Верховный Суд в Определении № 307-ЭС21-22424 по делу № А13-12911/2018 от 10 марта разъяснил, при каких условиях невозможно признать добросовестными действия клиентов банка, в котором введены ограничения на расчетные операции.
В августе 2016 г. Ольга Иванова приобрела у ООО «Новогритинский» четыре квартиры – № 2, № 20, № 22 и № 34. При этом уплата предусмотренной договорами цены квартир была произведена еще 27 июля 2016 г. путем перечисления 13,6 млн руб. со счета покупателя на счет продавца, которые были открыты в Промышленном энергетическом банке. 25 января женщина подарила квартиры № 2, № 20 и № 22 своим детям.
Позднее, в рамках дела о банкротстве ООО «Новогритинский» его конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Вологодской области с заявлением о признании недействительными всех договоров купли-продажи и попросил вернуть квартиры № 2, № 20 и № 22 в конкурсную массу должника. Конкурсный управляющий посчитал, что под видом безналичных платежей на сумму 13,6 млн руб. Ольга Иванова фактически передала неликвидные права требования к несостоятельному банку, в результате чего должник лишился активов без предоставления равноценного встречного исполнения. По его мнению, последующие договоры дарения квартир представляют собой цепочку сделок и заключены с целью воспрепятствования возможному возврату квартир в конкурсную массу должника.
Удовлетворяя заявление, суд первой инстанции установил, что в день совершения операций по перечислению Ольгой Ивановой денег должнику в счет оплаты квартир и отражения операций о поступлении денежных средств должник произвел перечисление денег банку в счет оплаты долга по кредитному договору и договорам поручительства за трех лиц. Однако уже с 25 июля 2016 г. в банке были введены ограничения на осуществление расчетов, а 5 августа у банка была отозвана лицензия на осуществление банковских операций. Решением арбитражного суда от 21 октября 2016 г. по делу № А13-11810/2016 банк признан банкротом.
Впоследствии в рамках дела о банкротстве банка сделки от 27 июля 2016 г. по уплате долга по кредитным обязательствам признаны недействительными, применена реституция в виде восстановления задолженности. Требования банка были включены в реестр требований кредиторов ООО «Новогритинский». Восстановленные требования должника в сумме более 13,6 млн руб. были включены в реестр требований кредиторов банка.
Суд также установил, что в отношении Ольги Ивановой было возбуждено уголовное дело, из обвинительного заключения по которому следует, что она, действуя в сговоре с сотрудниками банка, зная о наличии в банке финансовых трудностей и не имея фактической возможности распорядиться денежными средствами, числящимися на ее лицевом счете по причине отсутствия таковых на корсчете банка, в период 26 и 27 июля 2016 г. незаконно оформила одновременные фиктивные операции по снятию денежных средств со своего счета и пополнению банковских вкладов на имя физических лиц на общую сумму более 9,3 млн руб. в целях незаконного получения страхового возмещения. Производство по уголовному делу в отношении Ольги Ивановой было прекращено в связи с признанием вины и деятельным раскаянием.
Суд пришел к выводу, что в результате совершения спорных сделок из активов ООО «Новогритинский» выбыло ликвидное имущество в виде четырех квартир, вместо платы за которые должник фактически получил неликвидное право требования к банку-банкроту. При этом Ольга Иванова знала о фактическом отсутствии встречного предоставления и ущемлении интересов кредиторов должника. При таких условиях, а также с учетом того, что на момент совершения сделок у должника имелись обязательства перед кредиторами, требования которых впоследствии были включены в реестр, суд пришел к выводу о наличии совокупности обстоятельств для признания оспариваемых ДКП недействительными по основаниям п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве и ст. 10, 168 ГК.
В отношении договоров дарения суд первой инстанции пришел к выводу, что они являются мнимыми, заключенными с целью создания трудностей для возврата спорных квартир в конкурсную массу должника. Применяя реституцию, суд первой инстанции учел, что конкурсный управляющий не заявлял о применении последствий недействительности договора купли-продажи квартиры № 34, поскольку указанная квартира находилась в залоге у банка, на нее в судебном порядке обращено взыскание и она уже продана с торгов добросовестному приобретателю.
Отменяя определение первой инстанции и отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего, апелляция исходила из недоказанности совокупности условий для признания сделок купли-продажи недействительными по основаниям п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве и ст. 10 ГК. По мнению суда, перечисленные Ольгой Ивановой деньги в сумме 13,6 млн руб. были зачислены на счет должника, открытый в банке, и использованы для погашения кредитных обязательств должника и аффилированных с ним лиц перед банком.
Апелляция отметила, что сам по себе факт уменьшения имущества должника в результате оспаривания расходных операций не влечет недействительность договоров купли-продажи ввиду недоказанности факта осведомленности Ольги Ивановой о наличии цели причинить вред имущественным правам кредиторов. При этом наличие у банка финансовых трудностей не является основанием для вывода о ее осведомленности о соответствующей цели. Из обвинительного заключения по уголовному делу также не следует, что действия должника и покупателя квартир являлись недобросовестными и были направлены на причинение вреда кредиторам.
Кроме того, суд апелляционной инстанции отметил, что конкурсный управляющий не доказал несоответствие установленной в договорах купли-продажи цены квартир их рыночной стоимости и не оспорил сделки по оплате названных квартир. Суд округа поддержал выводы апелляции.
Рассмотрев кассационную жалобу конкурсного управляющего, Верховный Суд отметил: первая инстанция, приняв во внимание осведомленность Ольги Ивановой на дату заключения оспариваемых сделок о наличии у банка финансовых трудностей и отсутствии возможности распоряжаться деньгами, пришла к выводу, что, производя оплату путем перечисления денег со своего счета на счет должника, Ольга Иванова знала, что данные операции представляют собой технические проводки, не отражают реального движения денежных средств и, соответственно, ущемляют интересы должника и его кредиторов. Установленные обстоятельства суды апелляционной инстанции и округа не опровергли.
Более того, суды не учли, что определением Вологодского областного суда от 28 июня 2019 г. по делу № 33-37478/2019 Ольга Иванова не признана добросовестным приобретателем квартиры № 34. Из определения следует, что приходные записи по расчетному счету должника, оформляющие поступление 27 июля 2016 г. денег со счета Ивановой, являлись внутрибанковскими проводками, в связи с чем ею не доказана возмездность сделки купли-продажи. ВС указал, что данные действия выходят за рамки стандарта добросовестного и разумного поведения при совершении сделок по приобретению недвижимого имущества, а должник не мог не знать об отсутствии встречного предоставления.
Таким образом, квартиры были переданы Ольге Ивановой без какой-либо оплаты, в силу чего имеются основания для вывода о причинении вреда имущественным интересам кредиторов должника, поскольку они лишились актива, за счет которого могли получить удовлетворение своих требований. Наличие у должника на момент совершения сделок обязательств перед кредиторами, требования которых впоследствии включены в реестр, судами апелляционной инстанции и округа также не опровергнуто, заметил Верховный Суд. С учетом изложенного, посчитал он, первая инстанция пришла к правомерному выводу о недействительности договоров купли-продажи.
Верховный Суд указал, что институт оспаривания сделок по правилам, предусмотренным законодательством о несостоятельности, предназначен для возврата в конкурсную массу должника активов, которые были отчуждены в ущерб интересам кредиторов должником или третьими лицами за его счет по подозрительным сделкам (ст. 61.2 Закона о банкротстве) либо были получены одними кредиторами преимущественно перед другими (с. 61.3 Закона о банкротстве). Операции, осуществленные обслуживающим банком по счетам двух его клиентов, не затрагивают интересы конкурсной массы самого банка, поскольку они не изменили объем активов обслуживающей кредитной организации. Таким образом, для признания недействительными договоров купли-продажи в данном случае нет необходимости оспаривать банковские операции по перечислению денежных средств, а сами платежи подлежат оценке наряду с другими доказательствами без их оспаривания (соответствующая правовая позиция сформулирована в Определении Верховного Суда от 8 июня 2020 г. по делу № 306-ЭС20-1077).
«Не может судебная коллегия согласиться и с выводом судов апелляционной инстанции и округа об отсутствии оснований для квалификации договоров дарения квартир в качестве мнимых сделок, заключенных с целью создания трудностей для возврата спорных квартир в конкурсную массу должника, поскольку, как установлено судом первой инстанции, квартиры подарены О.А. Ивановой своим детям после подачи конкурсным управляющим банка заявлений об оспаривании операций по перечислению должником денежных средств банку и после введения в отношении должника процедуры наблюдения. При этом О.А. Иванова участвовала в разрешении обособленных споров об оспаривании платежей должника в качестве третьего лица и была осведомлена о ходе процесса», – подчеркнул ВС. Верховный Суд оставил в силе решение первой инстанции.
В комментарии «АГ» адвокат АП г. Москвы, к.ю.н. Константин Евтеев назвал определение интересным с практической точки зрения. «Для адвокатов, работающих в области банкротства, такие ситуации не являются чем-то нетривиальным. Похожие ситуации довольно часто встречаются на практике, однако Судом был сделан интересный вывод об отсутствии необходимости оспаривания банковских операций по перечислению денежных средств, а также о том, что платежи подлежат оценке наряду со всем другими доказательствами без их оспаривания. Также было приведено небезызвестное Определение Верховного Суда от 8 июня 2020 г. по делу № 306-ЭС20-1077, правовая позиция которого не была учтена нижестоящими судами», – отметил адвокат.
По мнению Константина Евтеева, доводы нижестоящих судов об отсутствии оснований для квалификации договоров дарения квартир в качестве мнимых сделок являются дискуссионными, на что и указал Верховный Суд. «Полагаю, что сам факт участия Ольги Ивановой в разрешении обособленных споров об оспаривании платежей должника в качестве третьего лица, а также о ее осведомленности относительно хода процесса не может в полной мере говорить об отсутствии оснований для квалификации таких договоров в качестве мнимых сделок», – посчитал он.
По мнению адвоката АП г. Москвы Сергея Егорова, поведение ответчика нельзя назвать добросовестным, а совершенные сделки – законными. «При этом, на мой взгляд, ВС РФ не сформулировал принципиально новых правовых банкротных позиций. Рассмотренный спор был очень специфичным. Такие ситуации редко встречаются на практике, так как требуют совпадения в одном месте и в одно время нескольких вводных. Также ВС РФ в очередной раз подчеркнул, что дарение имущества близкому родственнику не создает у одаряемого добросовестности приобретения, если такая сделка совершена на фоне рисков изъятия имущества у дарителя», – отметил адвокат.

