Аффидевит в качестве письменного доказательства в арбитражном процессе с позиции ст. 64 АПК РФ не свойствен российской правовой системе – в отличие от зарубежных систем права, где он является процессуальным документом, подтверждающим показания свидетелей (например, в США, Великобритании и других государствах Западной Европы). Несмотря на это, указанный вариант фиксации сведений о тех или иных обстоятельствах встречается и в отечественных арбитражных судах, что в значительной мере обусловлено ростом количества рассмотренных дел с участием зарубежных компаний, в которых стороны для обоснования их позиций прибегают к нетрадиционным для российской правовой системы документарным средствам доказывания1.
В данном контексте имеет смысл небольшая ремарка о том, как в российском законодательстве следует понимать аффидевит в правовом значении, аналогичном существующему в английском и (или) американском праве, а также определить соотношение «классического» аффидевита со смежными понятиями, используемыми в англо-саксонской системе права, – такими как depositions, declarations и т.д.
На мой взгляд, в российском праве под термином «аффидевит» понимается добровольное показание (заявление) лица, выступающего в роли свидетеля, о тех или иных фактах (обстоятельствах), составленное в письменной форме и заверенное нотариусом. При этом в данном документе не допускаются оценочные суждения, мнения или выводы лица, поставившего свою подпись под аффидевитом. После того как лицо ознакомилось с составленным нотариусом с его слов аффидевитом, удостоверилось, что внесенные в документ сведения верны, и поставило под ним свою подпись, всю полноту ответственности за возможное указание ложной информации будет нести именно лицо, подписавшее аффидевит, но ни в коем случае не нотариус, который не проверяет содержание аффидевита на достоверность (это является прерогативой суда).
Таким образом, аффидевит по правовой сущности и содержанию может быть в форме depositions (т.е. свидетельских показаний, например показаний юриста и т.д.) либо declaration (т.е. заявления лица об известных ему фактах и обстоятельствах, имеющих правовое значение для дела). Соответственно, depositions и declarations могут быть облечены в форму аффидевита. Учитывая специфику отечественного законодательства, документ должен быть строго формализован, не может содержать оценочных суждений, личных мнений или выводов лица, подписавшего аффидевит, и обязательно нотариально удостоверен.
Что касается формализации аффидевита, отмечу, что несмотря на незначительную судебную практику по этому вопросу, формальные требования к данному документу должны быть соблюдены, а именно он должен:
- именоваться «аффидевит» (по аналогии, к примеру, с наименованием «вексель»);
- содержать непосредственно письменное заявление (показание) лица;
- быть подписан лицом, давшим показания (сделавшим заявление);
- включать подпись лица, сделавшего заявление (давшего показания), которая должна быть удостоверена нотариусом с указанием даты подписи лица на аффидевите;
- иметь сведения о регистрации аффидевита в нотариальном реестре (по аналогии с регистрацией доверенностей или иных удостоверяемых в нотариальном порядке документов).
В зависимости от содержания аффидевита и подписавшего его субъекта он может выступать в российском судопроизводстве в различных качествах. Преимущественно он используется для юридического оформления свидетельских показаний о фактах либо заявлений об известных лицу обстоятельствах дела, имеющих прямое отношение к рассматриваемому спору. Примером такого использования аффидевита могут являться заявления представителя иностранного юрлица об известных ему обстоятельствах, имеющих значение для дела.
В связи с этим представляет интерес рассмотренное Арбитражным судом г. Москвы 4 октября 2017 г. дело № А40-33480/17-31-312 с участием российской и швейцарской компаний. Суть спора – доказывание исключительных прав на предмет дизайнерской мебели. Поскольку законодательством РФ такой процессуальный документ, как аффидевит, в принципе не предусмотрен, его принятие в качестве доказательства не соответствует требованию ст. 68 АПК о допустимости доказательств. Следовательно, обсуждаемый документ, по сути, подлежал отклонению судом.
Тем не менее суд первой инстанции принял аффидевит наряду с другими представленными сторонами доказательствами, так как посчитал его в рамках рассматриваемого спора допустимым доказательством. Действительно, круг письменных доказательств трактуется процессуальным законодательством довольно широко. Позицию АСГМ в этом вопросе поддержал Суд по интеллектуальным правам, указав в Постановлении от 27 марта 2018 г., что по смыслу ч. 1 ст. 64 АПК аффидевит относится к иным доказательствам и оценен судами в совокупности с иными имеющимися в деле доказательствами.
Судебная практика свидетельствует и о другом правовом подходе, также заслуживающем внимания: если аффидевит отвечает критериям относимости, допустимости и у судов нет оснований полагать, что такие показания, данные под присягой, в установленном порядке признаны не соответствующими действительности, а также если содержание аффидевита не опровергается другими изложенными в материалах дела сведениями и документами, то допускается признание аффидевита в качестве доказательства факта принадлежности исключительных прав истцу (Постановление СИП от 15 марта 2016 г. № С01-75/2016 по делу № А50-27121/2014).
С учетом правового подхода судов к столь неоднозначному письменному доказательству, как аффидевит, хотелось бы обратить внимание и на противоположную позицию судов относительно принятия аффидевита как надлежащего доказательства по делу. Показательны в этом плане постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 4 декабря 2014 г. № 09АП-48490/2014 по делу № А40-46885/14 и Суда по интеллектуальным правам от 20 февраля 2015 г. № С01-18/2015 по делу № А40-46885/2014.
В частности, СИП прямо указал (подтвердив тем самым позицию апелляционной инстанции), что российское законодательство не предусматривает такого документа, как аффидевит, в связи с чем квалифицировал данное доказательство как недопустимое на основании ст. 68 АПК.
Судами также отмечено, что аффидевит как процессуальный документ – в отрыве от документов, непосредственно подтверждающих возникновение у правообладателя исключительных прав на объект авторского права, – не может рассматриваться в качестве иного документа и материала с позиции ст. 89 АПК, поскольку в российском процессуальном законодательстве свидетель сообщает известные ему сведения устно.
По предложению суда свидетель может изложить показания, данные устно, в письменной форме. Показания, изложенные в письменной форме, приобщаются к материалам дела (ч. 3 ст. 88 АПК). То есть письменная форма свидетельских показаний не заменяет устную форму их дачи суду, что является реализацией одного из основных принципов арбитражного процесса – непосредственность судебного разбирательства (ст. 10 АПК).
Учитывая изложенное, специалисту в области права, занимающемуся судебно-арбитражной практикой в сфере интеллектуальной собственности, при подготовке доказательственной базы по делу (либо, напротив, по оспариванию правовой позиции оппонентов в суде) стоит иметь в виду, что аффидевит будет являться эффективным документарным средством доказывания только в совокупности с другими документами, подтверждающими, как уже отмечалось, возникновение у правообладателя исключительных прав на объект ИС. Представляется, что в качестве единственного средства доказывания аффидевит может оказаться в российском суде недостаточно эффективным ввиду отсутствия в законодательстве четкого правового регулирования данного инструмента.
Рассматривая правовую природу аффидевита, можно сделать вывод, что он, будучи наиболее востребованным документом у юристов в сфере интеллектуальной собственности, является перспективным в качестве средства доказывания и в других категориях споров, в частности корпоративных или вещно-правовых, и может эффективно применяться как в экономических (арбитражных) спорах, так и в гражданско-правовых делах в судах общей юрисдикции (третейских судах).
В целом аффидевит представляется перспективным и необходимым средством доказывания, в том числе для отечественного правопорядка, в связи с чем целесообразно на законодательном уровне рассмотреть вопрос о внесении такого понятия в арбитражно-процессуальное и гражданско-процессуальное законодательство РФ.
1 При подготовке статьи не рассматривались иные категории дел, кроме споров в сфере интеллектуальной собственности.
