17 сентября Верховный Суд вынес Определение № 307-ЭС23-26563(5) по делу № А56-107008/2021, в котором он подтвердил возможность взыскания суммы удорожания отчужденного по недействительной сделке имущества должника в преддверии банкротства.
1 ноября 2021 г. было опубликовано уведомление ООО «Проектное бюро “Время”» о намерении обратиться в суд с заявлением о банкротстве ООО «Проксима Строй». В тот же день «Проксима Строй» передала ООО «Рубеж» новый автомобиль Lexus, который после нескольких перепродаж достался Светлане Строкиной. Передача автомобиля оформлялась ДКП, однако факты оплаты по ним не подтверждены.
В конце ноября 2021 г. суд возбудил дело о банкротстве ООО «Проксима Строй», 12 сентября 2022 г. было открыто конкурсное производство. В марте 2023 г. Светлана Строкина продала Lexus за 7,8 млн руб. АО «ИАТ», которое затем продало его за 8,4 млн руб. Равилю Сухову, в настоящее время являющемуся собственником автомобиля.
Далее и.о. конкурсного управляющего имуществом компании «Проксима Строй» оспорил цепочку сделок по отчуждению автомобиля от должника к Светлане Строкиной в рамках ст. 61.2 Закона о банкротстве и ст. 166 и 170 ГК РФ. Заявитель ссылался на согласованный безвозмездный вывод ликвидного актива должника при наличии признаков неплатежеспособности последнего. Ввиду выбытия автомобиля из владения Светланы Строкиной и невозможности его возврата в конкурсную массу управляющий потребовал взыскать с нее 7,1 млн руб. – действительную стоимость автомобиля на момент его отчуждения у ООО «Проксима Строй», а также 3,1 млн руб. убытков, вызванных последующим увеличением стоимости.
Суд удовлетворил это заявление частично, признав недействительной цепочку сделок и взыскав со Светланы Строкиной действительную стоимость авто на момент его отчуждения должником в размере 7,1 млн руб. Первая инстанция посчитала, что безвозмездная передача ТС должника путем оформления нескольких ДКП представляла собой единую сделку с общим умыслом ее участников на вывод активов должника в преддверии его банкротства. Выгодоприобретателем цепочки сделок являлась Светлана Строкина, которая, получив Lexus безвозмездно, затем продала его добросовестному приобретателю, в результате чего лично обогатилась. Отказывая во взыскании убытков в размере 3,1 млн руб., связанных с последующим увеличением стоимости автомобиля, суд исходил из недоказанности возникновения данной разницы по вине Светланы Строкиной. Апелляция отменила определение первой инстанции в части отказа в удовлетворении заявления о возмещении убытков и взыскала со Светланы Строкиной в пользу ООО «Проксима Строй» дополнительно 3,1 млн руб. В свою очередь окружной суд отменил постановление суда апелляции и оставил в силе определение первой инстанции.
В связи с этим конкурсный управляющий ООО «Проксима Строй» подал кассационную жалобу в Верховный Суд со ссылкой на то, что суды первой и кассационной инстанций неправильно применили п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве и ст. 1105 ГК РФ. По мнению кассатора, изменение рыночной стоимости вещи, которую невозможно возвратить в натуре ввиду незаконных действий Светланы Строкиной, причинило по вине последней убытки должнику в размере разницы между стоимостью этой вещи на момент ее изъятия и стоимостью в настоящее время.
Изучив материалы дела и доводы сторон, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда, в частности, напомнила, что последствием признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным гл. III.1 Закона о банкротстве, является возврат в конкурсную массу всего, что было передано должником по такой сделке. При невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель возмещает действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса об обязательствах, возникающих ввиду неосновательного обогащения. Из п. 1 ст. 1105 ГК следует, что при невозможности возвратить в натуре неосновательно полученное имущество приобретатель должен возместить потерпевшему действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, если приобретатель не возместил его стоимость немедленно после того, как узнал о неосновательности обогащения.
В рассматриваемом случае, заметил ВС, цепочка сделок по отчуждению авто должника прикрывала сделку по безвозмездному отчуждению т/с должника в пользу Ст. Последняя сделка признана недействительной по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, однако у Ст. это авто отсутствует. Таким образом, последствиями признания недействительности сделки должны быть возмещение действительной стоимости авто на момент его отчуждения должником 1 ноября 2021 г., а также взыскание убытков, вызванных последующим изменением стоимости т/с. Должнику должна быть возмещена такая сумма, которая позволит ему далее приобрести точно такое же т/с, какое было у него отчуждено по недействительной сделке.
Суд первой инстанции, признав прикрываемую сделку недействительной, в качестве последствий взыскал со Светланы Строкиной в конкурсную массу ООО «Проксима Строй» свыше 7,1 руб., составлявших действительную стоимость ТС на момент его отчуждения должником. В этой части апелляция оставила определение суда первой инстанции в силе, оно не обжаловано. Апелляционный суд также довзыскал с ответчика 3,1 млн руб. убытков, составляющих изменение стоимости отчужденного авто. Эта инстанция сочла, что противоправными действиями по изъятию у должника автомобиля Светлана Строкина причинила ему убытки, которые должны быть возмещены ему в полном объеме. Спорный автомобиль в натуре вернуть невозможно, для полного восстановления своего права должник должен будет понести расходы, равные стоимости ТС в настоящий момент.
Как отметила Экономколлегия, рыночная стоимость аналога отчужденного автомобиля на момент судебного разбирательства существенно возросла по сравнению с его стоимостью на дату отчуждения должником. Разница в стоимости является убытками для должника. Возмещение этой разницы в совокупности с возмещением стоимости автомобиля на момент его отчуждения позволит должнику приобрести автомобиль, аналогичный отчужденному. Убытки причинены по вине Светланы Строкиной, так как отчуждение автомобиля, длительное пользование им и невозвращение должнику осуществлены ее противоправными действиями. В этой связи риск увеличения стоимости автомобиля во времени лежит на ответчике.
Верховный Суд заметил, что в этом деле апелляция взыскала с ответчика действительную стоимость авто на момент его приобретения и убытки, вызванные последующим изменением его стоимости, что соответствует требованиям закона. Выводы суда округа о недоказанности размера убытков несостоятельны. Конкурсный управляющий исчислил убытки как разность между актуальной стоимостью автомобиля на ноябрь 2023 г., т.е. на дату предоставления расчета в суд первой инстанции, и действительной стоимостью т/с на момент его отчуждения должником – на ноябрь 2021 г. Сведения о ценах на автомобили взяты кассатором из интернет-сайта по продаже автомобилей. Действительная стоимость авто на момент его выбытия из владения должника определена как произведение актуальной стоимости и индекса цен производителей по категории «Производство автотранспортных средств» накопленным итогом за период с ноября 2021 г. по ноябрь 2023 г., составившим значение 0,698658324. Сведения об индексе получены в Росстате.
Со стороны участников обособленного спора не поступило опровержений относительно представленных конкурсным управляющим методики расчета и использованных в расчете исходных данных. Не представлены доказательства, подтверждающие иную стоимость спорного ТС. В то же время доказательства, представленные конкурсным управляющим в подтверждение своих расчетов, признаны судами первой и апелляционной инстанций достоверными, допустимыми и относимыми. «Кроме того, размер действительной стоимости автомобиля на момент его выбытия у должника установлен судами всех инстанций и взыскан с ответчика. В то же время этот размер является лишь одним из слагаемых и вместе с размером убытков составляет актуальную стоимость автомобиля, размер которой также не опровергнут и положен судами в основу расчетов. Обе стоимости определены из одних и тех же исходных данных», – заключил ВС, отменив постановление кассации и оставив в силе постановление апелляции.
Адвокат МКА «СЕД ЛЕКС» Надежда Белоусова полагает, что в определении Верховного Суда рассмотрен важный для практики вопрос о последствиях признания недействительными сделок, направленных на вывод активов должника в преддверии банкротства. «ВС указал, что при невозможности возврата имущества в натуре кредиторам подлежат возмещению не только его действительная стоимость на момент отчуждения, но и убытки, вызванные последующим изменением цены. Такой подход соответствует ст. 61.6 Закона о банкротстве и 1105 ГК РФ, а также общей цели института – полному восстановлению имущественных прав должника. Ранее КС РФ высказывался, что эти законоположения направлены на противодействие последствиям сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, и обеспечивают защиту указанных интересов, а также противодействие последствиям совершения сделок в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов», – напомнила она.
Значимой особенностью позиции ВС РФ, по мнению эксперта, является акцент на необходимости учитывать рост рыночной стоимости актива. «ВС подчеркнул, что риск удорожания во времени должно нести именно лицо, которое своими противоправными действиями вывело имущество из конкурсной массы. Это позволяет избежать ситуации, когда должник и его кредиторы фактически несут убытки от незаконного отчуждения, а виновное лицо извлекает выгоду из последующего роста цены. Подобное толкование усиливает защиту интересов кредиторов в банкротных делах. Суд сформулировал ориентир: при расчете компенсации нужно исходить из такой суммы, которая реально позволит приобрести аналогичный актив на момент рассмотрения спора. Тем самым закрепляется принцип полноты возмещения и устраняется риск фиктивного “возврата” стоимости по заниженной цене. Правовая позиция ВС в целом согласуется с ранее намеченной линией судов на приоритет реальной защиты имущественных прав кредиторов и недопустимость формального подхода при определении последствий недействительности сделок», – заключила Надежда Белоусова.
Адвокат МКА «ВМ-право» Юнис Дигмар считает, что это определение ВС РФ поставит точку в вопросе о возможности взыскания суммы удорожания имущества, сделка по отчуждению которого признана недействительной и последствием такого признания применено взыскание с ответчика в конкурсную массу должника рыночной стоимости имущества на дату отчуждения. «Несмотря на прямое указание в п. 1 ст. 1105 ГК РФ и п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве о возможности взыскания суммы удорожания, правоприменительная практика, как это видно из рассмотренного дела, не имела единого подхода к разрешению такого вопроса. Однако очевидно, что в результате оспаривания сделки конкурсная масса должна быть поставлена в имущественное положение, полностью компенсирующее негативные последствия совершенной сделки. И вполне обоснованно и логично взыскивать разницу между стоимостью вещи на дату отчуждения и его текущей рыночной стоимостью», – пояснил он.
По мнению эксперта, с практической точки зрения может возникнуть вопрос о том, на какую дату определять эту самую текущую рыночную стоимость. «Когда стоимость отчужденного имущества возвращена ответчиком в конкурсную массу, можно опираться на дату фактического исполнения ответчиком реституционного требования, в то время как в отсутствие факта возврата денежных средств – ссылаться на результаты рыночной оценки в рамках судебной экспертизы на дату подготовки соответствующего отчета. Безусловно, это технический момент, однако с учетом сформированной в этом определении позиции ВС теперь вопрос развития правоприменительной практики будет касаться именно оттачивания процедурных моментов разрешения подобного рода споров», – полагает Юнис Дигмар.
