Согласно ст. 62 УПК РФ законность при производстве по уголовному делу обеспечивается, в частности, путем устранения от участия в нем лиц, подлежащих отводу. Исходя из положений ст. 61 УПК, судья не может принимать участие в уголовном судопроизводстве при наличии обстоятельств, ставящих под сомнение его объективность и беспристрастность.
По смыслу ст. 63 УПК судья, ранее высказавший в ходе производства по делу, в том числе досудебного, свою позицию относительно наличия или отсутствия события преступления, обоснованности вывода о виновности в его совершении обвиняемого, достаточности собранных доказательств, справедливости назначенного наказания, не может принимать участие в дальнейшем производстве по делу.
Положения ч. 2 ст. 61 и ст. 63 УПК во взаимосвязи с правовой позицией Конституционного Суда РФ, выраженной в постановлениях от 2 июля 1998 г. № 20-П и от 23 марта 1999 г. № 5-П, а также определениях от 1 ноября 2007 г. № 799-О-О; от 17 июня 2008 г. № 733-О-П; от 1 марта 2012 г. № 426-О-О и других, не допускают повторного участия судьи в рассмотрении дела, если это способно привести к нарушению независимости и беспристрастности суда и может свидетельствовать о наличии у судьи предвзятого подхода к рассмотрению дела, поскольку сопряжено с необходимостью разрешения вопросов, по которым судьей при предыдущем рассмотрении того же дела уже была выражена позиция либо принимались решения, в том числе относительно фактических обстоятельств, оценки достоверности и достаточности доказательств, наличия или отсутствия события или состава преступления, квалификации деяния.
Указанная правовая позиция по вопросам обеспечения принципа беспристрастности судей в полной мере согласуется и с практикой, выработанной Европейским Судом по правам человека, который, выделяя субъективные и объективные аспекты беспристрастности суда и исходя из необходимости дифференцированного подхода к определению допустимости повторного участия судьи в рассмотрении дела, к числу обстоятельств, достаточных для обоснованного сомнения в беспристрастности судьи, относит рассмотрение вопросов, по которым он ранее выносил соответствующие решения, так как судья не должен подвергать критике принятые им же решения либо осуществлять их пересмотр.
Однако судебная практика, касающаяся обеспечения беспристрастности судей, не является единообразной и, на мой взгляд, не в полной мере отвечает приведенным требованиям закона.
Так, Хорошевским районным судом г. Москвы 18 октября 2019 г. в отношении моего подзащитного был вынесен обвинительный приговор. Апелляционным определением Московского городского суда он был оставлен без изменения.
Не согласившись с решениями судов, я подал кассационную жалобу, в которой поставил вопрос об отмене приговора первой инстанции с передачей дела на новое судебное разбирательство.
Как было указано в обоснование доводов жалобы, из материалов уголовного дела следует, что постановлением судьи Хорошевского районного суда Р. от 15 апреля 2019 г. было удовлетворено ходатайство следователя о продлении срока содержания под стражей моего подзащитного, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ. Мотивируя продление стражи, суд указал, что причастность моего подзащитного к инкриминируемому деянию подтверждается материалами уголовного дела: рапортом о задержании, актом личного досмотра, протоколом допроса свидетеля, протоколом очной ставки, а также заключением экспертизы.
Таким образом, при решении вопроса о продлении срока стражи судья высказала суждение по вопросу причастности подсудимого к совершению данного преступления, а также фактически дала оценку с точки зрения относимости и достоверности показаниям свидетеля, рапорту о задержании, акту личного досмотра, протоколу очной ставки и заключению экспертизы, которые впоследствии были исследованы и оценены этой же судьей при вынесении приговора и явились доказательством вины подзащитного в совершении деяния, инкриминировавшегося ему органами следствия.
Названные обстоятельства ставят под сомнение независимость и беспристрастность судьи, вынесшей в отношении моего подзащитного обвинительный приговор, а следовательно – и справедливость судебного разбирательства, гарантированную ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждому участнику судебного разбирательства.
Судебная коллегия по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции согласилась с доводами жалобы, указав, что председательствующий судья по данному делу Р., рассматривая вопрос о продлении меры пресечения, констатировала виновность подсудимого в совершении преступлений, отметила «вопреки доводам жалобы стороны защиты причастность подсудимого к инкриминируемым деяниям подтверждается материалами уголовного дела: рапортом о задержании, актом личного досмотра, протоколом допроса свидетеля ФИО30., протоколом очной ставки между подсудимым и ФИО31., заключением экспертизы», т.е. выразила свое мнение по вопросам, являющимся предметом судебного разбирательства по уголовному делу при рассмотрении его по существу, до удаления в совещательную комнату для вынесения итогового решения.
По мнению суда кассационной инстанции, при таких обстоятельствах возникают сомнения в том, что при рассмотрении уголовного дела в отношении подсудимого председательствующий судья Р. в полной мере была свободна и независима от ранее высказанного ею мнения по подлежащим разрешению в рамках этого дела вопросам, что не позволяет признать вынесенный с ее участием приговор объективным и непредвзятым.
В Кассационном определении от 17 сентября 2020 г. по делу № 7У-8371/2020 [77-1501/2020] суд признал, что приговор был постановлен незаконным составом суда, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, и в связи с этим приговор и апелляционное определение в соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК подлежат отмене, а дело – передаче на новое рассмотрение в тот же суд, в ином составе.
Подход Второго кассационного суда общей юрисдикции, изложенный в приведенном определении, на мой взгляд, имеет важное практическое значение, поскольку подтверждает гарантии независимости и беспристрастности судьи недопустимостью повторной оценки им его же выводов, связанных с формированием позиции относительно наличия или отсутствия события преступления, обоснованностью предъявленного обвинения и достаточностью собранных доказательств.
