Верховный Суд РФ опубликовал Определение СКЭС от 22 октября 2025 г. № 305-ЭС25-6799 по делу № А40-251199/2023, в котором указал на обязанность арбитражного управляющего возместить убытки налоговой службе, если фирма-банкрот ликвидирована без погашения налоговой задолженности.
Как следует из определения, в деле о банкротстве ООО «Истра – Эстейт» (№ А41-14076/2018) конкурсный управляющий реализовал единым лотом на торгах имущество должника в составе 13 земельных участков, прав требований на сумму 85,6 млн руб., а также иное имущество. Общая стоимость реализованного имущества превысила 750 млн руб. За счет поступивших средств конкурсный управляющий произвел расчеты со всеми кредиторами должника, распределил ликвидационную квоту, после чего обратился с ходатайством о завершении конкурсного производства. Однако обязанность по исчислению и уплате налога на прибыль он не исполнил.
Стоит отметить, что недоимка была выявлена не сразу. Изначально налоговый орган в период распределения конкурсной массы дал ответ на запрос управляющего об отсутствии задолженности по уплате налога на прибыль. Однако спустя год, мотивируя разъяснениями Конституционного Суда РФ, изложенными в Постановлении от 31 мая 2023 г. № 28-П, и Верховного Суда, содержащимися в Определении от 29 июня 2023 г. № 310-ЭС19-11382 (2) по делу ООО «Аванд Капитал» о порядке уплаты налога на прибыль при реализации имущества должника, признанного банкротом, налоговый орган обратился в суд с иском о взыскании недоимки по налогу на прибыль с бывшего конкурсного управляющего.
Суды трех инстанций отказали в удовлетворении требований, сославшись на длительное бездействие со стороны налогового органа и нарушение установленного налоговым законодательством порядка принудительного взыскания.
Верховный Суд с такой позицией не согласился и взыскал с бывшего конкурсного управляющего всю заявленную налоговым органом сумму недоимки – свыше 150 млн руб., пояснив, что отсутствие активных действий налогового органа по принудительному взысканию с должника налоговой недоимки не оправдывает противоправное поведение арбитражного управляющего по уклонению от уплаты налога, декларируемого, исчисляемого и уплачиваемого добросовестным налогоплательщиком самостоятельно. При этом правовая неопределенность не имела значения, поскольку денежных средств в конкурсной массе для удовлетворения требований всех кредиторов было достаточно и спор об очередности их удовлетворения отсутствовал.
Определение ВС № 305-ЭС25-6799 вызывает ряд вопросов. В частности, должен ли был конкурсный управляющий за два года до вынесения Постановления КС от 31 мая 2023 г. № 28-П предвидеть, как должен уплачиваться налог на прибыль, а также верно ли исчислен размер убытков, подлежащих взысканию с управляющего?
Стоит обратить внимание, что налоговый орган, несмотря на участие в деле о банкротстве в качестве кредитора и возможность обратиться с разногласиями относительно порядка уплаты налога на прибыль, заявил о своих требованиях с нарушением порядка принудительного взыскания налоговой задолженности спустя два года после проведения расчетов с кредиторами и только после сформированной ВС в Определении от 29 июня 2023 г. № 310-ЭС19-11382 (2) правовой позиции.
Примечательно также, что в рамках дела о банкротстве уже рассматривалось требование налогового органа о взыскании убытков с арбитражного управляющего в связи с неуплатой имущественных налогов, во взыскании убытков налоговому органу было отказано в связи с длительным бездействием и непринятием мер по принудительному взысканию. На данное обстоятельство ссылались нижестоящие суды, отказывая налоговому органу во взыскании убытков за неуплату налога на прибыль.
Однако несмотря на существенное, по мнению Верховного Суда, нарушение норм права судами нижестоящих инстанций при рассмотрении данного спора вместо его возвращения на новое рассмотрение Судебная коллегия по экономическим спорам пришла к выводу о взыскании убытков в полном объеме, без проверки размера недоимки на соответствие нормам налогового законодательства, фактически лишив бывшего конкурсного управляющего права на представление возражений и контррасчета относительно вменяемой суммы убытков.
При этом, исходя из положений налогового законодательства, размер неуплаченного налога на прибыль подлежал снижению: в частности, при определении налоговой базы для исчисления размера налоговой недоимки в качестве расходов подлежали учету затраты на приобретение земельных участков и на возведение ограждения. Кроме того, у реализованной в составе единого лота дебиторской задолженности истек срок исковой давности, что согласно ст. 279 НК РФ квалифицируется в качестве убытка, влияя на итоговый размер недоимки.
Таким образом, изложенная в Определении № 305-ЭС25-6799 позиция идет вразрез с ранее сформированным в судебной практике подходом, согласно которому не могут быть признаны незаконными действия (бездействие) арбитражного управляющего, совершенные им в ситуации в период правовой неопределенности, которая может быть обусловлена в том числе отсутствием единообразия в применении законодательства (п. 4, 12 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. № 62; Постановление Президиума ВАС РФ от 10 декабря 2013 г. № 10481/13). Аналогичный подход закреплен и в части применения положений о налогообложении реализованного в процедуре банкротства имущества (Письмо ВС от 12 ноября 2021 г. № 4-ВС-5735/21; п. 14 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2021)).
Кроме того, в данном деле ВС имел возможность высказать правовую позицию в части оспаривания распределения средств в порядке ликвидационной квоты как сделки с предпочтением, совершенной с нарушением предусмотренной ст. 134 Закона о банкротстве очередности и взыскания выявленной недоимки с учредителей.
Между тем при рассмотрении данного спора наблюдается не столько «прокредиторский», сколько «пробюджетный» подход – так, СКЭС не расценила длительное бездействие налогового органа в качестве злоупотребления. Аналогичный подход наблюдается в Определении СКЭС ВС от 9 сентября 2024 г. № 303-ЭС24-3778 по делу № А51-7529/2022, в котором было допущено предъявление ранее не заявленных, но подтвержденных судебным актом требований спустя три года после их списания, несмотря на то что они не были заявлены налоговым органом в деле о банкротстве.
Представляется, что закрепление данного подхода в судебной практике может привести к тому, что налоговый орган сможет использовать институт банкротства среди прочего не только в целях увеличения «глубины» проверяемого периода, но и расширения перечня лиц, с которых может быть взыскана налоговая недоимка.
