Верховный Суд опубликовал Кассационное определение от 27 октября по делу № 18-УД26-45-К4, которым направил на новое рассмотрение дело, в котором усматриваются признаки фальсификации протокола судебного заседания.
Михаил Воронов осужден по ч. 2 ст. 315 «Неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта» УК РФ к обязательным работам на срок 200 часов. На основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ от назначенного наказания Михаил Воронов был освобожден в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.
После того, как 5 февраля 2024 г. Советский районный суд г. Краснодара оставил приговор без изменения, защитники осужденного, адвокаты АБ Краснодарского края «Сила Слова» Тимур Челохсаев и Василий Ястреб, а также лица, допущенные в качестве защитников наряду с адвокатом, П. и И. подали жалобы в кассационный суд, указав, что не участвовали в судебном заседании апелляции, вопреки тексту апелляционного постановления.
Отмечалось, что в день заседания Василий Ястреб участвовал в судебном заседании в Геленджикском городском суде, что подтверждается ответом ГУ МВД России по Краснодарскому краю от 8 декабря 2025 г. на адвокатский запрос и сведениями о проведении денежных операций по его банковской карте в г. Геленджике. Осужденный и И. находились в других районах Краснодара, что может быть подтверждено путем истребования детализации их телефонных соединений. Кроме того лица, П. и И. не были извещены о дате, месте и времени проведения судебного заседания.
Также кассаторы указали, что в протоколе судебного заседания и в апелляционном постановлении усматриваются противоречия. Они отметили, что приведенные в протоколе судебного заседания сведения об участии в судебном заседании Михаила Воронова, Василия Ястреба и защитников П. и И. а также выступления осужденного и Василия Ястреба в судебных прениях сфальсифицированы, в связи с чем попросили вынести в отношении судьи Советского районного суда Владимира Климчука частное постановление и направить его в Квалификационную коллегию судей Краснодарского края.
Изучив жалобу, судья Четвертого кассационного суда общей юрисдикции направил запросы в Советский районный суд, прокурору Краснодарского края и председателю Геленджикского городского суда.
Судья Владимир Климчук ответил, что предоставить аудиозаписи судебных заседаний не представляется возможным, поскольку техническая неисправность жесткого диска компьютера секретаря судебного заседания, на который были сохранены аудиозаписи хода судебного заседания со служебного диктофона, привела к полной потере данных. Из ответа заместителя председателя Советского районного суда и приложенных к нему документов по результатам проверки следовало, что участники процесса о дате времени и месте судебных заседаний извещались повестками, направленными простой корреспонденцией; копии апелляционного постановления в адрес адвокатов направлены простой корреспонденцией, что подтверждается копией реестра простой корреспонденции за 2024 г.; в судебных заседаниях, в том числе 5 февраля 2024 г., принимали участие осужденный, адвокат Василий Ястреб и помощник прокурора. Прокуратура Краснодарского края была уведомлена о датах и времени судебных заседаний, при этом фактов проведения судебных заседаний по делу в отсутствие государственных обвинителей установлено не было. Вместе с тем из ответа председателя Геленджикского городского суда со ссылкой на протокол судебного заседания по делу об административном правонарушении следовало, что судебное следствие, в котором присутствовал Василий Ястреб, проводилось с 11:40 до 12:05.
Суд кассационной инстанции, опровергая в кассационном постановлении доводы стороны защиты о несоответствии сведений, содержащихся в апелляционном постановлении и протоколе судебного заседания от 5 февраля 2024 г., о непосредственном участии в нем осужденного и защитника Василия Ястреба, указал, что обстоятельства участия указанных лиц в данном судебном заседании подтверждаются имеющимися в деле письменными протоколами судебных заседаний, а также результатами служебных проверок, проведенных по указанию суда кассационной инстанции.
Также Четвертый КСОЮ указал, что судебное заседание в Геленджикском городском суде закончилось в 12:05, а судебное заседание суда апелляционной инстанции по уголовному делу в отношении Михаила Воронова проводилось в Советском районном суде г. Краснодара с 16:00, что не исключало возможности участия в нем Василия Ястреба.
Защитники, а также лица, допущенные в качестве защитников наряду с адвокатом, подали жалобы в Верховный Суд. Судебная коллегия по уголовным делам ВС заметила, что, отвергая доводы стороны защиты со ссылкой на заключение служебной проверки, суд кассационной инстанции оставил без внимания отсутствие в протоколе указания на время начала судебного заседания, а также его содержание при изложении выступлений адвоката-защитника (без указания при этом его данных, тогда как согласно протоколу в судебном заседании принимали участие адвокат Василий Ястреб и защитники П. и И.) и самого осужденного Михаила Воронова.
Также оставлено без оценки то, что согласно сведениям, полученным по результатам служебной проверки, защитники П. и И. в судебном заседании 5 февраля 2024 г. отсутствовали, однако указаны в апелляционном постановлении и в протоколе судебного заседания. Между тем, заметил ВС РФ, согласно реестру отправленной из суда корреспонденции эти лица не извещались о дате и времени судебного заседания суда апелляционной инстанции.
Кроме того, указал Верховный Суд, авторы кассационных жалоб в подтверждение своих доводов ссылаются на следующие документы: ответ ГУ МВД России по Краснодарскому краю на адвокатский запрос от 8 декабря 2025 г. с информацией о фиксации комплексами «АПК» на территории Краснодарского края автомобиля BMW, принадлежащего согласно свидетельству о регистрации транспортного средства Василию Ястребу, из которого следует, что автомобиль 5 февраля 2024 г. с 10:22 до 14:12 фиксировался в г. Геленджике, а в 16:15 был зафиксирован проезжающим по ул. Тургенева – ул. Гагарина г. Краснодара; выписку ПАО «Сбербанк России» по платежному счету Василия Ястреба по операциям 5 февраля 2024 г., а также иные документы.
Верховный Суд указал, что кассация не проверила и не оценила надлежащим образом обстоятельства, связанные с порядком рассмотрения дела в апелляции, с установлением лиц, участвовавших в судебном заседании, порядком изготовления протокола судебного заседании. В связи с этим Суд направил дело на новое кассационное рассмотрение в Четвертый КСОЮ.
Как рассказал в комментарии «АГ» Василий Ястреб, в суде апелляционной инстанции слушания по делу несколько раз откладывались по инициативе суда, последний раз – без определения даты и времени судебного заседания. «Ни я, ни мой доверитель не уведомлялись судом о дате и времени рассмотрения дела. В последующем стало известно, что председательствующим по делу вынесено апелляционное постановление без проведения судебного заседания и нашего в нем участия. По моему мнению, в апелляционном постановлении отражены не соответствующие действительности сведения об участии осужденного и его защитника в судебном заседании и их выступлениях в прениях. Собрав и представив необходимые доказательства, в Верховном Суде РФ удалось добиться отмены постановления Четвертого кассационного суда общей юрисдикции, которым было отказано в удовлетворении моей кассационной жалобы. Верховный Суд РФ направил дело на новое кассационное рассмотрение, указав на допущенные нарушения уголовно-процессуального закона», – отметил Василий Ястреб.
Тимур Челохсаев указал, что кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС служит отправной точкой к отмене череды незаконных решений, принятых нижестоящими судами, но путь к истине был долгим и непростым. «Изначально решением судьи ВС РФ было отказано в передаче кассационных жалоб стороны защиты для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, и только после вмешательства заместителя председателя ВС РФ ситуацию удалось изменить. Именно в его постановлении первоначально были отражены тезисы, ранее приведенные стороной защиты в апелляционных, а также кассационных жалобах и сводящиеся к утверждению о недопустимости изготовления кем-либо процессуальных документов, в том числе в виде апелляционных постановлений и протоколов судебных заседаний, содержащих сведения об участии сторон, фактически отсутствующих в судебных заседаниях, так как это искажает саму суть правосудия и подрывает доверие к судебной системе, базирующейся на соблюдении, а не попирании закона», – указал адвокат.
Тимур Челохсаев заметил, что впереди предстоит еще много работы, так как дело направлено на новое рассмотрение в кассационный суд общей юрисдикции, где стороне защиты вновь представится возможность доказать несостоятельность решения апелляции.
Член АП Новосибирской области Геннадий Черкасов назвал кассационное определение ВС положительным для авторитета судебной власти и одновременно закономерным, поскольку выдвинутые претензии носят критический характер и требуют детальной оценки судом. «Если отойти от рамок конкретного разбирательства, то реформа судебного протоколирования нуждается в дальнейшем логическом развитии с целью исключения влияния человеческого фактора на фиксацию хода судебного процесса. Всем наверняка памятна проблематика “бумажного” протокола судебного заседания и сложности оспаривания критических “неточностей” в нем. Аудиозапись значительно сузила поле для таких споров, оставив неприкрытой нишу технических сбоев», – указал он.
Геннадий Черкасов заметил: уровень развития техники вполне позволяет относительно недорого обеспечить независимую от воли участников судопроизводства фиксацию хода судебного процесса и гарантировать сохранность зафиксированного в недоступном для участников судопроизводства месте. По его мнению, приведенный казус иллюстрирует необходимость дальнейшей реформы судебного протоколирования с разделением задач фиксации хода заседания и полномочий председательствующего.
Член АП города Москвы Шарбатулло Содиков посчитал, что кассационное определение Верховного Суда по данному делу имеет очень большое значение, поскольку нижестоящие судебные инстанции видели нарушения, но не устраняли их. «Предметом рассмотрения Верховного Суда в кассационном порядке стало составление протокола, где риск фальсификаций или формализма со стороны аппарата суда особенно высок. Нередко искажают содержание прений (в том числе исключая важные доводы защиты), что подрывает саму суть состязательности. А когда суд апелляционной инстанции вообще не обеспечивает возможность личного участия осужденного и его защитников в рассмотрении жалобы, такое нарушение становится основанием для отмены судебного акта и направления дела на новое рассмотрение», – указал он.
Шарбатулло Содиков пояснил, что раз суд апелляционной инстанции не обеспечил личное участие осужденного и его защитников при рассмотрении жалобы, то одновременно он и не разъяснил осужденному его законное право выступить в прениях. Это нарушение лишило подсудимого возможности высказать свою позицию по делу. Такое положение вещей противоречит ст. 47 УПК и ст. 46 Конституции, а также подрывает принцип состязательности сторон.
Адвокат добавил, что апелляционные суды традиционно крайне неохотно подвергают сомнению содержание протокола судебного заседания, если замечания на него ранее были отклонены. Здесь же Верховный Суд прямо указывает: «сам протокол также может выступать предметом проверки и оценки… что не исключает получение вышестоящим судом дополнительных сведений». По мнению Шарбатулло Содикова, высокой оценки заслуживает и работа адвокатов: «Если бы они не фиксировали все нарушения документально, сработало бы универсальное объяснение – “поломка жесткого диска” – классическая для российской судебной практики ситуация, когда при проверке доводов о фальсификации бумажного протокола выясняется, что аудиопротокол (обязательный по ст. 259 УПК) уничтожен вследствие “технической неисправности жесткого диска” компьютера секретаря».
Как заметил член АП Московской области Алексей Бардаков, ВС не признал протокол недостоверным и сам ответ МВД, полученный уже после кассации, не оценивал: доводы о законности апелляционного постановления он оставил новому кассационному рассмотрению, а потому итог пока неизвестен. «Кроме того, Верховный Суд не дал ответ на вопрос, какие последствия влечет утрата аудиозаписи. Однако ВС сформулировал правило о том, что в споре о протоколе вышестоящий суд должен взвесить доводы и доказательства защиты, а не закрывать спор со ссылкой на служебную проверку», – заключил он.

