Верховный Суд опубликовал Определение № 307-ЭС26-4178 по делу № А56-78469/2025, отменив судебные акты нижестоящих инстанций, которыми было отказано в отмене решения третейского суда, подчеркнув обязанность государственного суда проверять соответствие решения арбитража публичному порядку и оценивать добросовестность должника, пользовавшегося мораторием на возбуждение дел о банкротстве.
Обращение в арбитраж из-за нарушения сроков поставки продукции
В соответствии с договором поставки от 29 марта 2020 г. ООО «Центр промышленного снабжения и комплектации» приняло на себя обязательство по поставке продукции для нужд ООО «Газпром инвест», а ООО «Газпром комплектация» на основании соглашения от 5 февраля 2021 г. о замене стороны в договоре приняло обязательство принять и оплатить продукцию.
Сторонами были подписаны спецификации на поставку продукции на общую сумму 3,7 млрд руб., включая. НДС. В соответствии с договором все споры, вытекающие из него, подлежат разрешению посредством арбитража, администрируемого Арбитражным центром при автономной некоммерческой организации «Национальный институт развития арбитража в топливно-энергетическом комплексе» в соответствии с регламентом и правилами арбитража, действующими на момент подачи искового заявления. Договором предусмотрено, что за нарушение сроков поставки, недопоставку или непоставку продукции поставщик обязан уплатить неустойку: штраф в размере 22,8 млн руб. и пени в размере 0,1% стоимости непоставленной продукции за каждый день просрочки.
В связи с допущенными нарушениями сроков поставки «Газпром комплектация» обратилась в Арбитражный центр при АНО НИРА ТЭК с иском к поставщику о взыскании неустойки в размере 379 млн руб., а также расходов на уплату регистрационного и арбитражного сборов в сумме 1,1 млн руб.
Решением третейского суда от 30 апреля 2025 г. иск удовлетворен частично: с поставщика в пользу покупателя взысканы штраф в размере 22,8 млн руб. и неустойка за нарушение сроков поставки продукции по договору в сумме 3 млн руб. с учетом снижения размера неустойки в соответствии со ст. 333 ГК РФ, а также расходы на оплату регистрационного и арбитражного сборов в сумме 105 тыс. руб. В остальной части иска было отказано со ссылкой на ошибочность расчета неустойки, несоразмерность последствиям нарушения данного обязательства, а также на действие в период с апреля по октябрь 2022 г. моратория, введенного Постановлением Правительства РФ от 28 марта 2022 г. № 497 «О введении моратория на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами».
Довод истца об отсутствии оснований для применения постановления Правительства № 497 к спорным правоотношениям, поскольку в период его действия ответчик осуществлял выплату дивидендов, третейским судом был отклонен с указанием на то, что мораторий носит всеобщий характер, а поставщик соответствует всем критериям, необходимым для применения в отношении него данного моратория.
Суды отказали в отмене решения третейского суда
Общество «Газпром комплектация» обратилось в арбитражный суд с заявлением об отмене решения третейского суда, ссылаясь на неправомерное применение третейским судом моратория. Суды первой и кассационной инстанций отказали в удовлетворении данного заявления. Они исходили из того, что доводы заявителя получили надлежащую оценку при рассмотрении спора третейским судом, который верно оценил размер заявленной ко взысканию неустойки с учетом положений ст. 333 ГК и установил баланс между применяемой к нарушителю мерой ответственности и оценкой действительного размера ущерба, причиненного в результате допущенного ответчиком нарушения. При этом суды не усмотрели противоречий публичному порядку РФ и не нашли в этой связи оснований для отмены решения третейского суда.
Отвергая довод заявителя об ошибочном применении третейским судом моратория, установленного Постановлением Правительства № 497, арбитражные суды мотивировали свою позицию, исходя из цели принятия данного постановления, сформулированной в его преамбуле со ссылкой на п. 1 ст. 9.1 Закона о банкротстве. В рассматриваемом деле, как отметили арбитражные суды, третейский суд учел указанные положения законодательства и обоснованно исключил из расчета неустойки период времени, в котором действовал мораторий на начисление неустойки.
ВС указал на ошибки нижестоящих инстанций
Не согласившись с принятыми судебными актами, «Газпром комплектация» подала кассационную жалобу в Верховный Суд. Изучив жалобу, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС отметила, что противоречие решения третейского суда публичному порядку РФ является безусловным основанием для отмены решения третейского суда независимо от доводов сторон и не может в силу этого ограничиваться автономией воли в виде придания третейскому решению окончательного характера.
ВС пояснил, что при наличии соглашения сторон об окончательности третейского решения производство по заявлению об отмене решения третейского суда подлежит прекращению, если участником дела не заявлено и государственным судом не установлено хотя бы одно из двух исключительных оснований для отмены государственным судом третейского решения, которые не зависят от волеизъявления сторон третейского соглашения и предусмотрены в законе в целях защиты публичных интересов.
Такими основаниями являются: спор, рассмотренный третейским судом, в соответствии с федеральным законом не может быть предметом третейского разбирательства; решение третейского суда противоречит публичному порядку РФ (п. 21 Обзора практики рассмотрения судами дел, связанных с выполнением функций содействия и контроля в отношении третейских судов и международных коммерческих арбитражей, утвержденного Президиумом ВС РФ 26 декабря 2018 г.; п. 54 Обзора судебной практики ВС РФ № 3 (2019), утвержденного Президиумом ВС 27 ноября 2019 г.).
Экономколлегия подчеркнула, что основание противоречия решения третейского суда публичному порядку РФ подлежит проверке судом по собственной инициативе на любой стадии рассмотрения дела независимо от доводов и возражений сторон. Вместе с тем участники спора вправе приводить доводы, свидетельствующие о наличии вышеуказанного основания для отмены решения третейского суда.
Как отметил ВС, основной целью моратория, введенного Постановлением Правительства № 497, являлось обеспечение стабильности экономики путем оказания поддержки отдельным хозяйствующих субъектам, в частности распространение на лиц, в отношении которых действует мораторий, положений Закона о банкротстве, в соответствии с которым в период действия моратория не начисляются неустойки (штрафы, пени) и иные финансовые санкции за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежных обязательств и обязательных платежей, за исключением текущих платежей. Наряду с освобождением от уплаты неустойки и иных санкций за нарушение обязательств положениями данного закона установлено ограничение на период действия моратория: не допускаются выплата дивидендов, доходов по долям (паям), а также распределение прибыли между учредителями (участниками) должника.
Судебная коллегия подчеркнула, что установленный в соответствии с Законом о банкротстве запрет на выплату дивидендов, распределение прибыли введен как прямое последствие моратория и не требует проверки со стороны суда на предмет соблюдения должником процедуры отказа от применения в отношении него моратория, закрепленной в абз. 3 п. 1 ст. 9.1 данного закона.
В определении указано: любое лицо, на которое распространяется действие моратория, вправе заявить об отказе от применения моратория, внеся сведения об этом в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве. Отказ от моратория вступает в силу со дня опубликования соответствующего заявления и влечет неприменение к отказавшемуся лицу всего комплекса преимуществ и ограничений со дня введения моратория в действие. Однако в данных положениях Закона о банкротстве закреплена возможность добровольного отказа должника от моратория, которая не охватывает случаи, когда мораторий недопустим в силу прямого законодательного запрета.
ВС обратил внимание, что общество «Газпром комплектация» в арбитражных судах последовательно заявляло о необходимости проверки государственным судом решения третейского суда на соответствие публичному порядку РФ в части начисления неустойки. Так, по мнению заявителя, третейский суд в своем решении установил факт распределения ответчиком прибыли в размере более 661 млн руб. в период действия моратория и направления ее на выплату дивидендов, в том числе дивидендов за 2020 г. в сумме 250 млн руб., за 2021 г. – в сумме 411 тыс. руб. При этом ответчик факт выплаты дивидендов не опроверг, тем самым подтвердив несоблюдение ограничений, установленных Законом о банкротстве, при применении моратория.
Суд отметил, что согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 2 п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 24 декабря 2020 г. № 44 «О некоторых вопросах применения положений статьи 9.1 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)”», если при рассмотрении спора о взыскании неустойки или иных финансовых санкций, начисленных за период действия моратория, будет доказано, что ответчик, на которого распространяется мораторий, в действительности не пострадал от обстоятельств, послуживших основанием для его введения, и ссылки данного ответчика на указанные обстоятельства являются проявлением заведомо недобросовестного поведения, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий поведения ответчика может удовлетворить иск полностью или частично, не применив возражение о наличии моратория.
ВС указал, что третейский суд, установив факт нарушения законодательного запрета на выплату дивидендов, вместе с тем распространил действие моратория на ответчика, проигнорировав императивные нормы Закона о банкротстве и указанные разъяснения Пленума ВС. Арбитражными судами при рассмотрении заявления «Газпром комплектация» об отмене решения третейского суда также не была дана надлежащая правовая оценка доводам заявителя о недопустимости уменьшения заявленного им размера неустойки ввиду применения моратория на ее взыскание, констатировал Суд.
Как пояснил ВС, действия ответчика по распределению прибыли и выплате в период действия Постановления Правительства № 497 дивидендов, а также нарушение установленной Законом о банкротстве процедуры добровольного отказа от применения в отношении него моратория по существу свидетельствуют о проявлении недобросовестного поведения, влекущего в качестве последствий отказ в освобождении от исполнения обязательства по уплате неустойки.
Таким образом, Верховный Суд отменил обжалуемые судебные акты, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, которому надлежит оценить законность оспариваемого решения третейского суда относительно правомерности произведенного им расчета неустойки, подлежащей к взысканию по иску общества «Газпром комплектация».
Эксперты «АГ» проанализировали выводы Верховного Суда
Адвокат МКА «Аронов и Партнеры» Мария Бабаева отметила, что проблема, затронутая в определении ВС, действительно актуальна для практики, поскольку касается границ применения моратория на начисление неустойки и недопустимости использования предоставленных государством мер поддержки исключительно в целях получения необоснованной выгоды. По словам эксперта, мораторий 2022 г. носил общий характер, однако это не означает, что его преимущества должны предоставляться безусловно, в том числе субъектам, которые в период его действия продолжали распределять прибыль и выплачивать дивиденды.
Мария Бабаева согласна с выводом Верховного Суда о том, что поведение должника должно оцениваться не только с точки зрения формального распространения на него моратория, но и с учетом соблюдения установленных этим режимом ограничений. По ее словам, освобождение от начисления финансовых санкций было частью комплекса мер поддержки, который предполагал и определенные ограничения, в частности запрет на распределение прибыли. Игнорирование этих ограничений фактически позволяло бы должнику выбирать наиболее выгодные для себя последствия моратория, не принимая на себя предусмотренные законом обязанности.
«Особое значение, на мой взгляд, имеет позиция ВС относительно публичного порядка как основания для отмены решения третейского суда. Государственный суд не должен подменять третейский суд и пересматривать спор по существу, однако это не освобождает его от обязанности проверять наличие фундаментальных нарушений, затрагивающих публичный порядок. Если третейский суд применяет мораторий, несмотря на установленное нарушение прямого законодательного запрета на выплату дивидендов, такой вопрос выходит за рамки обычной оценки правильности расчета неустойки», – подчеркнула эксперт.
По мнению Марии Бабаевой, данное определение также актуально для развития практики в сфере недобросовестного использования мораторных механизмов. Суд фактически подтвердил, что формального соответствия критериям применения моратория недостаточно, если поведение должника свидетельствует о том, что он использует предоставленные преимущества вопреки цели государственной поддержки. При этом, как указала эксперт, речь не идет об автоматическом лишении всех должников права ссылаться на мораторий при наличии выплат участникам: обстоятельства конкретного дела, характер поведения и последствия нарушения должны оцениваться индивидуально. «Полагаю, что изложенный подход способен повлиять как на рассмотрение споров о взыскании неустойки, так и на судебный контроль за решениями третейских судов. Он формирует более сбалансированное понимание моратория, при котором защита должника от негативных экономических последствий не превращается в инструмент уклонения от ответственности перед кредиторами», – заключила она.
Исполнительный директор УК «Помощь» Анна Ларина обратила внимание, что ВС уже поднимались вопросы о применении банкротного моратория 2022 г., в том числе о соотношении льгот (освобождения от неустоек) и ограничений (запрета на выплату дивидендов в период моратория), однако вопрос о том, влечет ли нарушение запрета на выплату дивидендов автоматическую утрату права на освобождение от неустоек, в данном деле разрешен впервые. Эксперт отметила, что по результатам рассмотрения дела была сформирована новая правовая позиция: нарушение ограничений на распределение прибыли при моратории лишает компанию, в отношении которой мораторий был установлен, права на связанные с ним льготы, в том числе на освобождение от неустоек.
«С точки зрения соблюдения баланса интересов участников договорных отношений это справедливо: льготы, предусмотренные мораторием на банкротство, рассчитаны на добросовестных участников гражданского оборота, а нарушение запрета на выплату дивидендов ставит под сомнение право на освобождение от ответственности за неисполнение договорных обязательств. Иначе говоря, если у компании в спорный период имелись денежные средства для распределения прибыли – значит, данные средства возможно было направить на погашение неустойки за нарушенное по договору обязательство», – считает Анна Ларина.
По ее мнению, отдельного внимания заслуживает и то, что данное определение выходит за рамки банкротной проблематики и влияет на развитие практики отмены решений третейских судов. Третейский суд, рассмотрев спор, установил факт нарушения императивного запрета на распределение прибыли, но все равно распространил на должника действие моратория – фактически поддержал недобросовестное поведение должника, проигнорировал нормы Закона о банкротстве и разъяснения Пленума, отметила эксперт. «Нельзя сказать, что ВС в данном случае сделал новые выводы относительно правил проверки решений третейских судов на соответствие публичному порядку РФ. При этом коллегия в очередной раз подтвердила, что проверка решения третейского суда на соответствие публичному порядку является обязанностью арбитражного суда. Соглашение сторон об окончательности третейского решения такую проверку не отменяет и не определяет ее результаты», – подчеркнула Анна Ларина.
Адвокат МГКА, LL.M. (Queen Mary University of London) Дмитрий Власов считает, что данное дело является еще одним примером того, как когда-то считавшиеся банальными дела о взыскании неустойки и применении ст. 333 ГК превращаются в сложные процессы с применением норм Закона о банкротстве, публичном порядке и недопустимости злоупотребления правом.
Как полагает эксперт, это дело интересно именно потому, что оно находится на стыке двух довольно редко пересекающихся сценариев: судебного контроля третейских решений и злоупотребления преимуществами моратория по ст. 9.1 Закона о банкротстве. «Позиция ВС в части возможности отказа в применении моратория (преимуществ в связи с ним) на основании установленного заведомо недобросовестного поведения (например, распределение прибыли или выплата дивидендов) после введения ковидного и санкционного моратория в 2020 и 2022 гг. уже высказывалась и прямо вытекает из разъяснений Постановления Пленума ВС РФ № 44. Особенность этого определения в том, что Суд, по сути, указал на наличие оснований для блокирования применения моратория», – прокомментировал Дмитрий Власов.
Эксперт отметил, что позиция Верховного Суда относительно применения разъяснения, содержащегося в п. 21 Обзора ВС от 26 декабря 2018 г., к оговорке об окончательности арбитражного решения (ст. 40 Закона об арбитраже) также не выглядит новой. Дмитрий Власов пояснил, что она следует сложившейся линии, согласно которой такая оговорка в арбитражном соглашении исключает обычный контроль суда, но не исключает контроль по двум «сверхимперативным» основаниям: неарбитрабельность и публичный порядок. «Хотя у нас признается общая концепция недопустимости пересмотра третейского решения по существу, принцип соответствия публичному порядку никто не отменял, поэтому ошибка третейского суда в применении нормы материального права или вовсе ее неприменение может легко превратиться в вопрос публичного порядка», – подчеркнул эксперт.
Дмитрий Власов обратил внимание, что в ведущих арбитражных юрисдикциях (Англии, Гонконге, Германии и Швейцарии) также прослеживается единый подход, согласно которому нормы о несостоятельности рассматриваются как императивные, затрагивающие защиту коллективных интересов кредиторов и иных публично значимых интересов. Поэтому их игнорирование может выходить за рамки обычной ошибки в применении права и затрагивать вопросы публичного порядка. Как отметил эксперт, ВС указал, что факт нарушения законодательного запрета на выплату дивидендов был установлен третейским судом, однако неизвестно, как он его оценил.
«Пользователи третейского разбирательства должны понимать, что данный инструмент альтернативного разрешения споров не может использоваться с целью недобросовестного обхода императивных норм, подобных тем, что были применены в настоящем деле. В этой части решение ВС скорее укладывается в общепринятый подход. Но при этом подобные решения создают в каком-то смысле не совсем верную установку для участников арбитража – во чтобы то ни стало заявить о нарушении публичного порядка. Арбитрам же для того, чтобы избежать отмены арбитражного решения, следует более внимательно относиться к доводам сторон о применении или неприменении банкротного моратория, так как оговорки об окончательности может быть недостаточно, чтобы исключить возможность пересмотра третейского решения по “исключительным основаниям”», – пояснил Дмитрий Власов.

