×

Ненадлежащее оказание юридической помощи: сложности толкования и оценки

Спорные вопросы основания гражданско-правовой ответственности адвоката

Особенности законодательного регулирования

Посвящая регулированию адвокатской деятельности и адвокатуры специальный закон, законодатель, как представляется, не уделил должного внимания институту гражданско-правовой ответственности адвоката перед доверителем.

В частности, указывая на наличие такой ответственности, закон не обеспечивает единство терминологии – если в п. 2 ст. 18 Закона об адвокатуре ответственность прямо определена как гражданско-правовая, то в ст. 19 та же самая, по сути, ответственность именуется имущественной.

Однако более серьезные вопросы в части регулирования гражданско-правовой ответственности адвоката вызывают не юридико-технические, а скорее содержательные аспекты. Нормам Закона в указанной части свойственны, на мой взгляд, лаконичность на грани с пробельностью, в значительной мере бланкетный характер. Также недостаточно учтены при разработке этих норм особенности адвокатской деятельности, юридической помощи.

Последствиями указанных недостатков регулирования являются трудности в уяснении и применении данного института. Часть таких трудностей, касающихся оснований гражданско-правовой ответственности адвоката, будут рассмотрены далее.

Договорная ответственность

Пункт 2 ст. 25 Закона об адвокатуре прямо относит соглашение об оказании юридической помощи к гражданско-правовому договору, что означает наличие между сторонами данного соглашения обязательственных правоотношений и, как следствие, возможности применения так называемой договорной ответственности.

Адвокатская деятельность, как правило, сопряжена с несколькими разными по значимости обязательствами адвоката перед доверителем. В качестве примера «второстепенного» обязательства можно назвать основанный на п. 6 ст. 10 КПЭА возврат доверенности и документов по делу. Нарушение данного обязательства вполне может стать самостоятельным основанием гражданско-правовой ответственности адвоката.

Вместе с тем, поскольку основное обязательство адвоката образует оказание юридической помощи, нарушением данного обязательства и преобладающим на практике основанием гражданско-правовой ответственности является неоказание или ненадлежащее оказание юрпомощи. Попутно стоит обозначить существующее у некоторых коллег заблуждение об отсутствии гражданско-правовой ответственности адвоката при оказании юрпомощи по уголовным делам. Отсутствие такой ответственности чаще констатируется de facto; реже предпринимаются попытки обосновать ее de jure рассуждениями на тему специфики и сложности защиты, а также ссылками на участие в деле иных лиц, отвечающих за правильность уголовно-процессуальных актов.

Вместе с тем согласно п. 2 ст. 7 Закона об адвокатуре за неисполнение либо ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей адвокат несет ответственность, предусмотренную законом. Общий характер положений Закона об адвокатуре, касающихся ответственности адвоката, а также отсутствие в законах исключений и ограничений гражданско-правовой ответственности адвоката, обусловленных категорией дела, объективно опровергают приведенное выше заблуждение. Хотя следует признать, что риск гражданско-правовой ответственности адвоката в рассматриваемом случаев некоторой мере снижают возможность и (или) обязанность своевременного исправления ошибки адвоката другими участниками уголовного судопроизводства.

Критерии оценки юридической помощи

Возвращаясь к вопросу об основании гражданско-правовой ответственности адвоката, закономерно возникает один из самых важных и непростых вопросов – что следует понимать под неоказанием или ненадлежащим оказанием юридической помощи?

На практике имеют место случаи очевидного нарушения адвокатом своего основного обязательства – например, в случае полного бездействия. Однако в подавляющем большинстве споров о привлечении адвоката к гражданско-правовой ответственности оценка его действий может вызывать обоснованные дискуссии, вызванные, в частности, сложностями определения и понимания критериев такой оценки.

Определенные ориентиры для уяснения содержания «надлежащего оказания юридической помощи» (а через него и содержания противоположного понятия) содержатся в законодательстве об адвокатской деятельности и адвокатуре. Так, данное в п. 1 ст. 1 Закона об адвокатуре определение адвокатской деятельности предусматривает характеристику «квалифицированная» применительно к юридической помощи, что в числе прочего предполагает соответствующий уровень ее качества. Слово «соответствующий», несмотря на неопределенность, употреблено в данном случае как наиболее подходящее, поскольку необходимый уровень соответствия конкретно не определяется и вариативен в зависимости от категории и обстоятельств дела, условий оказания юрпомощи и т.п. Возможно, по этой причине в целях обеспечения «квалифицированности» юридической помощи Стандарт осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве (принятый VIII Всероссийским съездом адвокатов 20 апреля 2017 г., далее – Стандарт) использует модель минимальных требований к деятельности адвоката, осуществляющего защиту по уголовному делу, подразумевая нормальным в большинстве случаев их превышение. Выполнение минимума является обязательным, но не гарантирует вывода о надлежащем качестве защиты, который должен производиться с учетом конкретных, связанных с ней обстоятельств.

Пониманию содержания «надлежащего оказания юридической помощи» способствует также подп. 1 п. 1 ст. 7. Закона об адвокатуре и развивающий его положения п. 1 ст. 8 КПЭА, согласно которым при осуществлении профессиональной деятельности адвокат обязан честно, разумно, добросовестно1, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности, активно защищать права, свободы и интересы доверителей всеми не запрещенными законодательством средствами, руководствуясь Конституцией РФ, законом и КПЭА. Также как и в отношении «квалифированности», соответствие адвокатской деятельности перечисленным характеристикам устанавливается ситуативно2. Так, вряд ли правильно, на мой взгляд, требовать от адвоката приложения одинаковых усилий и степени активности при сборе сведений для подтверждения тяжелого заболевания доверителя, препятствующего его содержанию под стражей, при избрании данной меры пресечения и при сборе сведений для подтверждения принадлежности доверителю спорного имущества при подготовке искового заявления.

Более конкретное представление об указанных критериях дают отдельные нормативные предписания и запреты, связанные с юридической помощью, например положение о недопустимости отказа адвоката от принятой на себя защиты (подп. 6 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре, п. 2 ст. 13 КПЭА). Данные предписания и запреты представляют собой тот же минимальный уровень перечисленных требований.

Сложность оценки юридической помощи подтверждает судебная практика. В качестве примера можно привести дело № А41-7649/2012, рассмотренное Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ (Постановление от 24 сентября 2013 г. № 4593/13).

Обстоятельства дела сводятся к следующему. Между двумя коммерческими организациями был заключен договор, согласно которому одно из них (правовое бюро) обязалось оказать другому (обществу с ограниченной ответственностью) юридические услуги по приобретению последним в собственность земельного участка, на котором расположены принадлежащие обществу здания3. В ходе исполнения договора участок был предоставлен обществу, но по цене, которая спустя несколько дней после этого снизилась в 10 раз вследствие вступления в силу ранее принятых изменений в закон. Правовое бюро признало свою неосведомленность об этих изменениях.

Обратившись в арбитражный суд, правовое бюро потребовало взыскания оставшейся части вознаграждения и неустойки, а общество, в свою очередь, – взыскания убытков в сумме фактически выплаченного вознаграждения.

Пересматривая принятые по данному делу судебные акты, ВАС, в частности, отметил следующее. В силу ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства, а также требованиями закона и иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями. Указанная норма ГК направлена на восполнение отсутствия договорных условий о том, какое исполнение считается надлежащим, с учетом возможности возникновения неограниченного множества спорных ситуаций. Кроме того, в других статьях Кодекса конкретизированы требования к надлежащему исполнению (запрет одностороннего отказа от исполнения, исполнение надлежащему лицу, в срок, в определенном месте и т.п.). Несмотря на различия в предмете договора возмездного оказания услуг (совершение определенных действий или деятельности) и договора подряда (достижение определенного результата), в силу ст. 783 ГК положение о применении обычно предъявляемых требований, в том числе требований экономности подрядчика (п. 1 ст. 713 Кодекса) для определения критериев качества работы подрядчика, применимо и в отношении оказания услуг.

Приведенный фрагмент постановления отражает возникшие у ВАС затруднения в определении критериев оценки юридической помощи и избранный способ их преодоления, позволивший выйти, в частности, на критерий экономности (которым можно пополнить приведенный выше перечень).

Правовая обоснованность юрпомощи

Формально более определенным по сравнению с прочими выглядит такой критерий оценки юридической помощи как ее правовая обоснованность – соответствие закону слов и действий адвоката в рамках профессиональной деятельности.

В данном аспекте представляется уместным обратить внимание на содержащееся в п. 2 ст. 18 Закона об адвокатуре изъятие, согласно которому недопустимость привлечения адвоката к ответственности за выраженное им при осуществлении адвокатской деятельности мнение не распространяется на его гражданско-правовую ответственность перед доверителем. Тем самым адвокат справедливо лишен возможности избежать ответственности за свои ошибочные (в том числе юридически) слова и действия через указанную гарантию его независимости.

Приведенное выше постановление ВАС с очевидностью подтверждает наличие рассматриваемого требования к юридической помощи и критерия ее оценки (правовая обоснованность). Более того, из данного постановления следует недопустимость нейтрализации, исключения данного требования – в частности, путем переноса риска незнания законодательства на заказчика4.

Вместе с тем, несмотря на большую (в сравнении с прочими) формальную определенность, этот критерий также нельзя применять формально. Косвенное тому подтверждение усматривается в следующих нормах.

Адвокат не вправе принимать от лица, обратившегося к нему за оказанием юридической помощи, поручение, если оно имеет заведомо незаконный характер (подп. 1 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре).

Адвокат принимает поручение на ведение дела и в том случае, когда у него имеются сомнения юридического характера, не исключающие возможности разумно и добросовестно его поддерживать и отстаивать (п. 1 ст. 7 КПЭА).

Исходя из данных норм подлежит ответственности, в том числе гражданско-правовой, адвокат, взявшийся за оказание юридической помощи, изначально по закону не имевшей перспективы, – например, взыскание алиментов с ребенка в пользу родителя, лишенного родительских прав (вопреки положению п. 5 ст. 87 Семейного кодекса РФ, безусловно освобождающего от уплаты таких алиментов).

В другом же случае юридически неправильного мнения адвоката (например, если предложенное им толкование правовой нормы не нашло поддержки у судов) такая «ошибка» не означает ненадлежащего оказания юридической помощи, поскольку должны быть учтены прочие значимые обстоятельства, в частности степень ясности правовой нормы, наличие правоприменительной практики и степень ее единообразия, приведенные адвокатом основания для своего толкования и т.п.5

Значение результата оказания правовой помощи

Другим, связанным с предыдущим, непростым вопросом об основаниях гражданско-правовой ответственности адвоката является ее зависимость от результата оказания юридической помощи.

Читайте также
Совет ФПА принял правила применения «гонорара успеха»
Документ содержит указание на то, в каких случаях в соглашение об оказании юридической помощи может включаться положение об обусловленном вознаграждении, и ряд общих требований к применению такой формы оплаты
03 апреля 2020 Новости

С одной стороны, легализация «гонорара успеха» (дополнением ст. 25 Закона об адвокатуре п. 4.1) дает основания полагать, что результат юридической помощи может использоваться как основание поощрения, а не наказания адвоката.

С другой, судебная практика демонстрирует, что в определенных случаях отрицательный результат юридической помощи может быть свидетельством ненадлежащей юридической помощи.

Так, рассматривая дело № А40-67639/2021 по иску о взыскании долга по договору оказания юридических услуг, а также встречному иску о расторжении указанного договора и взыскании неосновательного обогащения, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ в Определении от 4 апреля 2023 г. № 305-ЭС22-24429 обозначила следующие правовые позиции.

Читайте также
ВС разъяснил вопрос оплаты юридических услуг при недостижении предусмотренного договором результата
Как указано в определении, вопрос о том, включает ли обязательство по оказанию юридических услуг только осуществление определенных действий или также гарантию достижения результата, должен решаться толкованием условий договора
14 апреля 2023 Новости

Как разъяснено в п. 1 Информационного письма Президиума ВАС от 29 сентября 1999 г. № 48 «О некоторых вопросах судебной практики, возникающих при рассмотрении споров, связанных с договорами на оказание правовых услуг», поскольку стороны в силу ст. 421 ГК вправе определять условия договора по своему усмотрению, обязанности исполнителя могут включать не только совершение определенных действий (деятельности), но и представление заказчику результата действий исполнителя (письменные консультации и разъяснения по юридическим вопросам; проекты договоров, заявлений, жалоб и других документов правового характера и т.д.).

В любом случае правовые услуги представляют интерес для заказчика не сами по себе – они должны быть направлены на достижение определенного результата. Исполнитель при этом должен представить доказательства приложения максимальных усилий по достижению обусловленной договором цели.

В случае ее недостижения в пользу заказчика суд может оценить причины неисполнения путем сопоставления объема и качества совершенных исполнителем действий в рамках обязательства и наличия реальной возможности достижения согласованной цели в результате именно этих и такого качества действий, а также степень усилий, которые должен был приложить исполнитель. Если действия исполнителя при обычных условиях должны были привести к оговоренной цели, то необходимо определить, является ли недостижение результата упущением исполнителя или находилось за рамками его разумных, профессиональных и добросовестных действий.

На основании указанных позиций незаключение договора, определенного сторонами в качестве цели юридических услуг, породило у ВС вопрос относительно их надлежащего оказания и, как следствие, – необходимости их оплаты.

Таким образом, даже в случае, когда предполагаемый результат юридической помощи не был указан в качестве условия выплаты вознаграждения или цели, его недостижение может повлечь гражданско-правовую ответственность адвоката в случае очевидной причинной связи между правовой помощью и отсутствием предполагаемого результата.

Данный подход был подтвержден и развит Верховным Судом при рассмотрении другого дела (Определение от 13 февраля 2024 г. № 305-ЭС23-18507).

Читайте также
ВС разъяснил вопрос оплаты юридических услуг при недостижении предусмотренного договором результата
Как указано в определении, вопрос о том, включает ли обязательство по оказанию юридических услуг только осуществление определенных действий или также гарантию достижения результата, должен решаться толкованием условий договора
14 апреля 2023 Новости

В указанном определении ВС отметил, что исполнитель по общему правилу не разделяет с заказчиком риск недостижения результата, ради которого заключается договор. В то же время исполнитель отвечает перед заказчиком за полезность своих действий или деятельности как таковых, и в этом состоит предпринимательский риск консультанта6. В случае возникновения спора о качестве оказанных консультантом услуг суду в соответствии с п. 3 ст. 307, ст. 309 ГК, по сути, требуется оценить достаточность предпринятых исполнителем усилий – действовал ли он с такой заботливостью и профессионализмом, с какими по обстоятельствам дела действовал бы любой разумный консультант, стремящийся принести пользу заказчику.

При проверке наличия оснований для привлечения консультанта к имущественной ответственности (ст. 15 и 393 ГК) следует установить, являются ли убытки заказчика результатом непрофессионализма исполнителя – т.е. являются ли они отсутствием у исполнителя знаний и умений, которыми обычно обладают другие представители его профессии, находящиеся в аналогичном положении, и (или) непроявлением разумности и осмотрительности при использовании своих знаний, свойственной для соответствующей сферы деятельности.

Отдельный интерес представляет изложенная в том же определении следующая правовая позиция Верховного Суда.

Необходимая при исполнении договора степень заботливости и профессионализма консультанта не может быть одинаковой для исполнителя, квалификация и опыт которого соответствуют ординарной степени навыков и умений, и для консультанта, позиционирующего себя в качестве профессионала высокой квалификации, имеющего опыт решения сложных задач, стоимость услуг которого в связи с этим, как правило, более высокая. Если особые знания и умения не были применены консультантом, который ими не обладал, о чем было известно заказчику, в этом случае возложение на консультанта имущественной ответственности за возникшие у заказчика проблемы не будет являться справедливым. В то же время, если необходимые знания и умения не были применены высокопрофессиональным консультантом, то применение к такому лицу пониженного стандарта качества оказываемых им услуг для целей определения меры его имущественной ответственности не будет отвечать принципу справедливости (п. 5 ст. 393 ГК).

Интересна данная позиция как сутью – дифференцированием стандарта оценки юридической помощи в зависимости от самооценки, позиционирования себя как юриста – так и ее значением для адвокатов, «квалифицированность», т.е. особое качество юридической помощи которых прямо закреплено законом.

Представляется, что решение указанного вопроса должно быть в пользу более высокого уровня требований к качеству юридической помощи, оказываемой адвокатом, на что помимо «квалифицированности» помощи указывают ряд других факторов: профессиональная основа ее оказания (согласно п. 1 ст. 1 и п. 1 ст. 2 Закона об адвокатуре), наделение адвокатов особым статусом, предусматривающим полномочия и привилегии (например, предусмотренные п. 3 ст. 6, п. 2 и 3 ст. 8 закона), высокое предназначение, а также профессионально-этические требования.

Резюмируя, отмечу, что несмотря на отдельные спорные вопросы, касающиеся гражданско-правовой ответственности адвоката перед доверителем, привлечение к такой ответственности вполне реально, поэтому наиболее действенной защитой адвоката остается максимально компетентное, требовательное и старательное отношение к профессиональной деятельности.


1 Согласно Разъяснению Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам по вопросам применения п. 2 ст. 13 КПЭА (утверждено Решением Совета ФПА от 15 декабря 2022 г., протокол № 18) под добросовестностью в том числе следует понимать требование проявления необходимой заботы о законных интересах доверителя, а также об интересах осуществления правосудия и о недопущении причинения им вреда.

2 В этом аспекте уместно обратить внимание на положение Стандарта, согласно которому последовательность и достаточность совершения защитником действий в соответствии со Стандартом определяются, в том числе, конкретными обстоятельствами уголовного дела. Данное положение демонстрирует обозначенную ситуативность понимания требований разумности, своевременности и активности, предъявляемых к квалифицированной юридической помощи.

3 Иные (чем указанные) стороны и вид договора в данном и последующих примерах не отменяют их актуальности для настоящей статьи.

4 Данные позиции и стали основанием для вывода ВАС о том, что незнание правовым бюро вступившего в силу закона, которое привело к заключению обществом договора на крайне невыгодных для него условиях, можно рассматривать как нарушение взятых на себя обязательств.

5 По этой причине представляется более точным называть рассматриваемое требование и критерий оценки «правовая обоснованность», а не «законность».

6 «Предпринимательский риск консультанта» в рассматриваемом случае представляется уместным изменить на «профессиональный риск адвоката».

Рассказать:
Другие мнения
Колосовский Сергей
Колосовский Сергей
Адвокат АП Свердловской области, Член Президиума коллегии адвокатов «Свердловская областная гильдия адвокатов»
Дополнительный и необходимый инструмент реализации права на защиту
Профессиональная этика
Нюансы заключения соглашения на юрпомощь в интересах третьего лица
15 мая 2024
Гаспарян Нвер
Гаспарян Нвер
Заместитель председателя Комиссии ФПА РФ по защите прав адвокатов, советник ФПА РФ
Изменения назрели
Профессиональная этика
Бездействие дискредитирует саму суть адвокатской деятельности
23 апреля 2024
Айрапетян Нарине
Айрапетян Нарине
Адвокат АП Ставропольского края, член Совета АПСК, заместитель председателя Коллегии адвокатов «ARMIUST»
Главное – оставаться собой
Методика адвокатской деятельности
Самонавязывания недопустимы
23 апреля 2024
Кеда Дарья
Кеда Дарья
Адвокат АП Краснодарского края
Определиться с позиционированием
Методика адвокатской деятельности
Зачем адвокату социальные сети? И как вести блог, чтобы доверитель обращался за юридической помощью?
23 апреля 2024
Романова Валерия
Романова Валерия
Адвокат АП г. Москвы, к.ю.н., доцент НИУ ВШЭ и РАНХиГС
Ознакомление адвоката с материалами дела – не право, а обязанность
Профессиональная этика
Совет АПГМ напомнил важные постулаты защиты, в том числе по назначению
09 апреля 2024
Кокин Алексей
Кокин Алексей
Председатель Квалификационной комиссии Палаты адвокатов Самарской области
Устранить процессуальные неопределенности
Профессиональная этика
Внесение изменений в КПЭА представляется несколько преждевременным
26 марта 2024
Яндекс.Метрика