Верховный Суд опубликовал Определение № 307-ЭС20-7339 (6) от 31 июля по делу № А56-116261/2018, которым оставил в силе постановление апелляционной инстанции, признавшей, что участник общества-должника не несет субсидиарную ответственность по долгам общества.
С 1 декабря 2017 г. по 10 июля 2019 г. Анна Кармазинова являлась участником ООО «Урожайное» с долей участия в размере 75%. 6 октября 2018 г. было возбуждено дело о банкротстве общества; процедура наблюдения введена 8 февраля 2019 г.; конкурсное производство открыто 25 января 2020 г.
В рамках дела о банкротстве конкурсный кредитор – ООО «ПроКом» – обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ряда лиц, включая Анну Кармазинову, Павла Гришина, Алексея Ильгача, Александра Двояковского и Евгения Семыкина (в отношении последнего требование выделено в отдельное производство).
Обращаясь с заявлением о привлечении Анны Кармазиновой к субсидиарной ответственности, кредитор ссылался, в том числе, на совершение ею недобросовестных действий по выводу активов должника, за счет которых могли быть произведены расчеты с кредиторами.
Суд оценил представленные конкурсным кредитором доказательства и, руководствуясь ст. 61.10 и 61.11 Закона о банкротстве, исходил из доказанности наличия оснований для привлечения Анны Кармазиновой к субсидиарной ответственности в связи с невозможностью полного погашения требований кредиторов. В подтверждение своих выводов суд сослался на два ключевых обстоятельства: во-первых, на намеренное сокрытие Анной Кармазиновой документации и имущества должника в период после возбуждения дела о банкротстве и до признания его банкротом; во-вторых, на непринятие ею мер по преодолению кризисной ситуации, в том числе посредством передачи в пользу должника фактически созданного за его счет имущества и его надлежащего оформления.
Первая инстанция взыскала с Анны Кармазиновой в конкурсную массу должника около 165 млн руб. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности.
Отменяя определение и отказывая в удовлетворении заявления конкурсного кредитора о привлечении Анны Кармазиновой к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд апелляционной инстанции не установил конкретные обстоятельства, свидетельствующие о наличии причинно-следственной связи между действиями (бездействием) указанного лица и негативными последствиями на стороне должника и кредиторов.
Так, суд констатировал, что Кармазинова участие в сделках по продаже имущества должника (рогатого скота), совершенных в период после возбуждения дела о банкротстве и до признания общества банкротом, не принимала; спорные сделки заключены должником в лице его руководителя Павла Гиришина. Кроме того, суд указал на отсутствие доказательств совершения Кармазиновой неразумных и недобросовестных действий, повлекших утрату иного имущества должника, равно как и доказательств дачи ею указаний относительно перечисления денежных средств должника в пользу заинтересованного лица (Александра Двояковского). Нахождение такого имущества в фактическом владении Анны Кармазиновой, а также получение ею выгоды за счет совершения должником сделок не доказаны.
Помимо этого суд установил факт передачи бывшим руководителем должника Евгением Семыкиным конкурсному управляющему документации и имущества должника.
Оценивая доводы относительно непередачи Анной Кармазиновой в пользу должника имущества, фактически созданного за его счет, суд апелляционной инстанции установил, что с 2011 по 2013 г. осуществлялось строительство комплекса по выращиванию мясной породы крупного рогатого скота, включающего несколько зданий и сооружений, в том числе телятники, дороги, мелиоративные канавы, выгульные площадки, производственные площадки, сервисные центры, ограждения. Строительство комплекса осуществлялось на земельных участках, как принадлежащих должнику, так и на тех, собственником которых должник не являлся (в частности, участки с кадастровыми номерами 47:03:0602003:13 и 47:03:0000000:18943 общество арендовало у Алексея Ильгача и Ф.В. Кармазинова). Участок с кадастровым номером 47:03:0000000:18943 перешел в собственность Анны Кармазиновой на основании договора купли-продажи, заключенного с Алексеем Ильгачом (право собственности зарегистрировано 4 декабря 2017 г.); участок с кадастровым номером 47:03:0602003:13 являлся совместным имуществом супругов Кармазиновых и перешел в общую долевую собственность, в том числе Анны Кармазиновой, в порядке наследования по закону 16 сентября 2021 г.
Суд округа отменил постановление апелляции и оставил в силе определение первой инстанции о взыскании с Анны Кармазиновой порядка 165 млн руб. Не согласившись с решением, Анна Кармазинова обратилась в Верховный Суд с кассационной жалобой.
Изучив материалы дела, ВС заметил, что решением Приозерского городского суда Ленинградской области от 26 мая 2022 г. по делу № 2-202/2022 в удовлетворении искового заявления должника в лице конкурсного управляющего о признании за должником права собственности на объекты недвижимости, расположенные на земельном участке с кадастровым номером 47:03:0602003:13, отказано ввиду их возведения без необходимой разрешительной документации на участке, не предоставленном в установленном порядке для целей строительства объектов недвижимости. Равным образом в материалах обособленного спора отсутствует разрешительная документация на строительство объектов недвижимости, возведенных на участке с кадастровым номером 47:03:0000000:18943, что не опровергнуто судом округа.
«Как правильно указал суд апелляционной инстанции, объекты недвижимости, расположенные на земельных участках с кадастровыми номерами 47:03:0602003:13 и 47:03:0000000:18943, не могли пополнить конкурсную массу должника в силу их правовой природы. Учитывая отсутствие у Кармазиновой А.И. предусмотренной градостроительным законодательством разрешительной документации на спорные объекты недвижимости, у последней отсутствовала возможность по их надлежащему оформлению», – отмечается в определении.
Таким образом, резюмируется в определении, следует согласиться с выводом апелляции о том, что непередача спорных объектов недвижимости и неоформление этого имущества не могут быть поставлены в вину Анны Кармазиновой, а выводы судов первой и кассационной инстанций об обратном ошибочны. В результате Верховный Суд отменил решения первой и кассационной инстанций, оставив в силе постановление апелляции.
В комментарии «АГ» юрист, руководитель юридической компании E-Law Consulting Мария Ермолаева посчитала, что определение представляет интерес не столько новой позицией по вопросам субсидиарной ответственности, сколько последовательностью правовой логики. Так, Верховный Суд обратил внимание, что нельзя привлекать лицо к ответственности за непередачу имущества, права на которое у него отсутствуют. «ВС фактически указал на очередность исследования обстоятельств. До оценки периода контроля, причинно-следственной связи и иных элементов привлечения к ответственности необходимо разрешить базовый вопрос, могло ли спорное имущество быть передано в конкурсную массу», – пояснила эксперт.
Кроме того, заметила Мария Ермолаева, определение иллюстрирует одну из практических проблем института самовольной постройки – конфликт между экономической сущностью объекта и его юридическим статусом. Объект фактически существует и обладает экономической ценностью, однако отсутствие возможности оформить право собственности лишает кредиторов возможности рассчитывать на включение такого имущества в конкурсную массу.
Руководитель арбитражной практики АБ г. Москвы «Халимон и партнеры» Игорь Ершов полагает, что рассмотренное СКЭС ВС дело в очередной раз доказывает важность досконального изучения фактических обстоятельств, сопоставления позиций заявителя и субсидиарного ответчика как между собой, так и с фактическими обстоятельствами по делу, с одной стороны, и правильного применения к установленным обстоятельствам норм материального и процессуального права, с другой.
«Судебная практика по спорам о субсидиарной ответственности в последнее время уходит от формальности при их рассмотрении. Под уходом от формальности подразумевается недостаточность формального статуса КДЛ (в данном случае корпоративный контроль – участие в уставном капитале общества), т.е. требуется доказать, в чем заключается нарушение (деяние), влекущее субсидиарную ответственность. Недостаточно голословного обвинения заявителя (кредитора или арбитражного управляющего), чтобы привлечь лицо к субсидиарной ответственности», – подчеркнул эксперт.
Анализ определения приводит к следующим выводам: необходимо помнить об общих принципах распределения бремени доказывания (если заявитель вменяет что-то ответчику, он должен это доказать, но на субсидиарного ответчика не должно автоматически переходить бремя опровержения доводов заявителя). При рассмотрении заявления о привлечении лица к субсидиарной ответственности суду важно помнить, что для привлечения требуется установить наличие всех элементов гражданско-правого деликта – деяния, последствия и причинно-следственной связи между ними, отметил Игорь Ершов.
«Интерес вызывает также позиция суда апелляционной инстанции и СКЭС ВС, согласно которой, по сути, деятельность должника с использованием имущества, созданного без необходимой разрешительной документации и с нарушением земельного законодательства, не будет расцениваться в качестве имеющей юридическую защиту в процессе о банкротстве (в данном случае должник осуществлял предпринимательскую деятельность с использованием такого имущества, которое было возведено частично на участках, принадлежащих в том числе субсидиарному ответчику. Следовательно, должник не может приобрести право собственности на такое имущество)», – добавил Игорь Ершов.
В заключение он заметил, что в данном случае суды первой и кассационной инстанций подошли к вопросу формально, в отличие от апелляции, выводы которой поддержал Верховный Суд.
