×

Кремация как нарушение ст. 8 Конвенции

ЕСПЧ поддержал свои позиции о выдаче тел убитых, но не стал рассматривать жалобу в иных важных аспектах
Мацев Рустам
Мацев Рустам
Адвокат проекта «Правовая инициатива»

Европейский Суд вынес Постановление по делу «Гацалова против России» по жалобе вдовы предполагаемого боевика, убитого в ходе пресечения теракта, в связи с кремацией тела покойного по решению российских властей.

Читайте также
ЕСПЧ: Решение властей о кремации тела и тайном захоронении террориста нарушает права его близких
Как пояснил Суд, власти РФ вышли за пределы приемлемых границ собственного усмотрения, что нарушило справедливый баланс между правом супруги покойного на защиту своей частной и семейной жизни и общественными интересами
14 Мая 2021 Новости

В деле Заремы Гацаловой, чьи интересы в Европейском Суде представлял проект «Правовая инициатива», ЕСПЧ сохранил ранее высказанную позицию по вопросу выдачи для захоронения тел убитых родственников1. Отказ в выдаче тела родственникам для захоронения согласно их традициям является вмешательством в частную и семейную жизнь по смыслу ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция). Между тем Европейский Суд допускает, что не всякое подобное вмешательство является нарушением права, предусмотренного ст. 8 Конвенции.

По общим правилам, в соответствии со ст. 8 Федерального закона «О погребении и похоронном деле» супругу, близким родственникам, иным родственникам, а также законному представителю умершего или иному лицу, взявшему на себя обязанность осуществить погребение, по их требованию гарантируется выдача тела умершего, которая не может быть задержана на срок более двух суток с момента установления причины смерти.

В части сроков выдачи тел законодатель ограничивает право их получения для захоронения только с целью проведения судебной экспертизы по установлению причин смерти и опознания трупа. Иных оснований для затягивания выдачи законодательством не предусмотрено. Опознание и судмедэкспертиза, как правило, проводятся сразу после доставления трупа в морг. При этом для проведения генотипоскопической экспертизы сами тела, по сути, не требуются – достаточно мазка слюны, образца крови и иных биоматериалов без исследования тела целиком, однако следствие зачастую игнорирует эти особенности, ссылаясь на длительный срок проведения генетической и других экспертиз трупа.

Тем же Законом регулируется вопрос о погребении лиц, чья смерть наступила в результате пресечения их террористической деятельности. Согласно ст. 14.1 погребение лиц, уголовное преследование в отношении которых в связи с их участием в террористической деятельности прекращено из-за смерти, наступившей в результате пресечения данной террористической акции, осуществляется в порядке2, установленном Правительством РФ. Тела указанных лиц для захоронения не выдаются, о месте захоронения не сообщается.

Сам факт установленного на законодательном уровне безоговорочного отказа в выдаче тел убитых в ходе контртеррористической операции (без индивидуального разбирательства по каждому лицу) является нарушением ст. 8 Конвенции. Вмешательство в частную и семейную жизнь является обоснованным, только если обусловлено интересами национальной безопасности и охраной общественного порядка в демократическом обществе, что может и должно быть аргументированно установлено в каждом конкретном случае. Однако в судебно-следственной практике указанная норма Закона позволяет должностным лицам принимать дискретные решения в пользу отказа в выдаче тела для захоронения, что, как правило, является неоправданным вмешательством в частную и семейную жизнь, лишая родственников права прощания с покойным и погребения согласно их традициям.

Кроме того, Закон о погребении и похоронном деле нередко применяется на практике без каких-либо исключений. Так, в постановлении по делу «Куштова против России» (жалоба № 21885/07) ЕСПЧ пришел к выводу, что указанный Закон не предоставлял заявителям «достаточных процессуальных гарантий против произвола» как до, так и после вынесения Конституционным Судом постановлений от 28 июня 2007 г. № 8-П и от 14 июля 2011 г. № 16-П. Отмечу, что при формальном проигрыше в ЕСПЧ государство-ответчик выиграло все дела данной категории.

К сожалению, Европейский Суд, выявив в рассматриваемом деле нарушения ст. 8 Конвенции и ст. 13 в совокупности со ст. 8, в очередной раз не стал рассматривать жалобу в рамках нарушений ст. 3 и 9 Конвенции, о чем судья от Албании Дариан Павли, не согласившийся с позицией большинства коллег, высказал особое мнение, которое я полностью разделяю. Как отметил Дариан Павли, кремация тела покойного мужа заявительницы была серьезным вмешательством в свободу ее вероисповедания в соответствии с религией ислама, запрещающего сожжение человеческого тела. По мнению албанского судьи, одно дело – не вернуть тело покойного его семье, другое – избавиться от него способом, не совместимым с основными постулатами религии.

Кроме того, ЕСПЧ, назначив заявительнице 2 тыс. евро в качестве возмещения судебных издержек на оплату работы ее представителей в Суде, не счел важным назначить компенсацию морального вреда в связи с нарушением ст. 8 Конвенции, несмотря на то что восстановить нарушенное право невозможно даже теоретически, так как тело Тимура Гацалова было кремировано. Полагаю, одного признания нарушения права недостаточно, тем более учитывая, что государство-ответчик зачастую исполняет постановления Европейского Суда только в части выплаты компенсаций, а в остальных частях – нет. Россия даже в большей, нежели ЕСПЧ, степени признает важность и сакральный характер потребности человека в прощании с умершими родственниками в соответствии с религиозными и культурными традициями народов страны. Более того, авраамические традиции, которые соблюдают мусульмане, иудеи и христиане, в том числе православные, категоричны в вопросах придания тел усопших земле. Таким образом, когда государство лишает родственника возможности похоронить убитого в ходе контртеррористической операции, оно таким образом дополнительно «наказывает» в первую очередь родных и близких покойного, понимая культурно-религиозный контекст и менталитет народов России, в отличие от Европейского Суда, который не считает, что невозможность проститься с покойным родственником (в том числе в соответствии с религиозными традициями) является формой страдания.

В рассматриваемом случае ЕСПЧ и государство-ответчик оказались солидарны в вопросе отказа в выдаче тела для захоронения – разногласия заключаются лишь в процедурном аспекте при определении интересов национальной безопасности и охраны общественного порядка в демократическом обществе.

Таким образом, обращения в ЕСПЧ по данной категории нарушений, на мой взгляд, теряют для заявителей практический смысл: выводы Европейского Суда не оставляют надежды на изменение его позиции относительно выдачи тел для захоронения. На мой взгляд, гораздо важнее добиваться изменений в законодательстве и правоприменительной практике на национальном уровне, учитывая, что и в Конституционном Суде не было полного единодушия по обсуждаемому вопросу3.


1 См., например, постановления по делам «Prettyv. The United Kingdom» (№ 2346/02, § 61, ECHR 2002-III), «Pannullo and Forte v. France» (№ 37794/97, §35–36, ECHR 2001-X), «Girard v. France» (№ 22590/04, § 107, 30 июня 2011 г.), а также по делу «Сабанчиева и другие против России» (№ 38450/05).

2 Положение о погребении лиц, смерть которых наступила в результате пресечения совершенного ими террористического акта, утвержденное Постановлением Правительства РФ от 20 марта 2003 г. № 164 (ред. от 28 июля 2011 г.).

3 См. особые мнения судей Гаджиева Г.А., Кононова А.Л. и Эбзеева Б.С. к Постановлению КС от 28 июня 2007 г. № 8-П «По делу о проверке конституционности статьи 14.1 Федерального закона “О погребении и похоронном деле” и Положения о погребении лиц, смерть которых наступила в результате пресечения совершенного ими террористического акта, в связи с жалобой граждан К.И. Гузиева и Е.Х. Кармовой».

Рассказать:
Другие мнения
Трезубов Егор
Трезубов Егор
Доцент кафедры трудового, экологического права и гражданского процесса Кемеровского государственного университета, заместитель директора юридического института Кемеровского государственного университета по научной работе, к.ю.н.
Суд не должен восполнять пробелы административной процедуры
Административное судопроизводство
ВС заключил, что апелляционная комиссия вуза может быть административным ответчиком
14 Октября 2021
Багрян Арсен
Багрян Арсен
Адвокат Коллегии адвокатов г. Москвы «Вашъ юридический поверенный»
Неуведомление о смене выгодоприобретателя не влечет прекращение договора
Арбитражное право и процесс
Суд признал незаконным отказ страховщика выплатить сумму возмещения
12 Октября 2021
Луцкий Никита
Луцкий Никита
Младший юрист Адвокатского бюро КИАП
Влиятельные решения по корпоративным спорам
Арбитражное право и процесс
Обзор судебной практики по наиболее важным корпоративным спорам за III квартал 2021 г.
12 Октября 2021
Будылин Сергей
Будылин Сергей
Советник АБ «Бартолиус»
«Банкротные» решения
Арбитражное право и процесс
Правовые позиции ВС РФ в делах о банкротстве в III квартале 2021 г.
12 Октября 2021
Якушева Елена
Якушева Елена
Адвокат, партнер АБ «Плешаков, Ушкалов и партнеры»
Огромный шаг на пути к действительно независимому профессиональному арбитражному управляющему
Арбитражное право и процесс
В отсутствие должного законодательного регулирования единственный выход – реформирование отношений арбитражного управляющего с иными участниками процедуры банкротства на уровне судебной практики
12 Октября 2021
Неверов Станислав
Неверов Станислав
Адвокат АП Санкт-Петербурга, Антикризисная коллегия адвокатов Санкт-Петербурга
Компоненты зависимости
Арбитражное право и процесс
Анализ судебной практики на предмет доказывания связанности арбитражного управляющего с лицами, участвующими в деле о банкротстве
12 Октября 2021
Яндекс.Метрика