Ввиду того, что Россия не относится к странам с системой прецедентного права, а в законодательстве периодически выявляются пробелы, на практике возникает множество вопросов по поводу применения законодательных норм.
Порой одни и те же обстоятельства либо правоотношения суды разных инстанций оценивают по-разному, несмотря на то, что Верховный Суд РФ в своих постановлениях высказывается по многим спорным вопросам. Тем не менее эти правовые позиции имеют характер рекомендаций, и судьи при принятии решений зачастую действуют по своему внутреннему убеждению, руководствуясь законом и совестью (ст. 17 УПК РФ).
В судебной практике порой наблюдаются противоречия и казусы. Встречаются они и в уголовном судопроизводстве, существенно влияя на принятие решений.
Приведу примеры из собственной адвокатской практики.
В одном из уголовных дел я на правах защитника заявил ходатайство об отводе судьи. В нарушение требований ст. 65 и 256 УПК ходатайство было рассмотрено без удаления в совещательную комнату, после чего принято решение об отказе в его удовлетворении.
Таким образом, постановленный по делу обвинительный приговор противоречил требованиям закона как вынесенный незаконным составом суда ввиду фактически не рассмотренного в установленном порядке ходатайства об отводе судьи.
На поданную, в том числе по данному поводу, жалобу апелляционная инстанция указала, что ходатайство рассмотрено в соответствии с законом и нарушения отсутствуют. В апелляционном постановлении отмечалось, что «разрешение ходатайств судом на месте, без удаления в совещательную комнату не противоречит требованиям ст. 271 УПК РФ»1. При этом суд не учел ст. 65 УПК, которой установлено, что «отвод, заявленный судье, разрешается судом в совещательной комнате с вынесением определения или постановления».
В связи с тем, что для разрешения заявленного судье отвода требуется проанализировать основания, послужившие поводом к этому, желательно обсудить все доводы лица, заявившего ходатайство. Закон обязывает выполнять такие действия в совещательной комнате. О принятом решении выносится определение суда или постановление судьи. Оно, как любой процессуальный документ, должно состоять из трех частей: вводной, описательно-мотивировочной и резолютивной. Во вводной части указываются: место и время вынесения решения, официальное наименование суда, состав суда (Ф.И.О. судьи/судей), основания для вынесения решения (кем и когда, по каким основаниям заявлен отвод). В описательно-мотивировочной части обосновывается решение об отводе в случае признания ходатайства подлежащим удовлетворению либо об отказе, если аргументы заявителя несостоятельны, со ссылками на нормы закона и имеющиеся в деле доказательства. В резолютивной части излагается решение суда по существу заявленного ходатайства.
В рассматриваемом случае такое постановление судом не выносилось и в материалах дела отсутствовало, что также подтверждалось протоколом судебного заседания и аудиозаписью.
В то же время по данному вопросу Верховный и Конституционный суды РФ указывали следующее:
- заявленный председательствующему отвод рассмотрен без удаления в совещательную комнату, как и письменное ходатайство адвоката о прекращении уголовного дела в отношении подсудимого. Таким образом, приговор вынесен с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, поэтому не может быть признан законным и обоснованным2;
- если заявленный отвод судье подлежал удовлетворению или решение по заявленному отводу не было принято либо принято с нарушением процедуры, данное обстоятельство признается существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену приговора, определения, постановления суда3;
- положения ст. 65 УПК не предполагают возможности произвольного, без учета оснований, предусмотренных ст. 61 и 63 Кодекса, решения вопроса об отводе судьи и не освобождают суд, разрешающий этот вопрос, от обязанности обосновать свои выводы ссылками на конкретные обстоятельства дела. Справедливость и беспристрастность решения суда гарантируются совокупностью уголовно-процессуальных средств и процедур, включая порядок рассмотрения заявления об отводе. К таким средствам и процедурам относится также контроль со стороны вышестоящих судебных инстанций, обязанных при выявлении того, что приговор или иное судебное решение вынесены незаконным составом суда, отменить его и направить уголовное дело на новое рассмотрение4.
Несмотря на приведенные правовые позиции ВС и КС, кассационная жалоба защиты оставлена без удовлетворения5.
Еще один пример парадокса. В ходе расследования уголовного дела было нарушено право подозреваемой на защиту, поскольку она не была своевременно ознакомлена с постановлением о назначении судебно-медицинской экспертизы и в связи с этим лишена возможности ставить вопросы, заявлять отвод эксперту, присутствовать при проведении исследования и т.д. Выполненные на основании таких постановлений экспертизы и, соответственно, экспертные заключения являются недопустимыми доказательствами, поскольку получены на основании постановлений, составленных с нарушением уголовно-процессуального закона. В связи с этим необходимы назначение и проведение дополнительной экспертизы по делу с учетом вопросов, поставленных стороной защиты.
Поскольку в данном случае были нарушены процедура и требования закона, а также с учетом того, что судмедэкспертиза проведена до возбуждения уголовного дела и она не ответила на все поставленные вопросы, на разрешение эксперта представлены не все медицинские документы, в соответствии со ст. 144 ч. 1.2 УПК необходимы назначение и проведение повторной экспертизы.
Данные обстоятельства нашли отражение в Определении Конституционного Суда от 18 июля 2004 г. № 206-О.
Согласно ч. 1.2 ст. 144 УПК сведения, полученные в ходе проверки сообщения о преступлении, могут быть использованы в качестве доказательств при условии соблюдения положений ст. 75 и 89 Кодекса. Если после возбуждения уголовного дела стороной защиты или потерпевшим заявлено ходатайство о производстве дополнительной либо повторной судебной экспертизы, оно подлежит удовлетворению.
В рассматриваемом случае в удовлетворении ходатайства защиты о проведении повторной судебной экспертизы суд необоснованно отказал.
Экспертное заключение было положено в основу обвинительного приговора, что позволяет утверждать о нарушении права на защиту6.
При этом судебная практика исходит из следующего:
- «Судебная коллегия, не оспаривая свободу оценки доказательств по делу, в том числе выводов заключения экспертизы в отношении ФИО8, проведенной до возбуждения уголовного дела, учитывает, что указанные положения ч. 1.2 ст. 144 УПК прямо предписывают удовлетворять ходатайства сторон о назначении дополнительной судебной экспертизы в рамках возбужденного уголовного дела и считает, что указанный отказ свидетельствует о нарушении права подсудимого на защиту. При таких обстоятельствах судебные решения подлежат отмене с передачей уголовного дела на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе»7;
- «Верховный Суд Республики Крым при рассмотрении жалобы защиты, в которой в том числе обращалось внимание на указанные нарушения и необоснованный отказ в проведении повторной судебной экспертизы, пришел к выводу, что они являются несущественными и не повлияли на законность принятого решения»8.
Ситуация усугубляется тем, что в России не признается «судебный прецедент» – положительное для защиты решение, даже принятое на уровне Верховного Суда РФ, не является гарантией вынесения такого же судебного решения в ином аналогичном деле.
Приведу еще один пример.
Уголовное дело по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ было возбуждено 24 августа 2022 г. По подозрению в совершении указанного преступления был задержан А. До этого он подвергался административному аресту за нахождение в пьяном виде в общественном месте.
Протокол о задержании А. в порядке ст. 91 УПК составлен 24 августа 2022 г. в 15:40, тогда как фактически он был задержан в 01:30 после освобождения из ИВС. Находясь под контролем сотрудников полиции, А. не имел возможности самостоятельно передвигаться, принимать решения о месте своего нахождении и после отбытия административного ареста был доставлен под конвоем в следственный отдел. Кроме того, с А. в период нахождения под административным арестом с 18 по 24 августа 2022 г. незаконно проводились проверочные действия по факту покушения на изнасилование несовершеннолетней, и 19 августа следователем отобрана явка с повинной в нарушение требований УПК в отсутствие защитника. При отобрании явки с повинной А. не были разъяснены его права и обязанности, а также требования ст. 51 Конституции РФ.
При таких обстоятельствах в соответствии с требованиями ст. 75 УПК явка с повинной не может быть признана допустимым доказательством по уголовному делу и подлежит исключению.
Соглашение на защиту мы заключали с родственниками А. в его интересах. 24 августа я прибыл в следственный отдел для защиты А., предварительно выписав ордер. Однако подзащитный написал заявление об отказе от защитника по соглашению, в связи с чем ему был предоставлен защитник по назначению.
Согласно показаниям А., данным в судебном заседании, на него оказывалось давление, чтобы он отказался от защитника по соглашению, тогда в отношении него не будет избрана мера пресечения в виде стражи.
После избрания судом в отношении А. самой строгой меры пресечения он обратился с заявлением о моем допуске к участию в деле в качестве защитника, однако допущен к защите я был только 17 октября того же года – спустя почти два месяца, что также свидетельствует о грубом нарушении права обвиняемого на защиту.
Несмотря на отказ подсудимого от явки с повинной, принятой в отсутствие защитника, и своих первоначальных показаний, суд не посчитал эти доказательства недопустимыми и сослался на них в обвинительном приговоре9 – иных доказательств по делу не было.
Один из принципов Джона Д. Рокфеллера гласит: «I believe that the law was made for man and not man for the law» («Я верю, что закон создан для человека, а не человек для закона»).
Таким образом, позиции двух разных систем права схожи по сути. Различие – в практике применения законодательства. Роль адвоката в отстаивании принципов правосудия, закрепленных в законе, весьма существенна, и необходимо решительно идти к цели соблюдения законности и вынесения справедливого решения в отношении доверителя.
3 сентября 2026 г. вступил в силу Федеральный конституционный закон от 4 августа 2026 г. № 3-ФКЗ, закрепивший руководящий характер разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по вопросам судебной практики.
Председатель ВС Игорь Краснов в ходе совещания с председателями федеральных судов, состоявшегося 21 октября 2025 г., подчеркнул, что Верховный Суд будет последовательно работать над устранением региональных различий в судебной практике, укреплением принципа правовой определенности и гарантии равных правовых условий для всех участников процесса.
Хочется надеяться, что единообразие судебной практики, основанной на нормах закона, будет соблюдаться по всей стране, и казусы, подобные описанным, будут исключены.
1 Постановление Верховного Суда Республики Крым от 2 октября 2023 г. по делу № 22-2950/2023.
2 Определение ВС РФ от 15 мая 2006 г. № 69-О06-8сп.
3 Определение ВС РФ № 1-Д13-4.
4 Определения Конституционного Суда РФ от 19 марта 2009 г. № 237-О-О; от 21 ноября 2013 г. № 1807-О; от 29 мая 2014 г. № 1048-О и др.
5 Кассационное постановление Четвертого КСОЮ от 25 января 2024 г. по делу № 77-143/2024; Постановление ВС РФ от 28 марта 2024 г. по делу № 127-УКС24-42-К4.
6 Приговор Евпаторийского горсуда от 4 ноября 2023 г. по делу № 1- 279/2023.
7 Кассационное определение Пятого КСОЮ от 27 мая 2021 г. по делу № 77-642/2021.
8 Апелляционное определение ВС РК от 5 марта 2024 г. по делу № 22-578/2024.
9 Приговор Сакского райсуда от 25 августа 2023 г. по делу № 1- 51/2023.






