Как ранее писала «АГ», 23 сентября в Российском государственном университете правосудия имени В.М. Лебедева состоялся круглый стол «Перспективы реформирования суда с участием присяжных заседателей в Российской Федерации». Спикеры обсудили предложенные Верховным Судом РФ изменения в институт суда присяжных: объединение профессионального судьи и присяжных в единую коллегию с сокращением ее численности до четырех, упрощение процедур отбора, а также меры повышения мотивации граждан участвовать в отправлении правосудия.
Концепция ВС предполагает создание общей коллегии, в которую войдут представители гражданского общества и профессиональный судья. По мнению зам. председателя Верховного Суда, председателя Судебной коллегии по уголовным делам, заслуженного юриста РФ Николая Тимошина, это позволит оптимизировать ход разбирательства дела и сократить сроки рассмотрения. Разграничение компетенций сохранится: присяжные по-прежнему будут решать вопросы факта, а их мнение не будет зависеть от судьи.
Одно из ключевых предложений – сокращение коллегии присяжных до четырех человек, а также включение в состав коллегии председательствующего судьи. В настоящее время в районных и гарнизонных военных судах коллегия состоит из шести основных и двух запасных присяжных, в областных и краевых судах – из восьми основных и двух запасных присяжных. В соответствии с концепцией судья получит право давать разъяснения в совещательной комнате по вопросам, возникающим у присяжных в процессе голосования.
Концепция также предлагает разрешить выбирать в присяжные граждан старше 65 лет, упростить стадию отбора, а также отменить запрет на исследование в присутствии присяжных вопросов, не входящих в их компетенцию, – т.е. процессуальных, в том числе о допустимости доказательств; обсуждение ходатайств и др. В случае принятия поправок подсудимый получит право отказаться от ранее заявленного ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных.
Я принимаю участие в судах присяжных заседателей с 2018 г., когда эта форма уголовного судопроизводства была введена в Крыму, и за это время выступал защитником 14 подсудимых по уголовным делам, из них с повторными рассмотрениями после отмены оправдательных приговоров с участием 23 коллегий присяжных; по 20 выносились оправдательные вердикты. За мою практику только один оправдательный приговор устоял в апелляции, по трем делам в конечном итоге обвинение было переквалифицировано на более «мягкую» статью и прекращено по срокам давности, одно дело по ч. 1 ст. 105 УК РФ прекращено по истечени 15-летнего срока давности.
К сожалению, подавляющее большинство оправдательных приговоров отменяются вышестоящей судебной инстанцией. Однако несмотря на это, суд присяжных остается востребованной и объективной формой уголовного судопроизводства.
В предлагаемой концепции указано, что судья получит право давать разъяснения в совещательной комнате по вопросам, возникающим у присяжных в процессе голосования.
В то же время по смыслу закона присяжных избирают, чтобы они сами, без разъяснений председательствующего судьи, принимали решение о доказанности/недоказанности деяния и виновности/невиновности подсудимого, исходя из своего жизненного опыта и руководствуясь своей совестью. В связи с этим указанное предложение напоминает времена, когда рядом с судьей сидели два народных заседателя. Крайне редко кто-либо из них не соглашался с приговором судьи и составлял особое мнение. Результаты подобных приговоров известны из истории, когда невиновные лица осуждались за преступления, которых не совершали.
Яркий пример из истории и широко освещаемых в СМИ – дело Андрея Чикатило. Пока настоящего убийцу искали на протяжении 12 лет, к уголовной ответственности неоднократно привлекались случайные подозреваемые, 7 человек были осуждены. Один из них, Александр Кравченко, осужден и расстрелян в 1983 г. за убийство, совершенное Чикатило.
Аналогичные примеры можно привести в отношении серийного убийцы Анатолия Оноприенко, на счету которого задокументировано 52 убийства. За время, истекшее до его задержания, пятеро человек дали признательные показания в убийствах, совершенных Анатолием Оноприенко, и осуждены за преступления, которых не совершали.
Еще одно дело, более тяжелое по числу пострадавших, – уголовное дело в отношении Геннадия Михасевича – маньяка, на протяжении почти 15 лет убившего десятки женщин. За время, пока длился его розыск, по подозрению в совершенных им преступлениях осуждены 14 невиновных. Один из них расстрелян, еще один ослеп в заключении; остальные вышли на свободу годы спустя, отбыв реальные сроки за деяния, которых не совершали. Четырнадцать сломанных судеб – ради того, чтобы дело считалось раскрытым…
Цена такой ошибки слишком высока – ее нельзя исправить. Возможно, если бы указанные дела рассматривались присяжными, результат был бы иной.
Предложение об исключении возрастного ценза для присяжного представляется спорным. Люди в возрасте старше 65 лет нередко страдают хроническими заболеваниями, длительные судебные процессы их утомляют, некоторые в недостаточной мере понимают, что происходит в зале суда (об этом свидетельствуют моя практика и наблюдения).
Конституционный Суд РФ в Определении от 30 октября 2025 г. № 2660-О обоснованно указал на значимость сохранения тайны совещания присяжных как гарантии их независимости и объективности, а также правосудности вердикта. Возникает вопрос: может ли идти речь о «тайне», если в обсуждении вердикта принимает участие профессиональный судья, который может давать свои разъяснения присяжным? Очевидно, что нарушение тайны совещания присяжных заседателей вряд ли позволит воспринимать их решение как легитимное. Также возникает вопрос: если председательствующий судья будет входить в состав коллегии присяжных, каким образом в случаях заявлений ходатайств сторонами будет происходить роспуск председательствующим состава коллегии присяжных по мотивам тенденциозности состава на этапе ее формирования либо заявленных отводов в процессе судебного разбирательства?
Если предлагаемая реформа осуществится, впервые председательствующий судья войдет в состав коллегии присяжных, сократив этим ее количественный состав. В мировой практике такой модели не существует.
В моей адвокатской практике по одному из уголовных дел присяжные пять раз выносили оправдательный вердикт, а апелляция по разным основаниям (порой надуманным) отменяла оправдательный приговор. В шестой раз прокуратура изменила обвинение с ч. 1 ст. 105 УК (убийство) на ч. 1 ст. 119 (убийство по неосторожности), и суд прекратил дело в связи с истечением сроков давности. Несмотря на то что дело было очевидное – подзащитный не совершал инкриминируемое ему деяние, прокуратура настойчиво обращалась с апелляционным представлением, а ВС РК возвращал дело на новое рассмотрение. Процесс по делу длился более пяти лет.
На мой взгляд, суд присяжных – прогрессивная форма отправления правосудия, когда обычные люди решают судьбу подсудимого: виновен он в предъявленном обвинении или нет. Несмотря на все сложности, суд присяжных расширяет возможности справедливого правосудия. Поскольку вердикт присяжных обязателен для судьи и именно присяжные принимают решение о виновности или невиновности подсудимого, председательствующему легче сохранять объективность.
Суд присяжных – это максимальная состязательность в уголовном судопроизводстве. На мой взгляд, необходимо расширять уголовные составы, в которых возможно участие присяжных. Конечно, надо вносить разумные изменения в статьи Кодекса, предусматривающие производство судом присяжных заседателей.
В частности, представляется целесообразным законодательно закрепить право защитника наряду с прокурором участвовать в случайной выборке кандидатов в присяжные, чтобы избежать фальсификации при составлении списков. Стороны должны знать, каким образом кандидаты попадают в списки для отбора коллегии присяжных, – это усилит контроль за важной стадией отбора.
Исходя из анализа формирования коллегий присяжных в моей практике, считаю, что помощники судей не всегда выполняют свою функцию надлежащего вызова кандидатов. Например, суд вызывает 300–500 кандидатов, а порой и 1000. Соответственно, требуется выписать соответствующее количество повесток, заполнить конверты и отправить их по почте. Это очень большой объем работы, и, как правило, помощники в лучшем случае оформляют третью часть таких повесток, а на остальных составляют реестр. Думаю, в этом одна из причин низкой явки. Коме того, полагаю, стоит увеличить материальное стимулирование для присяжных заседателей, а также усилить ответственность за уклонение от выполнения гражданского долга.
В соответствии с ч. 8 ст. 335 УПК РФ присяжным запрещается исследовать данные о личности подсудимого, его прежних судимостях, признании хроническим алкоголиком или наркоманом, а также характеризующие данные, способные вызвать предубеждение. К сожалению, на практике суды порой запрещают исследовать указанные обстоятельства и в отношении потерпевших, свидетелей, что прямо не предусмотрено законом, но в ряде случаев лишает сторону защиты возможности донести до присяжных важную информацию с целью опровергнуть показания потерпевшего или свидетеля с точки зрения их достоверности либо указать на заинтересованность указанных лиц в оговоре подсудимого. В связи с этим представляется необходимой определенность в этом важном вопросе.
Считаю, что также нуждается в корректировке ст. 336 УПК, регулирующая прения сторон в суде присяжных, применительно к возможности использования сторонами в прениях наглядных пособий (схем, макетов и т.д.).
Кроме того, представляется целесообразным внести определенность в процедуру постановки вопросов присяжным стороной защиты, в том числе о доказанности цели и мотива совершенного преступления. Дело в том, что один из основных вопросов, который по закону должны разрешить присяжные при вынесении вердикта, – о виновности подсудимого в инкриминируемом деянии, – как раз говорит о вине, а согласно объективной стороне преступления к доказанности вины относятся установление цели, мотива и умысла.
На практике суды различных инстанций по-разному относятся к этому вопросу. Как правило, постановка подобных вопросов не допускается, хотя в судебной практике имеются противоположные решения, в частности:
- намерение (цель) лишения жизни относится к фактическим обстоятельствам дела, и в соответствии со ст. 334 УПК ее установление входит в компетенцию присяжных заседателей, а не председательствующего судьи (Определение суда кассационной инстанции ВС от 4 августа 2022 г. по делу № 8-УД22-8СП-А1);
- Верховный Суд указал на допустимость вопроса о мотивах совершения преступления в виде частных вопросов (Кассационное определение от 12 июля 2005 г. № 49-о05-30СП);
- как видно из вопросного листа, в нарушение ч. 1 ст. 339 УПК во втором вопросе о доказанности совершения деяния подсудимым не описаны фактические обстоятельства, которые дают основания для установления мотива преступления (кассационное определение Первого КСОЮ от 23 июля 2020 г. № 77-1161/2020);
- поскольку предъявлено обвинение в убийстве с прямым умыслом, указание в вопросном листе о намерении лишить жизни потерпевшего не нарушает требований уголовно-процессуального закона и находится в компетенции присяжных заседателей (кассационное определение Первого КСОЮ от 22 октября 2020 г. № 77-2098/2020);
- в соответствии с ч. 3 ст. 339 УПК после основного вопроса о виновности подсудимого могут ставиться частные вопросы об обстоятельствах, уменьшающих степень виновности либо изменяющих ее характер, которые влекут освобождение подсудимого от ответственности. Из этого следует, что в частных вопросах могли быть поставлены иные вопросы, в том числе направленные на установление мотива совершения деяния (Кассационное определение ВС от 1 июня 2004 г. № 81-о04-29СП).
Изложенное дает основания полагать: в УПК стоит внести норму о том, что защита вправе задавать альтернативные вопросы для их включения в вопросный лист. Представляется, что Кодекс содержит глубокое концептуальное противоречие: с одной стороны, судья не может отказать подсудимому в постановке перед присяжными вопросов, которые позволят признать его виновным в менее тяжком преступлении (ч. 3 ст. 339), например не в убийстве, а в причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшем смерть, либо в убийстве по неосторожности. При этом согласно ч. 6 ст. 339 УПК в вопросный лист не подлежат включению вопросы о преступлениях, которые не вменяются подсудимому. Фактически один пункт нейтрализует действие другого и предоставляет судьям право снимать любые вопросы о менее тяжком преступлении, не соответствующие позиции обвинения. На мой взгляд, это грубейшее нарушение права подсудимого на защиту.
В целях разумности и экономии бюджетных средств также считаю необходимым внести в УПК норму, ограничивающую количество апелляционных представлений, поданных прокурором на оправдательный приговор, постановленный на основании вердикта присяжных, по одному и тому же делу, до трех раз либо установить пресекательный срок до трех лет с момента поступления дела в суд первой инстанции, по истечении которого запретить обжаловать приговор.
Поддерживаю позицию большинства практикующих адвокатов о расширении участия общества в отправлении правосудия, поскольку практика показывает, что это меняет судебную систему к лучшему и расширяет общественный контроль в данной сфере.
Полагаю, в первую очередь важно не столько число присяжных, сколько суть народного правосудия и его независимость. Обращаясь к международному опыту, отмечу, что имеются страны, в которых коллегии присяжных по делам о преступлениях небольшой тяжести состоят из двух человек (например, Грузия). Считаю это допустимым, если речь идет именно о присяжных заседателях, полномочия которых отличаются от полномочий судьи. В противном случае это будут уже не присяжные, а народные заседатели, которые вместе с судьей разрешают вопросы права, при принятии решения обсуждают целесообразность, общественный резонанс рассматриваемого преступления и прочие вопросы.
Стоит отметить, что единство судебной практики имеет важное значение как гарантия принципа правовой определенности (предсказуемости в толковании норм права судами), обеспечивает реализацию конституционного положения о равенстве всех перед законом и судом, является основой принципа законности во всех видах судопроизводства. Оно обеспечивает стабильность общества, единые стандарты защиты прав и свобод граждан, создает условия для правового развития государства. В связи с этим достижение единства судебной практики крайне важно для слаженного функционирования правосудия и системы правоприменения.
3 сентября вступил в силу Федеральный конституционный закон от 4 августа 2026 г. № 3-ФКЗ, которым на законодательном уровне закреплен руководящий характер разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по вопросам судебной практики. Председатель ВС Игорь Краснов подчеркнул, что «судебные решения не должны содержать намеков, ничем не подкрепленных оценочных суждений, порождать двойственность толкования, а тем более являться катализатором мошеннических и иных незаконных схем. Противоречивые подходы судов подрывают доверие к судебной власти, ведь единообразие практики – не абстрактный лозунг, а фундаментальный элемент правовой определенности. Роль Верховного Суда заключается в ясном, системном и своевременном формировании правовых позиций, я уже не раз подчеркивал, они должны быть понятны не только судейскому сообществу, но и широкой юридической общественности, простым людям, у которых есть явный запрос на справедливость».
Хочется надеяться, что Закон № 3-ФКЗ суды будут исполнять.
Беспокойство вызывает существенное количество отмененных оправдательных приговоров, вынесенных на основании вердиктов присяжных. При этом к обвинительным приговорам суды вышестоящих инстанций, на мой взгляд, нередко проявляют лояльность, в том числе в отношении нарушений, допущенных при их вынесении.
Что касается практики, то она неизбежно будет совершенствоваться по мере ее расширения и обогащения. Думается, адвокаты могли бы содействовать этому, в том числе посредством реализации права получить конституционно-правовое толкование наиболее принципиальных и сложных вопросов в Конституционном Суде РФ.
В Российской империи, например, с участием присяжных рассматривались дела по 410 составам Уложения о наказаниях, при этом жалоб на обременительность суда присяжных для государственного бюджета в истории не зафиксировано.
В идеале конституционное право на рассмотрение уголовного дела судом присяжных должно быть реализовано, на мой взгляд, в отношении всех тяжких преступлений, по которым обвиняемый заявляет ходатайство о рассмотрении дела судом присяжных.
В заключение хочется выразить надежду на продолжение реформы суда присяжных прежде всего в направлении расширения перечня составов преступлений, рассматриваемых присяжными, большей информированности присяжных об обстоятельствах дела, регулярного освещения в СМИ дел с участием присяжных заседателей, продвижения обучающих программ по данной категории дел, подлинной состязательности сторон уголовного судопроизводства, а также на то, что позитивные тенденции правоприменения в суде с участием присяжных заседателей возобладают и эта форма останется эффективным средством судебной защиты.
