Верховный Суд опубликовал Определение № 306-ЭС26-6659 по делу № А65‑1175/2025, в котором разъяснено, какие расходы больницы нельзя счесть нецелевым расходованием средств ОМС.
Территориальный фонд обязательного медицинского страхования Республики Татарстан провел проверку Сармановской центральной районной больницы, в рамках которой было выявлено нецелевое использование этим медучреждением средств ОМС в 2022–2023 гг. Фонд пришел к выводу, что больница необоснованно потратила средства ОМС на оплату труда медсестры процедурного кабинета здравпункта для ветеранов со ссылкой на то, что эта медицинская деятельность осуществлялась в помещении, не указанном в лицензии. Кроме того, как счел контролирующий орган, больница необоснованно выделила 1,1 млн руб. на оплату труда двум врачам-стоматологам общей практики Сакловбашской участковой больницы, поскольку в лицензии ЦРБ отсутствуют услуги по специальности «стоматология общей практики». Фонд добавил, что 439,8 тыс. руб. были незаконно потрачены на оплату коммунальных услуг и налогов на содержание площадей, не используемых больницей в процессе оказания медицинских услуг.
Больница оспорила акт проверки в суде как незаконный, потребовав от ТФОМС РТ устранить допущенное нарушение ее прав и законных интересов, а также уменьшить сумму штрафа до 10% применительно к ст. 333 ГК РФ. Суд удовлетворил иск частично, признав незаконными выводы Фонда о нецелевом использовании средств ОМС на оплату врачам-стоматологам Сакловбашской участковой больницы, о признании неэффективным использованием средств ОМС на оплату ЦРБ коммунальных услуг Сакловбашской участковой больницы, и обязал ответчика устранить допущенное нарушение прав и законных интересов больницы.
Удовлетворяя требования ЦРБ в части эпизода по оплате труда врачам-стоматологам, суд исходил из того, что формальное несоответствие наименования специальности в лицензии («стоматология терапевтическая» вместо «стоматология общей практики») при фактическом наличии у врачей необходимых сертификатов, оказании ими качественной медпомощи застрахованным лицам и принятии данных услуг к оплате страховыми компаниями не образует состава нецелевого использования средств. В рассматриваемой ситуации цель выделения средств ОМС – оплата услуг по оказанию медпомощи. Поскольку помощь оказана, цель достигнута.
Также суд заметил, что ЦРБ осуществляет свою деятельность по конкретному адресу, при этом спорная часть данного здания не эксплуатируется по причине его ненадлежащего состояния. Он исходил из отсутствия технической возможности отключения части здания от отопления. Более того, как заметил суд, такие мероприятия могут привести к разрушению здания целиком, что Фондом не опровергнуто.
При этом, отказывая в удовлетворении заявления по эпизоду оплаты труда медсестры процедурного кабинета здравпункта для ветеранов, первая инстанция поддержала позицию Фонда о том, что оказание медпомощи в помещении, которое отсутствует в лицензии и не соответствует лицензионным требованиям, свидетельствует о нецелевом расходовании средств ОМС.
Далее апелляция изменила это решение: акт проверки Фонда признан недействительным в части установления использования средств не по целевому назначению за 2022–2023 гг. на оплату труда врачам-стоматологам в сумме 1,1 млн руб., на оплату труда медсестре процедурного кабинета здравпункта для ветеранов на сумму в 847,4 тыс. руб., а также в части требования перечисления этих сумм и соответствующих им сумм штрафа в ТФОМС РТ.
Апелляция заметила, что основным критерием целевого использования средств на оплату труда является участие работника в оказании медпомощи в рамках территориальной программы ОМС. Поскольку факт участия состоящей в штате учреждения медсестры в лечебном процессе подтвержден, медпомощь фактически оказывалась застрахованным лицам в рамках территориальной программы ОМС, а выплата зарплаты предусмотрена структурой тарифа. Значит, у Фонда не было оснований квалифицировать данные расходы как нецелевые.
Апелляция добавила, что контроль за соблюдением лицензионных требований относится к компетенции Росздравнадзора, а не Фонда. У ЦРБ отсутствовал умысел на нецелевое использование средств при оплате труда медсестры здравпункта, действия больничной администрации были направлены на обеспечение доступности медпомощи для маломобильной группы населения (ветеранов) в условиях невозможности использования прежнего помещения. В остальной части решение суда первой инстанции было оставлено без изменения.
Далее окружной суд частично изменил судебные акты нижестоящих инстанций: он отменил решение суда первой инстанции касательно признания недействительным акта проверки в части обязания ТФОМС Республики Татарстан устранить допущенное нарушение прав и законных интересов больницы, отказав в этом. Суд округа также отменил постановление апелляции в части изменения решения суда первой инстанции. Кассация сочла, что расходы медорганизаций на содержание объектов недвижимости, не эксплуатируемых в процессе оказания медпомощи, не включаются в структуру тарифа и не могут осуществляться за счет средств ОМС. В остальной части судебные акты были оставлены без изменения.
Сармановская ЦРБ подала кассационную жалобу в Верховный Суд. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС напомнила, что расходы бюджетов государственных внебюджетных фондов осуществляются исключительно на цели, определенные законодательством, включая законодательство о конкретных видах обязательного социального страхования, в соответствии с бюджетами указанных фондов, утвержденными федеральными законами и законами субъектов РФ. Структура тарифа на оплату медпомощи в рамках базовой программы ОМС включает в себя в том числе расходы на зарплату, начисления на оплату труда. Аналогичное положение закреплено в п. 193 Приказа Минздрава России от 28 февраля 2019 г. № 108н «Об утверждении Правил обязательного медицинского страхования», действовавшего в спорный период. В п. 196 Правил ОМС отражено, что затраты на оплату труда и начисления на выплаты по оплате труда определяются исходя из потребности в количестве персонала, принимающего непосредственное участие в оказании медпомощи, в соответствии с действующей системой оплаты труда, включая денежные выплаты стимулирующего характера, в том числе денежные выплаты медработникам фельдшерско-акушерских пунктов за оказанную медпомощь в амбулаторных условиях.
В рассматриваемом случае, как заметил Суд, организация больницей здравпункта для маломобильной группы граждан села Сарманово являлась реализацией их конституционного права на охрану здоровья и бесплатную первичную медпомощь с учетом принципа территориальной доступности и не противоречила названному Приказу. Для подтверждения факта целевого использования средств на оплату труда работников существенное значение имел факт оказания услуг, который Фонд не оспаривал, а не условия их оказания, включая соблюдение лицензионных, санитарно-эпидемиологических и иных требований. Следовательно, направление больницей в пределах выделенных лимитов средств ОМС за оказанную медпомощь в рамках территориальной программы ОМС на оплату труда медсестры не могло быть признано судами первой инстанции и кассацией нецелевым расходованием средств ОМС.
При этом, добавил ВС, одной из разновидностей санкций является неоплата затрат медорганизации на оказание медицинской помощи. Она применяется, в частности, при нарушении требований к условиям оказания медпомощи. Вместе с тем при оценке наличия оснований для применения подобной санкции важно учитывать ее соразмерность и сопоставимость допущенным нарушениям, в том числе с учетом совокупности иных нарушений, в противном случае санкция приобретает карательный характер.
Экономколлегия подчеркнула, что при принятии судебных актов в части эпизода по оплате труда медсестры здравпункта за счет средств ОМС суды первой и кассационной инстанций не учли имеющиеся в деле документы, касающиеся условий оказания медпомощи по спорному адресу. Так, по результатам санитарно-эпидемиологической экспертизы установлено, что здравпункт оборудован в двухэтажном здании МФЦ 1966 г. постройки. Экспертом выявлены незначительные нарушения, однако все иные требования, включая требования, касающиеся соблюдения дезинфекционного режима, противоэпидемических мероприятий, санитарно-гигиенического содержания помещения, как и в целом здания, наличия санузла для маломобильной группы граждан, – учреждением в этом здравпункте соблюдены.
При изменении решения нижестоящего суда в рассматриваемой части апелляция верно учла, что в числе лицензированных видов деятельности больницы включено «сестринское дело» согласно предоставленной ей бессрочной лицензии на оказание первичной доврачебной медико-санитарной помощи. Помощь оказана по направлениям лечащих врачей больницы медсестрой, включенной в штат медицинской организации, имеющей среднее медицинское образование, выполняющей и непосредственно оказывавшей медицинскую помощь маломобильной группе граждан в фельдшерском здравпункте по виду деятельности, разрешенному согласно выданной медицинской организации лицензии. В этом деле Фонд также не оспаривал, что организация в спорном месте здравпункта была вызвана невозможностью эксплуатации помещения, указанного в выданной больнице лицензии.
ВС добавил, что материалы дела не свидетельствуют о транспортной доступности основного здания больницы для маломобильной группы граждан села Сарманово. При проверке Фондом условий оказания медпомощи в спорном здравпункте также не учтены положения п. 3(1) Постановления Главного государственного санитарного врача РФ от 24 декабря 2020 г. № 44 «Об утверждении санитарных правил СП 2.1.3678‑20 “Санитарно-эпидемиологические требования к эксплуатации помещений, зданий, сооружений, оборудования и транспорта, а также условиям деятельности хозяйствующих субъектов, осуществляющих продажу товаров, выполнение работ или оказание услуг”». Согласно им объекты, введенные в эксплуатацию до вступления в силу этого постановления, эксплуатируются в соответствии с утвержденной проектной документацией, по которой они были построены. Материалы проверки не содержат данных, свидетельствующих о несоответствии условий здравпункта, расположенного в здании 1966 г. постройки, требованиям, действовавшим в соответствующий период, или нарушениях при оказании услуг иных требований.
В связи с этим, заключил ВС, применение Фондом санкции в виде восстановления на его счете средств ОМС, затраченных больницей на оплату труда медсестры здравпункта для ветеранов, было мерой, несопоставимой с допущенными нарушениями в части условий оказания услуг, носило карательный характер, повлекшей за собой закрытие данного пункта оказания первичной медпомощи. Это нарушило конституционный принцип обеспечения права граждан на охрану здоровья и медпомощь, принцип доступности оказания такой помощи. Соответственно, у суда округа не имелось оснований для отмены постановления апелляции по эпизоду оплаты труда медсестры процедурного кабинета здравпункта для ветеранов.
Касательно эпизода по оплате больницей коммунальных услуг и налогов на содержание площадей, не используемых в процессе оказания медпомощи, ВС заметил, что заявителем по делу выступает государственное автономное учреждение здравоохранения. Окружной суд не учел соответствующие нюансы больницы, а также тот факт, что неэксплуатируемыми площадями являются помещения внутри единого здания Сакловбашской участковой больницы. Судами первой и апелляционной инстанций установлено, что Сармановская ЦРБ осуществляет деятельность в здании, которое используется больницей в процессе оказания медпомощи. При этом у медучреждения отсутствует физическая возможность по отключению отопления части здания, иное может привести к разрушению здания целиком, что Фондом не опровергнуто. Соответственно, размер предотвращенного вреда зданию сельской больницы, оказывающей медпомощь местному населению, несопоставимо выше стоимости оплаченных за счет средств ОМС услуг по отоплению некоторых помещений в нем. Значит, спорные расходы не могут быть признаны нецелевым использованием выделенных бюджетных средств.
Более того, в п. 7 ст. 35 Закона об ОМС прямо отражено, что структура тарифа на оплату медицинской помощи в рамках базовой программы ОМС включает в себя также расходы на оплату коммунальных услуг, работ и услуг по содержанию имущества, указал Суд. Согласно п. 199 Правил ОМС затраты на коммунальные услуги определяются обособленно по видам энергоресурсов, исходя из нормативов потребления коммунальных услуг с учетом требований обеспечения энергоэффективности и энергосбережения или исходя из фактических объемов потребления таких услуг за прошлые годы с учетом изменений в составе используемого при оказании медпомощи движимого и недвижимого имущества. В состав затрат на содержание недвижимости включаются также затраты на уплату налогов. При этом подп. 2 п. 208 Правил ОМС действительно предусматривает возможность распределения затрат, необходимых для деятельности медорганизации в целом, пропорционально площади, используемой для оказания медпомощи. Однако такая возможность предоставлена лишь в случае необходимости распределения затрат по отдельным видам медпомощи и рассчитывается при этом исходя из общего объема площадей медорганизации.
Верховный Суд заключил, что приведенные Фондом основания для отказа в оплате за счет средств ОМС расходов больницы на коммунальные услуги и содержание объекта недвижимости в связи с временным неиспользованием ряда помещений в здании, находящемся в ее оперативном управлении, Правилами ОМС не предусмотрены. Сама по себе возможность иных источников финансирования деятельности учреждения, на что обратил внимание окружной суд, не отменяет право больницы использовать средства ОМС по целевому назначению – оплату коммунальных услуг и затрат на содержание здания действующей сельской больницы. Следовательно, у суда округа также не имелось законных оснований для отмены в указанной части решения суда первой инстанции и постановления суда апелляции. В связи с этим ВС отменил постановление окружного суда и оставил в силе судебный акт апелляции.
Адвокат, партнер юридической компании a.t.Legal Андрей Торянников полагает, что отсутствия адреса здравпункта в лицензии недостаточно, чтобы признать зарплату медсестры нецелевым расходом средств ОМС. «Согласно ч. 7 ст. 35 Закона об ОМС оплата труда входит в тариф ОМС. У ЦРБ была лицензия на сестринское дело, а ее штатная медсестра по направлениям врачей проводила маломобильным ветеранам процедуры в рамках территориальной программы ОМС. Фонд не оспаривал в суде, что пациенты получили помощь. В материалах проверки нет сведений о нарушениях требований к ее объему, срокам или качеству. При этом ст. 41 Закона об ОМС допускает санкции за нарушение условий оказания помощи. В этом деле больница вынужденно перенесла здравпункт, поскольку прежним помещением пользоваться было нельзя. Требование Фонда вернуть 847 тыс. руб. привело к закрытию здравпункта, и ВС РФ обоснованно счел эту меру несоразмерной», – отметил он.
По словам эксперта, для ветерана, которому трудно передвигаться, возможность пройти процедуру рядом с домом может определять, получит ли он назначенную помощь вообще. «ВС развил подход Президиума ВАС РФ, который еще в 2007 г. признал право больницы на оплату помощи, оказанной в ожидании новой лицензии. Больница обратилась за ней вовремя, и задержка произошла по независящим от нее причинам. В подобных спорах Фонд должен обосновать, почему расходы больницы не соответствовали цели финансирования. При оценке соразмерности санкции суду нужно учесть характер нарушения и то, сохранится ли у пациентов доступ к медпомощи», – заметил Андрей Торянников.
Адвокат КА «Свердловская областная гильдия адвокатов» Мария Стальнова поддержала выводы Верховного Суда. Она отметила, что на первый план выходит несопоставимость характера понесенных расходов и их квалификации как нецелевых, тогда как они направлены на функционирование медорганизации в рамках видов деятельности, на осуществление которых у нее имеется право.
Одновременно с этим, полагает она, следует обратить внимание на отдельные аспекты этого определения ВС РФ. «Суд отметил, что осуществление оплаты труда медсестры не может являться нецелевым расходованием денежных средств, так как значение имеет факт оказания услуг, а не условия их оказания. Несоблюдение условий оказания медицинских услуг, в свою очередь, влечет за собой санкцию в виде отказа в возмещении понесенных медорганизацией расходов. Представляется мысль в данной части незаконченной, а именно: констатация такого разделения влечет исключительно разность квалификаций со схожими правовыми последствиями или же разность правовых последствий», – указала эксперт.
Она заметила, что ВС также констатировал, что нарушения условий оказания первичной медпомощи в здравпункте несопоставимы с примененной санкцией в виде восстановления средств на счете Фонда. «В данной части остается неопределенность: если нарушения имеют место, то какое правовое основание легло в основу полного освобождения от санкции вместо уменьшения размера ответственности. Или же Суд посчитал действия медицинской организации не представляющими собой нарушения по существу. В связи с этим хотелось бы увидеть в большей части правовое обоснование, дополнительно к перечислению и оценке обстоятельств и постановке выводов. Также ВС была констатирована невозможность эксплуатации помещения, указанного в выданной больнице лицензии, однако не были отмечены причины, вызвавшие такую невозможность. Зависели ли они от действий самой медицинской организации или являются не зависящими от нее? Данные обстоятельства также имеют существенное значение», – подчеркнула Мария Стальнова.

