×

Кремация как нарушение ст. 8 Конвенции

ЕСПЧ поддержал свои позиции о выдаче тел убитых, но не стал рассматривать жалобу в иных важных аспектах
Мацев Рустам
Мацев Рустам
Адвокат проекта «Правовая инициатива»

Европейский Суд вынес Постановление по делу «Гацалова против России» по жалобе вдовы предполагаемого боевика, убитого в ходе пресечения теракта, в связи с кремацией тела покойного по решению российских властей.

Читайте также
ЕСПЧ: Решение властей о кремации тела и тайном захоронении террориста нарушает права его близких
Как пояснил Суд, власти РФ вышли за пределы приемлемых границ собственного усмотрения, что нарушило справедливый баланс между правом супруги покойного на защиту своей частной и семейной жизни и общественными интересами
14 Мая 2021 Новости

В деле Заремы Гацаловой, чьи интересы в Европейском Суде представлял проект «Правовая инициатива», ЕСПЧ сохранил ранее высказанную позицию по вопросу выдачи для захоронения тел убитых родственников1. Отказ в выдаче тела родственникам для захоронения согласно их традициям является вмешательством в частную и семейную жизнь по смыслу ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция). Между тем Европейский Суд допускает, что не всякое подобное вмешательство является нарушением права, предусмотренного ст. 8 Конвенции.

По общим правилам, в соответствии со ст. 8 Федерального закона «О погребении и похоронном деле» супругу, близким родственникам, иным родственникам, а также законному представителю умершего или иному лицу, взявшему на себя обязанность осуществить погребение, по их требованию гарантируется выдача тела умершего, которая не может быть задержана на срок более двух суток с момента установления причины смерти.

В части сроков выдачи тел законодатель ограничивает право их получения для захоронения только с целью проведения судебной экспертизы по установлению причин смерти и опознания трупа. Иных оснований для затягивания выдачи законодательством не предусмотрено. Опознание и судмедэкспертиза, как правило, проводятся сразу после доставления трупа в морг. При этом для проведения генотипоскопической экспертизы сами тела, по сути, не требуются – достаточно мазка слюны, образца крови и иных биоматериалов без исследования тела целиком, однако следствие зачастую игнорирует эти особенности, ссылаясь на длительный срок проведения генетической и других экспертиз трупа.

Тем же Законом регулируется вопрос о погребении лиц, чья смерть наступила в результате пресечения их террористической деятельности. Согласно ст. 14.1 погребение лиц, уголовное преследование в отношении которых в связи с их участием в террористической деятельности прекращено из-за смерти, наступившей в результате пресечения данной террористической акции, осуществляется в порядке2, установленном Правительством РФ. Тела указанных лиц для захоронения не выдаются, о месте захоронения не сообщается.

Сам факт установленного на законодательном уровне безоговорочного отказа в выдаче тел убитых в ходе контртеррористической операции (без индивидуального разбирательства по каждому лицу) является нарушением ст. 8 Конвенции. Вмешательство в частную и семейную жизнь является обоснованным, только если обусловлено интересами национальной безопасности и охраной общественного порядка в демократическом обществе, что может и должно быть аргументированно установлено в каждом конкретном случае. Однако в судебно-следственной практике указанная норма Закона позволяет должностным лицам принимать дискретные решения в пользу отказа в выдаче тела для захоронения, что, как правило, является неоправданным вмешательством в частную и семейную жизнь, лишая родственников права прощания с покойным и погребения согласно их традициям.

Кроме того, Закон о погребении и похоронном деле нередко применяется на практике без каких-либо исключений. Так, в постановлении по делу «Куштова против России» (жалоба № 21885/07) ЕСПЧ пришел к выводу, что указанный Закон не предоставлял заявителям «достаточных процессуальных гарантий против произвола» как до, так и после вынесения Конституционным Судом постановлений от 28 июня 2007 г. № 8-П и от 14 июля 2011 г. № 16-П. Отмечу, что при формальном проигрыше в ЕСПЧ государство-ответчик выиграло все дела данной категории.

К сожалению, Европейский Суд, выявив в рассматриваемом деле нарушения ст. 8 Конвенции и ст. 13 в совокупности со ст. 8, в очередной раз не стал рассматривать жалобу в рамках нарушений ст. 3 и 9 Конвенции, о чем судья от Албании Дариан Павли, не согласившийся с позицией большинства коллег, высказал особое мнение, которое я полностью разделяю. Как отметил Дариан Павли, кремация тела покойного мужа заявительницы была серьезным вмешательством в свободу ее вероисповедания в соответствии с религией ислама, запрещающего сожжение человеческого тела. По мнению албанского судьи, одно дело – не вернуть тело покойного его семье, другое – избавиться от него способом, не совместимым с основными постулатами религии.

Кроме того, ЕСПЧ, назначив заявительнице 2 тыс. евро в качестве возмещения судебных издержек на оплату работы ее представителей в Суде, не счел важным назначить компенсацию морального вреда в связи с нарушением ст. 8 Конвенции, несмотря на то что восстановить нарушенное право невозможно даже теоретически, так как тело Тимура Гацалова было кремировано. Полагаю, одного признания нарушения права недостаточно, тем более учитывая, что государство-ответчик зачастую исполняет постановления Европейского Суда только в части выплаты компенсаций, а в остальных частях – нет. Россия даже в большей, нежели ЕСПЧ, степени признает важность и сакральный характер потребности человека в прощании с умершими родственниками в соответствии с религиозными и культурными традициями народов страны. Более того, авраамические традиции, которые соблюдают мусульмане, иудеи и христиане, в том числе православные, категоричны в вопросах придания тел усопших земле. Таким образом, когда государство лишает родственника возможности похоронить убитого в ходе контртеррористической операции, оно таким образом дополнительно «наказывает» в первую очередь родных и близких покойного, понимая культурно-религиозный контекст и менталитет народов России, в отличие от Европейского Суда, который не считает, что невозможность проститься с покойным родственником (в том числе в соответствии с религиозными традициями) является формой страдания.

В рассматриваемом случае ЕСПЧ и государство-ответчик оказались солидарны в вопросе отказа в выдаче тела для захоронения – разногласия заключаются лишь в процедурном аспекте при определении интересов национальной безопасности и охраны общественного порядка в демократическом обществе.

Таким образом, обращения в ЕСПЧ по данной категории нарушений, на мой взгляд, теряют для заявителей практический смысл: выводы Европейского Суда не оставляют надежды на изменение его позиции относительно выдачи тел для захоронения. На мой взгляд, гораздо важнее добиваться изменений в законодательстве и правоприменительной практике на национальном уровне, учитывая, что и в Конституционном Суде не было полного единодушия по обсуждаемому вопросу3.


1 См., например, постановления по делам «Prettyv. The United Kingdom» (№ 2346/02, § 61, ECHR 2002-III), «Pannullo and Forte v. France» (№ 37794/97, §35–36, ECHR 2001-X), «Girard v. France» (№ 22590/04, § 107, 30 июня 2011 г.), а также по делу «Сабанчиева и другие против России» (№ 38450/05).

2 Положение о погребении лиц, смерть которых наступила в результате пресечения совершенного ими террористического акта, утвержденное Постановлением Правительства РФ от 20 марта 2003 г. № 164 (ред. от 28 июля 2011 г.).

3 См. особые мнения судей Гаджиева Г.А., Кононова А.Л. и Эбзеева Б.С. к Постановлению КС от 28 июня 2007 г. № 8-П «По делу о проверке конституционности статьи 14.1 Федерального закона “О погребении и похоронном деле” и Положения о погребении лиц, смерть которых наступила в результате пресечения совершенного ими террористического акта, в связи с жалобой граждан К.И. Гузиева и Е.Х. Кармовой».

Рассказать:
Другие мнения
Ершов Игорь
Ершов Игорь
Руководитель арбитражной практики Адвокатского бюро г. Москвы «Халимон и партнеры»
Решение суда важнее воли кредиторов
Арбитражное право и процесс
Нельзя использовать инструменты судебной власти для легализации недобросовестных намерений, подчеркнул ВС
21 Июня 2021
Брославский Лазарь
Брославский Лазарь
К.ю.н., Ph.D (law), общественный консультант юридической фирмы Broslavsky & Weinman
Увольнение за «чрезмерную активность» под маской профнепригодности
Международное право
Спор врача с клиникой о незаконном увольнении завершился мировым соглашением
18 Июня 2021
Карсетская Елена
Карсетская Елена
Юрист, эксперт по трудовому праву
Увольнение профсоюзного лидера: компромиссный подход КС
Трудовое право
Суд вправе принять решение о незаконности увольнения, но без восстановления на работе
17 Июня 2021
Плахотнюк Вячеслав
Плахотнюк Вячеслав
Адвокат АП Санкт-Петербурга
«Проблемный иммунитет»
Уголовное право и процесс
Из-за коллизии законов норма о неприкосновенности сенатора РФ и депутата Госдумы может «кануть в небытие»
16 Июня 2021
Яремчук Анастасия
Яремчук Анастасия
Руководитель антимонопольной практики Rights Business Standard (RBS)
«Помилование» с шансом на исправление
Арбитражное право и процесс
Как возобновляется процедура заключения контракта на комиссиях по РНП
16 Июня 2021
Васильева Наталья
Васильева Наталья
Партнер АБ «Бартолиус»
Главное – определить подсудность будущего спора
Арбитражное право и процесс
Как получить фактическое исполнение от иностранной компании в РФ
15 Июня 2021
Яндекс.Метрика