×

Адвокаты добились в апелляции переквалификации действий осужденных с получения взятки на мошенничество

Суд учел доводы защиты о том, что осужденные в силу занимаемого положения и должностных обязанностей не имели полномочий влиять на подписание актов и получили деньги путем обмана, что повлекло смягчение назначенного наказания
В комментарии «АГ» один из защитников отметил, что данное апелляционное определение показывает, насколько важно при квалификации должностных преступлений исходить из фактически установленных обстоятельств, а не подменять доказывание признаков состава преступления предположениями, основанными на должностном статусе обвиняемого. Другой подчеркнул, что приговор был изменен и действия подзащитных переквалифицированы ввиду того, что суд первой инстанции не учел, что подсудимые не имели объективной возможности совершить инкриминируемые действия.

Как стало известно «АГ», Верховный Суд Республики Башкортостан изготовил мотивированное апелляционное определение от 21 октября, которым изменил приговор и переквалифицировал действия сотрудников организации-заказчика, осужденных за получение взятки от подрядчика, на мошенничество, значительно смягчив им наказание. Адвокаты Башкирской республиканской коллегии адвокатов Айдар Хызыров и Урал Ишбулатов рассказали «АГ» о нюансах данного уголовного дела.

Возбуждение уголовного дела

В 2023 г. между АО «Т.» (заказчик) и ООО «Г.» (подрядчик) были заключены контракты на выполнение работ: зачистку резервуаров от донных отложений, подготовку к технической диагностике и последующее восстановление антикоррозийной защиты.

В 2025 г. директор общества «Г.» Д.А. обратился в правоохранительные органы с заявлением о проведении проверки и привлечении к ответственности сотрудников общества «Т.»: руководителя группы эксплуатации резервуарных парков и технологических трубопроводов отдела эксплуатации В.Г. и начальника линейно-производственной-диспетчерской станции И.Г. Он сообщил, что указанные лица предложили ему за денежное вознаграждение в размере 200 тыс. руб. совершить действия в виде подписания актов сдачи-приемки выполненных работ по заключенным между «Т.» и «Г.» контрактам, на что он согласился. К тому моменту Д.А. уже передал им 100 тыс. руб., после получения оставшейся суммы И.Г. и В.Г. были задержаны сотрудниками правоохранительных органов.

Впоследствии в отношении В.Г. и И.Г. было возбуждено уголовное дело по п. «а», «в» ч. 5 ст. 290 «Получение взятки» УК РФ. По версии следствия, в апреле 2025 г. у В.Г. возник преступный умысел на получение взятки от руководителя подрядной организации Д.А. в сумме 200 тыс. руб. за подписание актов сдачи-приемки выполненных работ. О своем умысле В.Г. сообщил коллеге И.Г., который вступил с ним в преступный сговор. Согласно распределенной роли И.Г. встретился с Д.А. и сообщил ему, что необходимо передать денежные средства В.Г. за подписание актов, а равно за общее покровительство и попустительство по службе, на что Д.А. ответил согласием.

Как указало обвинение, 6 мая 2025 г. И.Г. получил лично от Д.А. 100 тыс. руб. и передал указанную сумму В.Г.; этими деньгами обвиняемые намеревались распорядиться совместно и по своему усмотрению. В дальнейшем ими были согласованы и подписаны акты сдачи-приемки выполненных работ по заключенным между «Т.» и «Г.» контрактам. 10 июля 2025 г. И.Г., продолжая свои преступные действия, получил лично от Д.А. оставшуюся часть незаконного денежного вознаграждения в сумме 100 тыс. руб. за подписание актов.

Позиция стороны защиты

В судебном заседании подсудимые признали вину в части получения денежных средств от Д.А., но отрицали, что это была взятка. Они сообщили, что в январе 2025 г. решили уволиться из общества «Т.» и открыть свое дело – выполнять заказы по очистке резервуаров, для чего им необходимо было накопить личные сбережения. Учитывая, что у В.Г. и И.Г. уже возникла необходимость в приобретении оборудования для своего дела, а накопленных на тот момент денег было недостаточно, они решили недостающую сумму в размере 200 тыс. руб. одолжить у Д.А., поскольку ранее он предлагал свою помощь.

Как пояснили подсудимые, Д.А. изъявил готовность предоставить им необходимую сумму и сказал, что они могут не возвращать денежные средства, но взамен попросил ускорить процесс согласования и подписания акта о приемке выполненных работ от 22 апреля 2025 г. до конца этого месяца. После этого подсудимые решили похитить у Д.А. 200 тыс. руб. путем обмана и злоупотребления доверием, поскольку содействовать ему в согласовании и подписании акта они не собирались.

В.Г. и И.Г. отметили: они достоверно знали, что работы подрядчика по акту о приемке выполненных работ выполнены в полном объеме и в надлежащем качестве и в силу этого акт в любом случае будет подписан в кратчайшие сроки, а именно до конца апреля 2025 г. 6 мая 2025 г. В.Г. отклонил акт выполненных работ от 22 апреля, 15 мая после устранения замечаний подрядчиком акт был согласован должностными лицами организации-заказчика.

В прениях защитники Айдар Хызыров и Урал Ишбулатов отмечали, что органами следствия неверно интерпретированы действия подсудимых и неправильно квалифицированы в соответствии с п. «а», «в» ч. 5 ст. 290 УК. Они указали, что совокупность исследованных в судебном заседании доказательств полностью опровергает версию обвинения о получении должностными лицами взятки в виде денег за совершение действий в пользу взяткодателя с использованием служебных полномочий должностных лиц, а равно за общее покровительство и попустительство по службе, совершенное группой лиц по предварительному сговору в крупном размере.

Защитники подчеркивали: подсудимые осознавали, что каким-либо образом повлиять на ускоренное подписание акта о приемке выполненных работ руководством «Т.» они не могли в силу отсутствия у них соответствующих полномочий и личных дружеских отношений с уполномоченными на то лицами, в связи с этим никаких действий по ускорению подписания акта предпринимать не намеревались. Но важным обстоятельством здесь является то, что сам Д.А. этого не предполагал.

Адвокаты обратили внимание, что 6 мая 2025 г. В.Г. отклонил акт о приемке выполненных работ ввиду отсутствия исполнительной документации, о чем в указанную же дату сообщил И.Г. Данный факт свидетельствует о том, что их действия изначально были направлены именно на хищение денежных средств Д.А. путем обмана, а никак не на получение взятки. По словам Айдара Хызырова и Урала Ишбулатова, на факт наличия у подсудимых умысла именно на совершение мошенничества указывает и тот факт, что Д.А. просил помочь в подписании акта в срок до конца апреля 2025 г., однако подсудимые каких-либо действий для этого не предприняли.

Адвокаты отметили, что основная доказательственная база со стороны обвинения – это записи разговоров Д.А., В.Г. и И.Г. Это объективное доказательство, которое подтверждает факт получения денежных средств от Д.А. Сторона защиты не просто не оспаривала эти доказательства, а, напротив, считала: записи подтверждают, что подсудимые вводят в заблуждение Д.А. по поводу того, что якобы способствуют подписанию акта приема-передачи.

Кроме того, защитники пояснили, что согласование и подписание спорного акта должностными лицами «Т.» длились 23 дня. При этом для сравнения: другой аналогичный акт был согласован за четыре дня. Поэтому утверждение гособвинения о действиях В.Г. и И.Г., направленных на подписание акта, является не соответствующим фактическим обстоятельствам и противоречащим иным доказательствам уголовного дела. Они добавили: из протоколов допросов свидетелей обвинения, работающих в «Т.», не следует, что подсудимые предпринимали действия по подписанию актов приема-передачи в пользу «Г.» или каким бы то ни было способом осуществляли общее покровительство и попустительство по службе, выразившееся в непринятии мер ответственности в случае выявления нарушений при выполнении работ данной организацией. Таким образом, защита просила суд квалифицировать действия подсудимых по ч. 3 ст. 159 УК.

Суд признал подсудимых виновными в получении взятки

Рассмотрев дело, суд первой инстанции посчитал, что вопреки заявлению стороны защиты вина подсудимых в совершении преступления, предусмотренного п. «а», «в» ч. 5 ст. 290 УК, нашла свое подтверждение в ходе судебного заседания. Заявление стороны защиты о том, что деньги от Д.А. подсудимые получили на развитие бизнеса, опровергается исследованными в ходе судебного заседания доказательствами, в частности осмотрами записей разговоров между И.Г. и Д.А.

Суд не установил оснований для переквалификации действий подсудимых по фактам получения денежных средств на уголовный закон, предусматривающий ответственность за мошенничество. Он указал, что по смыслу закона содеянное квалифицируется как мошенничество в том случае, если должностное лицо путем обмана или злоупотребления доверием получило ценности за совершение в интересах дающего или иных лиц действий или бездействие либо за способствование таким действиям, которые оно не могло осуществить ввиду отсутствия соответствующих служебных полномочий или должностного положения. Между тем по настоящему делу установлено, что те действия или бездействие, выполнением которых подсудимыми была обусловлена передача им незаконного денежного вознаграждения, были непосредственно связаны с возложенными должностными полномочиями. Занимаемые подсудимыми должности относятся к категории руководителей.

Таким образом, приговором Кировского районного суда г. Уфы от 16 апреля 2026 г. В.Г. и И.Г. были признаны виновными в совершении преступления, предусмотренного п. «а», «в» ч. 5 ст. 290 УК, и каждому из них назначено наказание в виде 7 лет 2 месяцев лишения свободы со штрафом в размере 20-кратной суммы взятки, т.е. в размере 4 млн руб., и с лишением права заниматься деятельностью, связанной с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий в сфере нефтегазового сектора, на срок 6 лет.

Апелляция переквалифицировала действия осужденных, смягчив наказание

Защитники обжаловали приговор в апелляционном порядке, указывая на то, что суд первой инстанции неправильно квалифицировал действия осужденных. Они отметили, что по делам о получении взяток надлежит устанавливать, за какие конкретные действия в пользу взяткодателя получены предметы взятки и в чем конкретно выражались преступные действия виновного; приговор не может бить основан на предположениях и постановляется при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого подтверждена достаточной совокупностью исследованных доказательств.

Адвокаты подчеркнули: суд первой инстанции не учел, что подсудимые не имели объективной возможности совершить инкриминируемые действия. Показаниями свидетелей установлено, что в итоговом документе нет подписей подсудимых. Согласно приказу процедура согласования и подписания актов строго регламентирована, а подсудимые не являлись должностными лицами, которые подписывают итоговый акт выполненных работ. В суде установлено, что осужденные по своим должностям не являлись лицами, которые могут повлиять на принятие окончательного решения по подписанию итогового акта выполненных работ. Авторитета на службе они не имели, чтобы повлиять на руководство «Т.» в виде беспрепятственного подписания акта.

Читайте также
Пленум ВС конкретизировал постановления по делам о взяточничестве и злоупотреблении полномочиями
Больше всего поправок Пленум Верховного Суда внес в Постановление о судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях
24 декабря 2019 Новости

Ссылаясь на разъяснения, изложенные в п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях», показания взяткодателя Д.А. о том, что он передавал деньги В.Г. и И.Г. не за их подписи в согласовании, а за ускорение подписания всей комиссией итогового акта, чего осужденные сделать не могли, хотя под этим предлогом, введя Д.А. в заблуждение, похитили его денежные средства, адвокаты указали, что действия осужденных подлежат квалификации как мошенничество.

Государственный обвинитель также подал апелляционное представление на приговор, в котором указал, что назначенное наказание не соответствует тяжести содеянного и отношению осужденных к уголовно наказуемому деянию. Он также отметил, что государственное участие в АО «Т.» не только подтверждает статус И.Г и В.Г. как должностных лиц, но и усиливает общественную опасность их действий при получении взятки. В связи с этим прокуратура просила увеличить наказание осужденным в виде лишения свободы на более длительный срок.

Изучив материалы уголовного дела, Верховный Суд Республики Башкортостан не согласился с квалификацией действий осужденных, указав, что суд первой инстанции, правильно установив на основании исследованных доказательств фактические обстоятельства, дал им неверную юридическую оценку. Судебная коллегия отметила, что при рассмотрении уголовного дела в отношении В.Г. и И.Г. суд первой инстанции не в полной мере установил должностные полномочия осужденных как лиц, которым передавались денежные средства, не изучил пределы их должностной компетенции, не учел мотив передачи денежных средств Д.А. и разъяснения Верховного Суда.

В апелляционном определении указано, что согласно приговору осужденные совершили действия в виде подписания актов сдачи-приемки выполненных работ, однако один из них (акт № 33) был согласован и подписан в декабре 2024 г., в то время как согласно обвинению умысел на получение взятки у В.Г. и И.Г. возник только в апреле 2025 г.

Верховный Суд РБ подчеркнул: из исследованных судом доказательств, в том числе показаний свидетелей, установлено, что в силу занимаемого положения и должностных обязанностей В.Г. и И.Г. не могли повлиять на ускорение подписания акта выполненных работ от 22 апреля. После согласования ими акта выполненных работ данный акт должны подписать еще 3-4 исполнителя, без согласия которых как подписать акт, так и ускорить его исполнение по оплате невозможно. Должностные лица АО «Т.», обладающие полномочием на подписание актов о приемке выполненных работ, в подчинении В.Г. и И.А. не находились, принимали самостоятельное решение по подписанию, в частности, спорного акта от 22 апреля независимо от волеизъявления осужденных.

Как пояснила апелляция, при юридической оценке действий подсудимых по получению денежных средств от Д.А. судом не учтено, что эти денежные средства осужденные получили путем обмана Д.А. относительно реализации своих должностных полномочий в сфере влияния на решение вопроса об итоговом подписании акта выполненных работ и ускорение в последующем процесса получения Д.А. денежных средств по контракту.

Судебная коллегия пришла к выводу, что В.Г. и И.Г. не имели возможности с использованием своих должностных полномочий совершать действия, за которые они требовали и получили денежное вознаграждение от Д.А., т.е. за подписание актов, а равно за общее покровительство и попустительство по службе. Суд посчитал, что осужденные, действуя умышленно, группой лиц по предварительному сговору, используя свое служебное положение, заведомо зная, что не могут оказать содействие Д.А. в подписании актов выполненных работ, и, таким образом, обманув его, похитили чужое имущество, завладев денежными средствами Д.А. на общую сумму 200 тыс. руб.

Таким образом, Верховный Суд РБ изменил приговор Кировского районного суда г. Уфы, переквалифицировал действия осужденных на мошенничество с использованием служебного положения в крупном размере (ч. 3 ст. 159 УК), назначив В.Г. наказание в виде 3 лет, а И.Г. в виде 2 лет и 10 месяцев лишения свободы в исправительной колонии общего режима, со штрафом в размере 60 тыс. руб., с лишением права заниматься деятельностью, связанной с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий в сфере нефтегазового сектора, на 2 года.

Комментарии защитников

Айдар Хызыров в комментарии «АГ» поделился: ключевым доводом стороны защиты было то, что фактические обстоятельства дела не подтверждают квалификацию действий подзащитных как получение взятки. Адвокат отметил: Верховный Суд РБ согласился с их доводами о том, что суд первой инстанции не располагал достаточными доказательствами того, что подсудимые получили денежные средства именно в качестве взятки за использование должностных полномочий. Апелляционная инстанция пришла к выводу, что они действовали с целью хищения чужого имущества путем обмана. В частности, апелляционный суд указал на сознательное сообщение потерпевшему заведомо ложных сведений относительно возможности решения вопроса о подписании актов выполненных работ, подчеркнул защитник.

«На мой взгляд, принципиальное значение имело исследование не только факта передачи денежных средств, но и правового и фактического механизма их получения. Сами по себе использование служебного положения и получение денег от лица, заинтересованного в определенном результате, не освобождают суд от обязанности установить все признаки конкретного состава преступления. Необходимо доказать, за что именно передавались деньги, какими полномочиями обладали обвиняемые, могли ли они реально совершить действия, за которые, по версии обвинения, получили вознаграждение, и какова была действительная направленность их умысла», – считает Айдар Хызыров.

Адвокат рассказал: наиболее сложным в работе по делу было добиться того, чтобы указанные обстоятельства получили надлежащую правовую оценку в совокупности. По его словам, в делах о должностных преступлениях разграничение взяточничества и мошенничества требует тщательного анализа доказательств и точного установления субъективной стороны преступления. Здесь недостаточно сослаться на должностное положение обвиняемых или сам факт получения денежных средств: необходимо установить, соответствуют ли доказанные действия всем обязательным признакам предъявленного обвинения. Однако суды часто игнорируют данное требование, с сожалением заметил Айдар Хызыров.

«Апелляционное определение имеет значение для судебной практики. Оно показывает, насколько важно при квалификации должностных преступлений исходить из фактически установленных обстоятельств, а не подменять доказывание признаков состава преступления предположениями, основанными на должностном статусе обвиняемого. В результате рассмотрения дела ВС РБ переквалифицировал действия осужденных с п. “а”, “в” ч. 5 ст. 290 УК на ч. 3 ст. 159 УК. В отношении обоих наших подзащитных наказание было значительно снижено. Это существенный результат апелляционного пересмотра, подтверждающий практическую значимость последовательной и аргументированной защиты на всех стадиях уголовного судопроизводства», – прокомментировал защитник.

Его коллега, Урал Ишбулатов подчеркнул: приговор был изменен и действия подзащитных переквалифицированы ввиду того, что суд первой инстанции не учел, что подсудимые не имели объективной возможности совершить инкриминируемые действия. Адвокат пояснил: итоговый акт выполненных работ, который является основанием для удостоверения факта выполнения обязательств со стороны подрядчика и оплаты со стороны заказчика, подписывался только подрядчиком и генеральным директором АО «Т.» либо его заместителем. Кроме этого, согласно внутренним документам «Т.», изученным в суде первой инстанции, подсудимые не являлись должностными лицами, которые подписывали итоговый акт выполненных работ. Они по своим должностям не являлись лицами, которые могут повлиять на принятие окончательного решения по подписанию итогового акта выполненных работ, авторитета на службе подсудимые также не имели, чтобы как-то повлиять на высшее руководство в виде беспрепятственного подписания акта, отметил Урал Ишбулатов.

Адвокат обратил внимание, что подсудимые фактически и юридически не могли ускорить или повлиять на процесс подписания документа. Длительное согласование было вызвано исключительно поздним предоставлением исполнительной документации самим подрядчиком в лице Д.А. Защитник отметил, что доводы защиты были подкреплены ссылкой на Постановление Пленума ВС РФ № 24 от 9 июля 2013 г. и аналогичную позицию вышестоящих судов в других регионах (кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 26 августа 2021 г. № 77-2515/2021; приговор Новосибирского областного суда от 21 ноября 2014 г. по делу № 2-6/2014).

Урал Ишбулатов пояснил: суд первой инстанции доводы стороны защиты о том, что подсудимые не могли выполнить действия в пользу взяткодателя, парировал тем, что раз процесс согласования документа представляет поэтапную процедуру, то без подписи подсудимых итоговый документ не был бы подписан; подсудимые именно для согласования в своей части получили деньги. Адвокат отметил, что данные доводы суда также ошибочны и не нашли подтверждения в судебном заседании.

«Допрошенный в суде взяткодатель пояснил, что подсудимые требовали деньги не за подписание документа, а за его ускорение. На вопрос гособвинителя: “Денежные средства предназначались подсудимым для того, чтобы с их стороны не чинились препятствия, или в целом для того, чтобы ускорилось подписание?” взяткодатель ответил, что в целом для подписания всего документа. Также на вопрос председательствующего: “Что именно нужно было ускорить?” взяткодатель ответил: “Подписать акт”. На вопрос: “В своей части или со всей комиссией?” он ответил: “Итоговый акт”. То есть показаниями самого взяткодателя в суде установлено, что он деньги в виде взятки передал не за подпись подсудимых, а за ускорение согласования всей комиссией итогового документа, чего подсудимые не могли сделать, хотя под этим предлогом, введя в заблуждение потерпевшего, похитили его деньги. Эти ключевые показания взяткодателя вошли в протокол судебного заседания только после прослушивания аудиопротокола и внесенных замечаний на протокол стороной защиты», – поделился Урал Ишбулатов.

Рассказать:
Яндекс.Метрика