×

«Ориентированность на практику» в юридическом образовании

Что в это понятие вкладывают студенты и почему оно не синонимично качеству
Долганин Александр
Долганин Александр
Ассистент кафедры коммерческого права и основ правоведения юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, к.ю.н.

Совмещая преподавательскую деятельность с юридической практикой, я не мог не задаться вопросом о том, насколько российское высшее образование в целом и юридические вузы в частности способны выпускать специалистов, полностью готовых к реалиям профессиональной деятельности. Пренебрежительно поругать или хотя бы мягко пожурить «отсталое» российское высшее образование – едва ли не «правило хорошего тона» в современном информационном поле, особенно для контраста с официозной позитивной риторикой.

Любопытные отголоски этой дискуссии обнаруживаются в студенческой среде. Оказалось, что студенты, в том числе младших курсов, свободно и непринужденно оперируют термином «практикоориентированность» и его вариациями – например, в качестве критерия личной оценки дисциплин в учебной программе. Сравнение курсов между собой с отзывами вроде «сплошная теория, для практики ничего не почерпнете» и «акцент на практику, актуально и полезно» стало обыденностью, основанием для расстановки приоритетов в обучении и даже ориентиром для будущих поколений студентов. Все это органично сочетается с тоской по поводу излишней теоретизации, испытываемой многими обучающимися вплоть до выпуска.

Когда-то я пытался узнать у своих студентов, что именно они вкладывают в понятие «практикоориентированность», каковы признаки дисциплин, которые можно считать действительно таковыми. После некоторой заминки с ответами удалось выяснить, что «ориентация на практику» означает для студентов, с одной стороны, полезность для будущей работы, связываемую с умением решать максимум поставленных клиентом или работодателем практических задач и соответствующим конкурентным преимуществом. С другой – в учебных занятиях «практикоориентированность» для студентов сводится к:

  • изучению правоприменительной практики;
  • решению задач;
  • подготовке документов, в основном процессуального характера.

Рассмотрим каждый пункт подробнее.

Изучение судебной практики само по себе является одним из вариантов приобретения, как правило, казуальных сведений о реализации правовых норм, а не самодостаточным основанием для выработки правоприменительных навыков. По сути, это получение теоретических знаний о конкретных примерах практической деятельности – немаловажная, но вторичная «образовательная компетенция», подчиненная основной цели усвоения теоретических основ темы. Весьма неприятная, но иногда наблюдаемая в учебном процессе ситуация, когда студент уравнивает «знания о сущем» со «знанием о должном» или даже меняет их местами. Это приводит к впитыванию разнообразных судебных ошибок или (что, на мой взгляд, еще хуже) – к стойкому ощущению спасительного «костыля» в профессиональном сознании: ложному впечатлению, что для каждой проблемы уже существует какой-то вариант решения, остается только его найти.

Решение задач – действительно очень важная часть учебного процесса с невероятным потенциалом той самой пользы для будущей практической деятельности. Вместе с тем, это поразительно хрупкий и прихотливый элемент, эффективность которого чрезвычайно сильно зависит от избранного преподавателем подхода. Один из часто встречающихся вариантов – набор задач по определенной теме из практикума в качестве домашнего задания с последующим опросом студентов. При этом преподаватель констатирует «правильность» предложенных студентами решений, а в случае отсутствия таковых сам озвучивает верный ответ.

Этот классический подход на практике имеет множество недостатков. Во-первых, преподаватель всегда рискует «бросить» студентов «за борт» – в «ледяные воды кейс-стади» – не только без «спасательного круга», но и без элементарной «соломинки». Самые способные и (или) трудолюбивые студенты наверняка смогут «выплыть» самостоятельно и даже, вероятно, научатся азам «плавательной техники». Однако значительная часть обучающихся просто «утонут», не научившись ничему, но потеряв всякий интерес к предмету и, возможно, к самой профессии. Во-вторых, зачастую не в полной мере достигаются основные цели решения задач как образовательной технологии – глубокое погружение в рассматриваемую тему и закрепление теоретических знаний с помощью самостоятельного исполнения роли правоприменителя в конкретной практической ситуации, а также постепенного формирования общих подходов к юридическому анализу любой проблемы и выработке способов ее решения – уже с точки зрения консультирующего юриста.

В обоих случаях ключевым является умение задавать правильные вопросы, сопоставимое по значимости со способностью корректно на них отвечать. Умело сформулированный вопрос формирует предмет доказывания для студента-«правоприменителя» и очерчивает круг применимых правовых средств для студента-«консультанта», что в совокупности при решении задачи дает заметный синергетический эффект. Есть ли при этом польза от «практикоориентированных» вопросов, не основанных на достаточном теоретическом представлении о рассматриваемой теме? Иногда догадки действительно выручают студентов, но здравомыслие и логика – все-таки не основная цель получения высшего юридического образования, а скорее лишь необходимые условия.

Сходная ситуация складывается и с подготовкой процессуальных документов. Можно ли сделать адекватный вывод о «практикоориентированности» дисциплины на основе отзыва студента «мы к каждому занятию пишем проекты исков и жалоб»? К сожалению, нет. Навык написания качественных правовых документов имеет и формальные, и содержательные аспекты, при этом знакомство с формальной стороной –обязательными элементами, реквизитами и общей структурой документа, стилем, оформлением аргументации и юридическим письмом в целом (тем, что сейчас иногда называют «legal design») – безусловно, углубляется при регулярной подготовке учебных документов. Но как соотносятся формальная и содержательная стороны для высшего юридического образования, которое пытается «ориентироваться на практику»? Парадоксально, но в своем практическом (в качестве работодателя) и преподавательском опыте не могу отыскать разумные основания для дидактического приоритета – или хотя бы равноценности – формы по отношению к содержанию.

Методические подходы к оформлению документов (и не только по строго формальным аспектам, но и, например, в части способа изложения аргументации), к сожалению (или к счастью), не отличаются единообразием и чрезвычайно зависят от конкретного места работы и специфических локальных факторов, вплоть до корпоративных традиций или пожеланий отдельно взятых руководителей (за исключением, возможно, некоторых госорганов). Иллюзии студентов о сформированном навыке в результате множества написанных за время обучения документов очень часто с началом работы рушатся, иногда с ужасающей скоростью.

Более того, усвоение «формы» – одновременно и слишком короткий, и слишком длительный процесс для высшего юридического образования. Слишком короткий – потому что минимально приемлемого для данного места работы уровня в подготовке документов можно достичь за несколько месяцев реальной практики. Слишком длительный – потому что юрист может совершенствовать отдельные аспекты юридического письма на протяжении всей карьеры, что совсем не свидетельствует о его некомпетентности.

Чем же прежде всего обеспечивается высокая квалификация, в том числе рассматриваемая в качестве конкурентного преимущества на рынке труда? На мой взгляд, – содержательными, сущностными аспектами приобретенного навыка, т.е. качеством правовой позиции, которая, в свою очередь, напрямую зависит от глубины теоретических знаний, сформированных не догматически, а деятельностно – с направленностью на адекватное применение для юридического анализа. В связи с этим не могу не согласиться с уважаемым коллегой А.М. Ширвиндтом, отметившим в недавнем интервью ключевое значение в юридическом образовании непреходящих, не обесцениваемых со временем знаний, на основе которых можно в том числе, при необходимости, достаточно быстро компенсировать на практике наиболее явные пробелы в юридическом письме.

Мои выводы, вероятно, при беглом прочтении можно посчитать «реакционной» рефлексией типичного теоретика-догматика, не готового соответствовать «вызовам времени». Однако надо учесть, что я пишу их, являясь также преподавателем кафедры коммерческого права и основ правоведения, которая максимально далека от избыточной теоретизации и догматической скованности, будучи одной из лидирующих кафедр юридического факультета МГУ по разумному сближению учебного процесса и реалий профессиональной деятельности. В этом огромная заслуга основателя кафедры, создателя научной школы современного коммерческого права России и теории правовых средств в хозяйственных отношениях Б.И. Пугинского и заведующей кафедрой в настоящее время Е.А. Абросимовой, занимающейся разработкой и внедрением современных образовательных методик в классическое юридическое образование.

Научно-методологическая основа коммерческого права и инструментальный подход в сочетании с эффективными дидактическими методами позволяют мне и моим коллегам доводить до студентов мысль о том, что юрист-практик очень редко может позволить себе «понежиться на догматических перинах», а должен критическое восприятие, здравый смысл и рациональное мышление сочетать с широтой взглядов и инициативностью при поиске юридических ответов на порой совсем не юридические вопросы клиентов. Но все это – следствие правильного использования глубоких теоретических знаний, выступающих «фундаментом».

Можно констатировать, что студенты все чаще придерживаются потребительского подхода к образованию, практически отождествляя в сознании учебный процесс с шопингом и изучением «витрин» условных «бутиков». В расстановке приоритетов и выборе качественных продуктов нет ничего плохого, но весьма туманные представления о «практикоориентированности» как критерии качества учебной дисциплины приводят иногда к не совсем корректной «оптимизации» и даже «переоптимизации» отношения к учебе. Следует помнить о том, что форма – независимо от ее занимательности и привлекательности – сама по себе не создаст обязательного для высокой квалификации содержания, а «хороший университет», если выражаться словами В.А. Мау, ректора РАНХиГС при Президенте РФ, – это «про общение с себе подобными, а не про маркетинг, упаковку знаний, навыков и компетенций».

Рассказать:
Другие мнения
Карташов Михаил
Карташов Михаил
Адвокат АП Калининградской области и Берлина, АП Берлина, к.ю.н.
К вопросу о профессиональной квалификации адвоката
Юридическое образование
Специализированные адвокаты нужны, если адвокаты общего профиля уже подготовлены
18 Мая 2018
Бушманов Игорь
Бушманов Игорь
Адвокат АП Московской области, управляющий партнер АБ «АВЕКС ЮСТ»
Знание – сила
Юридическое образование
Из истории высшего юридического образования России
27 Апреля 2018
Мельник Екатерина
Мельник Екатерина
Адвокат АП Московской области
Проект СМАМО «Юный юрист»
Юридическое образование
Молодые адвокаты рассказывают школьникам о профессии юриста, об их правах и обязанностях
16 Апреля 2018
Бушманов Игорь
Бушманов Игорь
Адвокат АП Московской области, управляющий партнер АБ «АВЕКС ЮСТ»
Знание – сила
Юридическое образование
Из истории высшего юридического образования России
13 Апреля 2018
Бушманов Игорь
Бушманов Игорь
Адвокат АП Московской области, управляющий партнер АБ «АВЕКС ЮСТ»
Знание – сила
Юридическое образование
Из истории высшего юридического образования России
30 Марта 2018
Дядькин Дмитрий
Дядькин Дмитрий
Старший партнер КА «Дефенден Юстицио», директор Института государства и права Сургутского государственного университета, д.ю.н.
Переизбыток юристов?
Юридическое образование
О недостатках исследования, согласно которому талантливые школьники чаще выбирают юридическую профессию
16 Января 2018
Яндекс.Метрика