В судебно-следственной практике все чаще встречаются случаи, когда правоприменители испытывают серьезные трудности при отграничении мошенничества от смежных составов преступлений.
Особого внимания заслуживают вопросы сходства мошенничества с так называемым ненасильственным вымогательством – то есть когда виновный воздействует на волю потерпевшего: склоняет его путем обмана (при мошенничестве) или вынуждает посредством шантажа (при вымогательстве) к передаче в свою пользу имущества или имущественных прав. При этом эти общественно опасные деяния сближает именно способ перехода имущества, предполагающий получение виновным имущественного блага на основании «доброй воли» потерпевшего.
В контексте обозначенной проблемы примечателен пример из моей адвокатской практики. Так, органами предварительного следствия мой подзащитный Н. обвинялся в совершении 11 преступлений по п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ.
По версии следствия, Н. и соучастники, преследуя корыстную цель незаконного обогащения, создали устойчивую организованную группу с высокой степенью организованности, сплоченности, устойчивости, с четким распределением между ее участниками ролей и обязанностей. Как следовало из обвинительного заключения, Н. и соучастники учредили и зарегистрировали общественную организацию не в целях выполнения основной задачи общества, состоящей в содействии защите прав потребителей на приобретение товаров надлежащего качества, получении информации о товарах и их изготовителях, правовом просвещении потребителей, защите их интересов, а для извлечения незаконной прибыли путем проведения проверочных закупок с использованием несовершеннолетних, выглядящих гораздо старше 18 лет, и средств видеофиксации, после чего под угрозой распространения сведений, позорящих репутацию потерпевшего как законопослушного, добросовестного работника торговой сети, и иных сведений, которые могут причинить существенный вред законным интересам потерпевшего при осуществлении законной трудовой деятельности, желали получить от последнего, продавшего алкогольную продукцию несовершеннолетнему, денежные средства под видом добровольных пожертвований.
В ходе судебного разбирательства Н. указал, что его действия квалифицированы как вымогательство ошибочно, поскольку в них усматриваются признаки преступления, предусмотренного ст. 159 УК.
Позиция защиты основывалась на том, что в соответствии с Федеральным законом от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-разыскной деятельности» проверочная закупка относится к ОРМ, которое может быть проведено сотрудниками правоохранительных органов при наличии определенных оснований и условий.
Федеральными законами от 19 мая 1995 г. № 82-ФЗ «Об общественных объединениях» и от 7 февраля 1992 г. «О защите прав потребителей» сотрудникам общественных объединений не предоставляется право проведения указанных закупок, поскольку выявление противоправных действий и установление других обстоятельств при проведении закупок допускается только с ведома органа, осуществляющего оперативно-разыскную деятельность, и под его контролем. При этом уставом общественной организации, созданной Н., право ее сотрудников на проведение проверочной закупки также не закреплено.
Таким образом, действия Н. при проведении закупок алкогольной продукции с участием несовершеннолетних под видом представителей организации, якобы имеющей право на проведение таких закупок и фиксацию в установленном законом порядке результатов ее проведения, каждый раз создавали у потерпевших иллюзию проведенной в установленном законом порядке проверочной закупки и выявленных в их действиях правонарушений, были направлены на обман потерпевших в целях хищения их денежных средств путем обмана.
Кроме того, я также указывал, что действия подзащитного следует квалифицировать как покушение на мошенничество, – то есть по ч. 3 ст. 30 УК, – поскольку имущество в виде денежных средств потерпевших во владение Н. не поступило. Соответственно, подзащитный не получил реальную возможность пользоваться или распорядиться этими денежными средствами по своему усмотрению по не зависящим от него обстоятельствам.
Суд согласился с приведенными защитой доводами и переквалифицировал действия Н. с п. «а» ч. 3 ст. 163 на ч. 3 ст. 30 ч. 4 ст. 159 УК.
Стоит отметить, что в приведенном случае при решении вопроса о переквалификации судом были проанализированы действия Н. согласно цепочке: угроза – заблуждение – полномочия. При этом суд исходил из того, что общественная организация была создана Н. для обмана работников торговых сетей относительно ее полномочий на проведение закупок алкогольной продукции в магазинах и установления фактов ее сбыта лицам, не достигшим совершеннолетия, с последующим хищением путем обмана денежных средств потерпевших. То есть, передавая имущество, потерпевшие находились в состоянии заблуждения относительно происходящего.
Учитывая неопределенность судебной практики по разграничению мошенничества и вымогательства при рассмотрении аналогичных дел, описанный подход суда, как представляется, может служить ориентиром для ее формирования.
