17 ноября в Федеральной палате адвокатов РФ состоялась пятая конференция по теме «Прекращение уголовного дела» в рамках проекта «АГ-Конференция – онлайн: самозащита прав и помощь адвоката». Проект реализуется в рамках Общероссийского проекта по оказанию бесплатной юридической помощи «Адвокаты – гражданам». Его организаторы – Федеральная палата адвокатов Российской Федерации, кафедра адвокатуры Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина, «Адвокатская газета», партнер – Союз молодых адвокатов России. Проект предназначен для широкой аудитории: граждан без юридического образования, которым необходимы разъяснения и советы по правовым вопросам, адвокатов и практикующих юристов, заинтересованных в обмене опытом работы по рассматриваемым категориям дел.
В начале конференции с приветственным словом выступила президент ФПА Светлана Володина. Она отметила, что адвокату, чтобы состояться в профессии, нужно знать уголовный процесс. Светлана Володина обратила внимание, что в конференции участвует созвездие выдающихся процессуалистов. Президент ФПА РФ выразила надежду, что такие мероприятия будут постоянными, и пожелала участникам хорошего обсуждения.
Спикером и модератором мероприятия выступила заместитель декана по научной работе юридического факультета Пермского государственного национального исследовательского университета, к.ю.н., адвокат, член Квалификационной комиссии АП Пермского края Ирина Килина. Она пояснила, что речь пойдет о процессуальных возможностях защитника и адвоката, когда он выступает представителем потерпевшего. Законодатель предусмотрел большое количество правовых институтов, которые позволяют индивидуализировать ответственность.
Модератор напомнила, что занимать позицию о необходимости прекращения уголовного дела по нереабилитирующим основаниям не следует в тех ситуациях, когда есть основания и возможность «побороться» за реабилитирующее основание, поскольку правовые последствия крайне негативные. Ирина Килина обратила внимание, что прекращение уголовного дела в связи с малозначительностью деяния влечет право на реабилитацию, однако в таком случае не стоит мотивировать свою позицию тем, что обвиняемый загладил вред, положительно характеризуется и т.д.
Говоря о нереабилитирующих основаниях, Ирина Килина указала, что защитник должен иметь представление о том, что основания и условия применения этих оснований крайне отличаются. К тому же Верховный Суд отметил, что правовые последствия принятия такого решения необходимо разъяснять обвиняемому. Модератор рассказала, что в первую очередь нужно предупреждать об изыскании процессуальных издержек. Кроме того, нужно говорить о конфискации имущества и о праве потерпевшего заявить гражданский иск.
Вице-президент ФПА РФ, заместитель председателя Комиссии Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов Нвер Гаспарян рассказал о примирении сторон как магистральном направлении уголовного судопроизводства. Он обратил внимание, что все лица, вовлеченные в уголовный процесс, в результате примирения являются выгодоприобретателями, а больше всего получает от этого потерпевший, потому что ему полностью возмещается ущерб. Спикер подчеркнул, что в уголовном судопроизводстве может быть вынесен обвинительный приговор, но вред не будет возмещен. Даже тогда, когда приговор предполагает взыскание ущерба посредством гражданского иска, это взыскание растягивается на долгие годы, и нередко потерпевший не получает вообще ничего. Говоря о том, что получает государство при примирении, он заметил, что в этом смысле потерпевший является центральной фигурой уголовного процесса, ему возмещается вред, он доволен результатами судопроизводства, а это и есть основная задача государства.
Нвер Гаспарян считает, что в ст. 6 «Назначение уголовного судопроизводства» УПК РФ следует добавить ч. 3, указывающую на то, что примирение сторон является одним из способов защиты прав и законных интересов потерпевших и допускается по условиям, предусмотренным уголовно-процессуальным законом. Тем самым примирение станет возможным по тяжким и особо тяжким статьям. Чтобы суд и УПК учитывали состоявшееся примирение, необходимо в ст. 61 УК РФ, предусматривающую перечень смягчающих обстоятельств, добавить новое смягчающее обстоятельство – состоявшееся примирение сторон, выразившееся в прощении потерпевшим обвиняемого и в полном заглаживании причиненного вреда. Нвер Гаспарян предложил приравнять по правовым последствиям состоявшееся примирение к достижению досудебного соглашения, назначать наказание ниже низшего предела или условное осуждение даже по тяжким преступлениям.
В заключении Нвер Гаспарян отметил, что право на примирение сторон по тяжким и особо тяжким преступлениям, не связанное с прекращением уголовных дел, способно снять накопившиеся противоречия и межличностные антагонизмы, оздоровить психологическую атмосферу в обществе. Одновременно с этим потерпевший получит полное возмещение вреда, а подсудимый – мягкое наказание.
Заведующая кафедрой уголовно-процессуального права им. Н.В. Радутной Российского государственного университета правосудия им. В.М. Лебедева, д.ю.н. профессор, член Научно-консультативного совета при ВС РФ Оксана Качалова подняла вопрос о перспективах развития института примирения сторон в уголовном судопроизводстве. Она отметила, что ежегодно около 64% осужденных – это лица, которые не имеют постоянного источника дохода. В итоге получается ситуация, когда государство, гарантируя потерпевшему возмещение вреда, причиненного преступлением, фактически не имеет механизма, который мог бы этот вред возместить.
Спикер сообщила, что в данный момент Минюст России разработал законопроект, согласно которому дознаватель, следователь и суд не «вправе», а «обязаны» прекратить уголовное дело по тем составам преступления, которые не представляют значительной общественной опасности, и там, где есть потерпевший, если состоялось примирение и вред возмещен. Однако Генеральная прокуратура, МВД, Следственный комитет и другие госорганы полагают, что безальтернативность прекращения может привести к необоснованным решениям, которые не учитывают обстоятельства дела, в том числе неправомерное воздействие на потерпевших; кроме того, статистика не доказывает неэффективности действующего регулирования и перечень составов преступлений недостаточно обоснован.
По мнению Оксаны Качаловой, безальтернативность можно заменить обязательностью, которая обусловлена проверяемыми условиями – потерпевший свободно выразил волю на примирение, с чем согласен обвиняемый, а вред заглажен полностью. Другой вариант – ввод презумпции прекращения с мотивированным исключением: «То есть при примирении с потерпевшим и возмещении вреда дело подлежит прекращению, но правоприменитель вправе отказать, если вынесет мотивированное постановление с указанием конкретных обстоятельств. Например, данные о воздействии на потерпевшего, неполнота возмещения, необходимость защиты публичного интереса».
Оксана Качалова обозначила процессуальные пробелы качественного достижения примирения и надежные гарантии для участия в процедуре. Так, не регламентируется, как именно стороны должны примириться. Кроме того, нет самостоятельного документа, где были бы прописаны условия заглаживания вреда. По ее мнению, нужно также на должностных лиц возложить обязанность разъяснять сторонам права на примирение и проверять возможность примирения на разных стадиях производства с фиксацией этого в процессуальных актах.
Вице-президент ФПА РФ Евгений Рубинштейн указал на актуальные вопросы прекращения уголовных дел в связи с примирением с потерпевшим, где последствием этого преступления явилась смерть лица. Он привел примеры разных дел, по которым Верховный Суд либо отменил прекращение, либо прекратил уголовные дела по ДТП в связи с примирением и заглаживанием вреда, то есть, заметил спикер, единой позиции по таким делам еще нет.
Говоря о ст. 264 «Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств» УК, он заметил, что ВС РФ опирается на доктрину, согласно которой данная статья имеет двухобъектный состав и загладить вред общественным отношениям невозможно. У лица, которое освобождается от уголовной ответственности, остается возможность продолжать управлять транспортным средством. Евгений Рубинштейн полагает, что можно в качестве иной меры уголовного права предусмотреть возможность лишения лица водительского удостоверения. Кроме того, спикер обратил внимание на ситуацию, когда обращение адвоката к потерпевшему или обращение подозреваемого или обвиняемого к потерпевшему с просьбой разрешить вопрос о примирении, заглаживании вреда рассматривается оппонентами как один из способов воздействия на потерпевших.
Доцент кафедры уголовного права МГЮА им. О.Е. Кутафина Анастасия Рагулина обратила внимание на асимметрию императивного и дискреционного оснований освобождения от уголовной ответственности (ст. 75 и 76.1 УК). В своей презентации (прикрепить - Асимметрия_оснований_освобождения) она обратила внимание, что при освобождении лица от уголовной ответственности по преступлениям небольшой и средней тяжести в первую очередь говорится о том, что отпала общественная опасность лица, совершившего преступление. Получается, что при совершении тяжкого или особо тяжкого преступления общественная опасность тоже может отпасть или хотя бы уменьшиться.
Анастасия Рагулина заметила, что исходя из ст. 75 УК общественную опасность утрачивает именно лицо, совершившее преступление. Согласно ч. 2 ст. 76.1 УК лицо подлежит освобождению от уголовной ответственности в связи с возмещением ущерба. По ее мнению, между этими нормами может возникнуть коллизия, так как при невыполнении всех условий ч. 2 ст. 76.1 УК лицо может подпадать под ст. 75 Кодекса, и переход обеспечивается только денежной выплатой. При этом освобождение по ст. 76.1 и ст. 28.1 УК императивно, в то время как ст. 75 и ст. 28 Кодекса предусматривают, что лицо «может быть освобождено». Спикер обратила внимание и на поведение потерпевшего, когда он, например, видя, что водитель нетрезв, садится в машину.
Доцент кафедры уголовно-процессуального права Северо-Западного филиала РГУП им. В.М. Лебедева (г. Санкт-Петербург), к.ю.н., член АП Ленинградской области Ольга Поликарпова рассказала о не отраженных в законе процессуальных возможностях примирения и деятельного раскаяния в уголовных делах о тяжких преступлениях. Она напомнила, что ч. 6 ст. 15 УПК с учетом фактических обстоятельств преступления и степени общественной опасности позволяет снизить категорию и предусматривает возможность снижения категории преступления не только по преступлению средней тяжести, но и по тяжкому и особо тяжкому преступлению. «Это как раз выход для правоприменителей для последующей возможности освобождения от наказания или как минимум снижения ответственности при вынесении обвинительного приговора в отношении лица, подвергнутого уголовному преследованию», – пояснила спикер.
В то же время Ольга Поликарпова обратилась к статистике Судебного департамента при Верховном Суде РФ о деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в части уголовных дел и заметила, что суды реже стали учитывать деятельное раскаяние, снижение степени общественной опасности как самого лица, его совершившего, так и признание не столь существенной общественной опасностью того деяния, которое совершено.
Последним прозвучал доклад адвоката Ставропольского края Овагима Арутюняна на тему «Прекращение уголовного дела (преследования) и освобождение от уголовной ответственности в суде кассационной инстанции: актуальные позиции КСОЮ и Верховного Суда Российской Федерации». Он рассказал о ситуациях, когда обвиняемый был согласен примириться с потерпевшим, возместить ущерб, но категорически отказывался признавать вину. В таких случаях суды отказывают в прекращении дела, заметил спикер.
Адвокат привел пример прекращения дела в связи с малозначительностью деяния, в котором суд признал за обвиняемым право на реабилитацию. Когда дело дошло до Верховного Суда, тот отменил судебное решение кассационной инстанции, которая признала право на реабилитацию, и заметил, что в решении не указано, в чем заключается незаконность или необоснованность уголовного преследования обвиняемого, который согласился с правовой оценкой деяния. При этом, как заметил Овагим Арутюнян, ВС РФ в 2020 г., в 2023 г. и в 2024 г. выносил противоположные решения по делам, где деяние было признано малозначительным, и также признавал право на реабилитацию. Он указал, что мнение потерпевшего, как и гособвинителя, не является определяющим для суда при вынесении решения. Кроме того, суды при решении вопроса о прекращении уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим должны в судебном заседании установить осознанность и добровольность заявления потерпевшего такого ходатайства.
Также Овагим Арутюнян рассказал о ситуации, когда суд отказал в возмещении ущерба лицу, в отношении которого уголовное дело было прекращено по нереабилитирующему основанию – истечение срока давности – за незаконное применение к нему меры пресечения. Представители следственного комитета и прокуратуры возражали на том основании, что лицо дало согласие на прекращение уголовного дела по нереабилитирующему основанию, значит, не имеет права на компенсацию. Однако вышестоящий суд согласился с защитой в том, что лицо давало согласие на прекращение уголовного дела по нереабилитирующему основанию относительно самого факта уголовного преследования, но это не значит, что оно не имеет права на возмещение ущерба за незаконное применение меры пресечения.
Спикер напомнил также, что в Определении Конституционного Суда от 4 июня 2007 № 519-О-О отмечается, что, по смыслу ст. 25 УПК, хотя и написано, что суд вправе прекратить дело в связи с примирением с потерпевшими, суды не вправе принимать такое решение произвольно – оно должно основываться на законе.
В заключение главный редактор «Адвокатской газеты» Мария Петелина поблагодарила участников конференции, указав на большое количество практически полезной информации, которая была приведена в докладах.

