного обогащения за счет гаранта.
Верховный Суд с такими выводами не согласился. Направляя дело на новое рассмотрение, он обратил внимание на применение принципа независимости гарантии от основного обязательства, подчеркнув, что «гарант не вправе вторгаться в сферу оценки правоотношений сторон обязательства, даже если они находятся в споре, а соответственно при принятии решения о выплате поднимать вопрос об эквивалентности указанной в требовании суммы последствиям допущенного принципалом нарушения, наличии или отсутствии всего состава гражданского правонарушения при доказывании самого факта нарушения обязательств со стороны принципала, если гарантия обеспечивает все виды нарушений обязательств принципала».
При этом, как поясняется в Определении, правило о формальном соответствии требования о выплате условиям гарантии − при отсутствии у гаранта права вдаваться в существо сложившихся между бенефициаром и принципалом взаимоотношений в рамках исполнения основного обязательства – является выполненным, если названные в требовании обстоятельства очевидно свидетельствуют о наличии неисполненного обязательства, которое покрывается обеспечением по гарантии.
Кроме того, предъявление требования бенефициара к гаранту не является злоупотреблением правом, если отсутствует явное намерение первого недобросовестно обогатиться при истребовании платежа от второго. При этом доводы о злоупотреблении правом со стороны бенефициара должны подлежать проверке на предмет обоснованности. В частности, о таком злоупотреблении может свидетельствовать явное намерение бенефициара недобросовестно обогатиться посредством истребования платежа от гаранта – при условии получения надлежащего исполнения основного обязательства.
В данном деле обстоятельства спора между бенефициаром и должником требовали детального исследования и подтверждения несомненными доказательствами. Учитывая сложный характер рассматриваемых споров и отсутствие явных доказательств злоупотребления со стороны бенефициара, выводы, изложенные в Определении № 302-ЭС25-5275, представляются обоснованными, поскольку основная роль независимой гарантии – предоставление бенефициару возможности максимально быстрого удовлетворения его требований за счет гаранта, избежав возражений относительно исполнения основного обязательства, что, в свою очередь, является надежным инструментом обеспечения исполнения обязательств в государственных и муниципальных контрактах.
Стоит отметить, что ст. 45 Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» содержит полный перечень условий, которые должны быть отражены в независимой гарантии, представляемой подрядчиком в обеспечение исполнения его обязательств.
Вместе с тем СКЭС справедливо заметила, что стремление гаранта снизить риски выплат по выдаваемой гарантии зачастую связано с включением в текст гарантии «отсутствующих» условий – в частности, о прекращении гарантии в случае невозможности исполнения обязательств по независящим от принципала обстоятельствам. Однако такие условия в силу ст. 370 ГК не подлежат применению.
В то же время закрепление изложенного подхода в судебной практике может привести к пересмотру условий предоставления независимых гарантий – в частности, исключению из договорных конструкций «отсутствующих» условий, – что в целях компенсации рисков кредитных организаций повлечет изменение условий независимых гарантий в сторону увеличения их стоимости.
