Вахитовский районный суд г. Казани изготовил полный текст приговора (имеется у редакции) в отношении адвоката КА Республики Татарстан «Рыбак, Коган и партнеры» Инны Барлевой, которая признана виновной в нарушении неприкосновенности частной жизни, воспрепятствовании осуществлению правосудия.
Возбуждение уголовного дела в отношении адвоката и журналиста
Напомним, приговором Верховного Суда РТ от 3 сентября 2024 г. З., обвиняемый в убийстве двух человек, был полностью оправдан на основании вердикта присяжных заседателей. Его защиту осуществляла адвокат Инна Барлева. Защита по делу была построена на противоречивости показаний свидетелей обвинения, в том числе И.С. и А.С. 19 ноября того же года оправдательный приговор был отменен Четвертым апелляционным судом общей юрисдикции, дело направлено на новое рассмотрение.
Из апелляционного представления защите стало известно, что следователь, расследующий дело в отношении З., 22 августа 2024 г. возбудил два уголовных дела по ч. 1 ст. 137 «Нарушение неприкосновенности частной жизни» УК РФ в отношении неустановленных лиц по заявлениям И.С. и А.С. в связи с публикацией в интернете видеозаписи об обращении журналиста Искандера Сиразиева к прокурору Республики Татарстан, в которой раскрыты сведения о частной жизни заявителей. Позднее данные дела были соединены в одно производство.
26 марта 2025 г. в отношении Инны Барлевой и Искандера Сиразиева было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 294 «Воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования» УК. В итоге совокупно им было предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 294 и ч. 1 ст. 137 УК (два эпизода).
По версии следствия, обвиняемые действовали в составе группы лиц по предварительному сговору. Так, у Инны Барлевой якобы возник умысел воспрепятствовать правосудию по делу З. в суде с участием присяжных. Для этого она обратилась к журналисту Искандеру Сиразиеву, передала ему полученные из уголовного дела сведения о личности свидетелей (данные о состоянии здоровья И.С., сведения о прежнем месте службы А.С. и о том, что в отношении него прекращено уголовное преследование), а также негативную информацию о сотрудниках правоохранительных органов – то есть те данные, которые по закону нельзя доводить до присяжных. Затем журналист опубликовал на своем канале видеоролик с этой информацией.
6 мая 2025 г. Верховный Суд РТ на основании вердикта присяжных заседателей частично оправдал З. по одному эпизоду убийства и признал его виновным по другому, назначив наказание в виде 19 лет колонии строгого режима. Инна Барлева обжаловала обвинительный приговор в апелляционном порядке. Однако определением Четвертого АСОЮ от 10 февраля 2026 г. было удовлетворено заявление прокурора об отводе Инны Барлевой от дальнейшего участия в рассмотрении уголовного дела в отношении З. 20 марта 2026 г. Четвертый апелляционный суд общей юрисдикции оставил приговор Верховного Суда РТ без изменения.
Адвокат настаивала на абсурдности предъявленного ей обвинения
Совет ФПА РФ уполномочил члена Комиссии Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов Владислава Лапинского осуществлять защиту прав Инны Барлевой в ходе судебного разбирательства по уголовному делу. 24 июня 2026 г. начались судебные прения, в ходе которых прокуратура запросила для адвоката по эпизоду вмешательства в деятельность суда с целью воспрепятствования интересам правосудия и двум эпизодам незаконного сбора и распространения сведений о частной жизни двух свидетелей обвинения наказание в виде уголовного штрафа в 500 тыс. руб. Представитель прокуратуры предложил оштрафовать Искандера Сиразиева на 400 тыс. руб. со ссылкой на наличие у него на иждивении двух малолетних детей.
В свою очередь, Инна Барлева в прениях настаивала на абсурдности предъявленного ей обвинения и необходимости ее оправдания. Она подчеркивала, что пресечение беззакония не может быть «воспрепятствованием правосудию»: «Если адвоката можно привлечь к уголовной ответственности за деятельность в качестве защитника по желанию следственного органа, защита из независимого участника состязания превращается в зависимого». Адвокат также отмечала, что в преступном сговоре должен быть общий преступный интерес. Однако интерес адвоката сводится к защите доверителя, а интерес журналиста – к информированию общества; ни один из этих интересов не является преступным.
Защитники адвоката, Владислав Лапинский и Владимир Дворяк, в своих выступлениях настаивали на полном оправдании подзащитной ввиду отсутствия в ее действиях вменяемых составов преступлений.
3 июля суд выделил дело в отношении Искандера Сиразиева, страдающего тяжелым заболеванием, в отдельное производство и приостановил его в связи с госпитализацией обвиняемого.
Суд вынес обвинительный приговор
7 июля Вахитовский районный суд г. Казани признал Инну Барлеву виновной в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 294, ч. 1 ст. 137 УК (два эпизода), и оштрафовал ее за каждое из них на 100 тыс. руб., совокупный объем уголовного штрафа составил 200 тыс. руб.
Суд указал, что Инна Барлева в ходе осуществления защиты своего подзащитного З. при рассмотрении уголовного дела в отношении него ВС РТ с участием присяжных заседателей, преследуя цель дискредитировать личности свидетелей И.С. и А.С., дающих в отношении З. изобличающие показания, путем подачи адвокатских запросов получила доступ к информации негативного характера о частной жизни указанных свидетелей. После этого в ходе судебных заседаний по уголовному делу в отношении З. она заявила ходатайство об оглашении данной информации в присутствии присяжных заседателей, однако председательствующим данное ходатайство было отклонено.
В приговоре отмечается: поняв, что законным путем предоставить данные сведения о свидетелях присяжным заседателям не удастся, Инна Барлева прибегла к помощи Искандера Сиразиева, который вступил с ней в преступный сговор. Ролик был смонтирован и опубликован в интернете за два дня до вынесения присяжными заседателями вердикта. В числе прочего данный ролик содержал сведения о состоянии здоровья И.С., сведения о прежнем месте службы А.С. и о том, что в отношении него прекращено уголовное преследование, а также высказывания, дискредитирующие действия сотрудников правоохранительных органов.
Доводы подсудимой о невиновности в совершении воспрепятствования осуществлению правосудия ввиду того, что у нее не имелось умысла на доведение негативной информации о свидетелях до присяжных заседателей, а видеоролик предназначался для передачи прокурору, суд признал неубедительными и расценил позицию подсудимой как стремление уйти от ответственности за содеянное, поскольку они опровергаются собранными по делу доказательствами. То обстоятельство, что видеоролик был выложен в интернет одновременно с направлением его в адрес прокурора, по мнению суда, свидетельствует о том, что основной целью его создания было именно доведение его содержания до присяжных заседателей, а не до сведения прокурора.
Суд пришел к выводу, что действия Инны Барлевой образуют состав преступления, который предусматривает уголовную ответственность за вмешательство в деятельность суда с целью воспрепятствования осуществлению правосудия, поскольку ее действия касались конкретного уголовного дела, которое находилось в производстве суда, и были направлены на освобождение З. от уголовной ответственности либо смягчение ответственности.
Доводы адвоката об отсутствии в ее действиях составов преступлений, предусмотренных ст. 137 УК, ввиду того, что сведения, составляющие тайну частной жизни потерпевших, были предметом исследования в ходе рассмотрения уголовных дел, суд не принял. Он пояснил, что, исходя из предписаний Конституции РФ, конфиденциальным характером обладает любая информация о частной жизни лица, а потому она во всяком случае относится к сведениям ограниченного доступа.
В приговоре отмечено, что собирание или распространение информации о частной жизни лица допускается лишь в предусмотренном законом порядке и лишь в отношении тех сведений, которые уже официально кому-либо доверены самим лицом и в законном порядке собраны, хранятся, используются и могут распространяться. Со ссылкой на Постановление Пленума ВС РФ от 25 декабря 2018 г. № 46 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина (статьи 137, 138, 138.1 , 139, 144.1 , 145, 145.1 Уголовного кодекса РФ)» суд напомнил: не может повлечь уголовную ответственность собирание или распространение сведений о частной жизни гражданина в государственных, общественных или иных публичных интересах, а также в случаях, если такие сведения ранее стали общедоступными либо были преданы огласке самим гражданином или по его воле.
Как указал суд, у Инны Барлевой не имелось согласия А.С. и И.С. на распространение сведений об их частной жизни неопределенному кругу лиц; соответственно, она должна была осознавать противоправность своего деяния и предвидеть наступление ответственности за его совершение. Исходя из показаний потерпевших, информация, которая является предметом преступлений, относится к сведениям об их частной жизни, составляющим их личную тайну, поскольку в ролике была озвучена информация о диагнозе И.С. и о привлечении А.С. к уголовной ответственности по подозрению в совершении преступления. Указанные сведения имеют личный характер и не предназначены для ознакомления с ними третьих лиц, подчеркнуто в судебном акте.
Кроме того, суд отметил, что исследование в ходе судебного разбирательства характеризующего материала в отношении подсудимых, в том числе негативного характера, является обязательной процедурой при рассмотрении уголовных дел по существу; указанные данные оцениваются в совокупности с иными обстоятельствами, установленными судом, на основе которых принимается итоговое решение. Вместе с тем само по себе исследование указанных сведений в ходе судебных разбирательств по уголовным делам не означает, что эти сведения являлись общедоступными либо были преданы огласке потерпевшими или по их воле иным лицом.
Доводы стороны защиты о том, что ни И.С., ни А.С. при рассмотрении уголовных дел в суде не возражали против исследования указанных сведений, суд отклонил как необоснованные, поскольку изложенное не свидетельствует о наличии согласия потерпевших на распространение сведений об их частной жизни, составляющих их личную тайну, в интернете. При таких обстоятельствах суд пришел к выводу, что в момент совершения Инной Барлевой преступлений ее умыслом охватывалось то, что указанные сведения о частной жизни свидетелей хранятся ими в тайне и достоянием неопределенного круга лиц не являются.
По мнению суда, доводы подсудимой о том, что она не передавала журналисту документы из материалов дела для их опубликования в видеоролике, опровергаются собранными доказательствами по делу, в частности запросами Инны Барлевой о предоставлении возможности ознакомиться с уголовным делом в отношении И.С. со снятием фотокопий, в результате чего была получена копия заключения судебно-психиатрических экспертов, а также запросом в РОВД о предоставлении информации в отношении А.С.
Суд резюмировал: доводы стороны защиты об отсутствии у подсудимой умысла на воспрепятствование осуществлению правосудия и на незаконное распространение сведений о частной жизни потерпевших полностью опровергаются собранными доказательствами. Кроме того, суд также не усмотрел оснований для возврата уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ ввиду неконкретности изложенных в обвинительном заключении фактических обстоятельств дела, как об этом просила сторона защиты в многочисленных ходатайствах в ходе судебного разбирательства, указав, что постановление о привлечении в качестве обвиняемой, обвинительное заключение соответствуют требованиям ст. 171, 220 УПК, не содержат в себе таких недостатков, которые бы исключали возможность принятия на их основе любого судебного решения, в том числе и обвинительного приговора, и составлены в пределах срока предварительного расследования.
Вместе с тем суд исключил из объема обвинения по преступлениям, предусмотренным ч. 1 ст. 137 УК, указание на незаконное собирание сведений о частной жизни. Он отметил, что сведения о частной жизни потерпевших были получены адвокатом законным путем на ее запросы в соответствующие инстанции с разрешения ответственных за предоставление информации лиц. Также суд исключил из предъявленного Инне Барлевой обвинения указание на совершение ею преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 137 УК, по мотиву личных неприязненных отношений к И.С. и А.С. В приговоре подчеркивается, что подсудимая ранее не была знакома с потерпевшими, их общение происходило лишь в рамках судебных заседаний и было ограничено процессуальным статусом свидетель – защитник. Как пояснил суд, мотивом для распространения в отношении них негативной информации послужила не личная неприязнь к потерпевшим, а стремление поставить их показания под сомнение для поддержания позиции своего подзащитного о невиновности, довести до присяжных негативную информацию о них с целью необъективной оценки их показаний.
С учетом положительных данных о личности подсудимой, совокупности смягчающих обстоятельств по делу, при отсутствии отягчающих, принципа справедливости, суд счел возможным назначить наказание в виде штрафа по каждому из преступлений.
Комментарий адвоката и ее защитников
В комментарии «АГ» Инна Барлева отметила, что обвинительным приговором суд признал законную профессиональную деятельность адвоката преступной. По ее словам, вынесению этого приговора предшествовало беспрецедентное количество нарушений закона, допущенных при производстве по делу, и открытое пренебрежение председательствующим процессуальными правами стороны защиты. Однако, как подчеркнула Инна Барлева, ключевым фактором, предопределившим исход, стало то, что председательствующий судья с самого начала находилась в условиях прямого внепроцессуального влияния со стороны вышестоящей инстанции.
Адвокат обратила внимание, что ускорение рассмотрения ее дела совпало с ее отводом из дела подзащитного З. «При этом Четвертый АСОЮ, отводя меня от защиты, прямо сослался на связь моего уголовного преследования с делом З. как на основание для отвода. Взаимодействие судьи – докладчика Четвертого АСОЮ с руководством ВС РТ и лично с судьей, вынесшим приговор З., было направлено на сбор документов для “легализации” незаконного состава коллегии присяжных. Кульминацией этой кампании стало распоряжение главы Республики Татарстан, которым исключенный из списков кандидатов присяжный был “задним числом” восстановлен в этом списке. Оправдание меня означало бы признание незаконной этой схемы и поставило бы под сомнение обвинительный приговор в отношении З.», – сообщила Инна Барлева.
По ее мнению, в доказывании по ст. 294 УК суд подменил событие преступления фактом публикации, проигнорировав прямые доказательства отсутствия умысла на воздействие на присяжных. Адвокат отметила, что в процессе рассмотрения дела исследовалась аудиозапись ее комментария редакции, где, отвечая на вопрос журналиста, она четко объяснила недопустимость какого-либо влияния на присяжных. Суд, однако, сделал вывод, что эта фраза была произнесена Инной Барлевой «возможно, для отвода подозрений». Адвокат подчеркнула, что тем самым суд построил обвинение на предположении, которого не было в обвинительном заключении.
«Мне было отказано в оглашении протокола судебного заседания по делу З., которым зафиксирован отрицательный ответ присяжных на вопрос о каком-либо воздействии. Также было отказано в исследовании протокола судебного заседания по делу, рассмотренному в 2017 г. в отношении потерпевшего И.С., которым зафиксировано его согласие на оглашение экспертизы о состоянии его здоровья. Кроме того, мне было отказано в оглашении протокола судебного заседания по делу, рассмотренному в 2018 г., которым зафиксировано оглашение процессуального документа – постановления о прекращении уголовного преследования в отношении потерпевшего А.С.», – поделилась Инна Барлева.
Она отметила, что суд проигнорировал показания свидетеля, который обратился к журналистам в интересах семьи З., о том, что материалы дел как в отношении И.С., так и З. в полном объеме находились у него; ему их передал другой адвокат на стадии ознакомления с делом в порядке ст. 217 УПК (Инна Барлева вступила в дело при рассмотрении в суде первой инстанции). Данный свидетель даже продемонстрировал суду материалы, оформленные следователем. Суд также проигнорировал позиции высших судов о том, что публикация в СМИ сама по себе не свидетельствует о вмешательстве и что закон не запрещает исследование данных о личности свидетелей для проверки достоверности их показаний, считает Инна Барлева.
Адвокат рассказала, что председательствующий судья неоднократно пресекала законную активность ее защитника, заявляя, что он «мешает», – в ответ на его ходатайства об исследовании доказательств. По мнению Инны Барлевой, это наглядно демонстрирует, что активная защитительная деятельность адвоката рассматривалась председательствующим как помеха судебному разбирательству, что несовместимо с ролью независимого арбитра. «Нам придется добиваться отмены приговора в тех судебных инстанциях, где независимость судей не поставлена под сомнение их же собственными действиями», – заключила адвокат.
В комментарии «АГ» Владислав Лапинский отметил, что данный приговор – продолжение несправедливого судебного процесса. По его словам, в нем опущены многие существенные моменты, исследованные в суде. Так, не приведен обзор телефона свидетеля защиты – заказчика публикации, из которого явно видно, что материалы дела, поступившие журналистам, были получены им еще во время следствия от другого защитника С., выступившего в суде добровольным свидетелем обвинения, то есть были им получены, когда Инна Барлева еще не стала защитником З.
Как пояснил Владислав Лапинский, из обозрения телефона заказчика было явно видно, что именно эти материалы дела были потом пересланы техническому исполнителю. Защитник подчеркнул, что в приговоре искажено содержание показаний свидетелей, никак не указаны существенные обстоятельства, в том числе показания одного потерпевшего о том, что все материалы о другом потерпевшем были еще в 2018 г. опубликованы в предыдущем фильме.
«Инне Барлевой вменено как разглашенное даже то, чего в этом видеоролике нет вообще! Судом никак не оценена позиция государственного обвинителя, который не захотел обосновать доказанность вины адвоката. Напоминаю, что его выступление длилось меньше минуты! Такой приговор не просто несправедлив, он – насмешка над правосудием и явно подчеркивает заказ на осуждение адвоката Инны Барлевой!» – поделился мнением Владислав Лапинский.
Другой защитник Инны Барлевой, адвокат Владимир Дворяк, считает, что мотивировочная часть приговора представляет собой уникальный образец судебной софистики, где логика и здравый смысл принесены в жертву обвинительному уклону. Он отметил: суд, признав, что Инна Барлева получила все сведения о потерпевших законным путем (исключив из обвинения «незаконное собирание»), тем не менее оставил в силе обвинение в их «незаконном распространении». «Эта конструкция напоминает попытку наказать человека за то, что он пересказал публичную информацию, которая до этого была предметом открытых судебных заседаний с участием прессы и публики еще в 2017 г. Юридический абсурд ситуации усугубляется тем, что, по логике суда, адвокат, использовавший для защиты своего доверителя официальные адвокатские запросы и материалы открытых судебных процессов, должен нести уголовную ответственность, а должностные лица, предоставившие ему эти сведения, – нет», – прокомментировал он.
Адвокат подчеркнул, что особого внимания заслуживают «обвинительные фантазии» суда. Вопреки прямым показаниям свидетелей в судебном заседании, подтвержденным аудиозаписью, где Инна Барлева прямо говорит: «Нет-нет-нет, никаких присяжных, даже мысли не должно быть, это для общественного резонанса», суд делает умозаключение, что эта фраза была произнесена «для отвода подозрений». Как полагает Владимир Дворяк, суд, по сути, приписывает подсудимой способность к телепатии и предвидению, утверждая, что она знала о факте записи разговора и намеренно вводила в заблуждение собеседников. Эти предположения, не имеющие никакого доказательственного подтверждения, прямо нарушают презумпцию невиновности и принцип толкования всех сомнений в пользу обвиняемого, считает защитник.
Владимир Дворяк напомнил, что Верховный Суд РФ неоднократно указывал: приговор не может быть основан на предположениях. Однако приговор по делу Инны Барлевой, по мнению адвоката, построен именно на них – предположениях о том, что присяжные могли увидеть ролик, что фраза была произнесена для отвода глаз, что свидетели на следствии говорили правду, а в суде – «стремились облегчить участь подсудимой». Такая мотивировка не выдерживает критики и является безусловным основанием для отмены приговора, подытожил защитник.
