В сентябре 2021 г. в «АГ» была опубликована моя заметка «ВС поставил точку в споре о сроках давности привлечения к уголовной ответственности» о начале формирования в РФ судебной практики по принципиально важному (как теоретически, так и практически) вопросу о привлечении лица к уголовной ответственности по истечении сроков давности уголовного преследования.
При всей однозначности правового императива п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ о том, что уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное подлежит прекращению ввиду истечения сроков давности уголовного преследования, на практике порой наблюдается широкая трактовка указанной нормы со стороны следствия, прокуратуры и суда. В подобных случаях суды зачастую освобождают обвиняемых от наказания, но факт привлечения к уголовной ответственности за пределами сроков давности остается фактом.
Так, приговорами Советского и Октябрьского районных судов г. Уфы, вынесенными во второй половине 2021 г., подсудимые были оправданы с правом на реабилитацию в связи с тем, что уголовные дела были возбуждены по истечении установленных ст. 78 УК РФ сроков. Оба суда пришли к выводу, что, поскольку соответствующие уголовные дела возбуждены в нарушение п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК по истечении срока давности уголовного преследования (то есть незаконно), это в силу ст. 75 УПК влечет признание всех собранных и исследованных судом по делу доказательств недопустимыми.
Впоследствии оправдательный приговор Советского районного суда поддержала апелляционная инстанция Верховного Суда Республики Башкортостан, но отменила Судебная коллегия по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции.
Кассация указала, в частности, что суд не проверил в полной мере соответствие обвинительного заключения требованиям УПК с учетом истечения срока давности привлечения к уголовной ответственности и инициирования уголовного преследования за пределами указанного срока, «что повлекло необоснованное вынесение итогового решения».
При этом Шестой КСОЮ сослался на правовую позицию Конституционного Суда РФ, выраженную в определениях от 2 июля 2015 г. № 1541-О, № 1542-О и № 1543-О, а также от 26 марта 2020 г. № 755-О, согласно которой «уполномоченные органы и должностные лица обязаны осуществлять справедливое и компетентное уголовное преследование, которое, как того требует уголовно-процессуальный закон, должно соответствовать положениям ст. 73, ч. 1 ст. 6, ст. 6.1 УПК РФ в пределах сроков давности уголовной ответственности».
«При таких обстоятельствах следует признать, что возбуждение и предварительное расследование уголовного дела в отношении ˂…˃ произведены в нарушение требований уголовно-процессуального закона, исключавших вынесение судом приговора или иного итогового решения на основе составленного по делу обвинительного заключения, в связи с чем приговор и апелляционное постановление подлежат отмене, а уголовное дело – возвращению прокурору в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ», – резюмируется в определении.
Анализируя кассационное определение, можно предположить, что у судов РБ и Шестого КСОЮ – с учетом позиции ВС РФ – есть стремление приостановить практику незаконного привлечения к уголовной ответственности, однако ввиду явных ошибок следственных органов и прокуратуры суды желают делать это не путем вынесения оправдательных приговоров, а за счет недопущения самих фактов возбуждения заведомо незаконных уголовных дел.
В заключение отмечу, что изменить правоприменительную практику в части незаконного возбуждения уголовного дела по истечении сроков давности помогло бы, на мой взгляд, принятие соответствующих разъяснений на уровне Пленума Верховного Суда РФ.
