В Конституционный Суд РФ направлена жалоба бывшего инспектора Счетной палаты РФ Юрия Гайдукова на норму п. 1 ст. 1070 ГК РФ в контексте ее устойчивого правоприменения.
Заявитель больше двух лет незаконно содержался под стражей. В тюрьме он практически ослеп. Кроме того, из-за нахождения под стражей он потерял доходы по месту службы и вынужден был понести другие расходы.
При рассмотрении жалобы в ЕСПЧ российские власти признали незаконность содержания Гайдукова под стражей, предложив ему компенсацию порядка 5 тыс. евро. Несмотря на то что заявитель возражал против такой несоразмерной компенсации, Европейский Суд исключил его дело из списка дел, указав, что предложенная компенсация «не является несправедливой по сравнению с иными делами». То есть индивидуальный ущерб, причиненный Гайдукову, ЕСПЧ не проанализировал.
Заявитель обращался в Европейский Суд с просьбой возобновить производство по делу из-за явно несоразмерной компенсации, однако обращения остались без ответа.
Тогда он обратился в российский районный суд с иском о возмещении причиненного вреда, оценив его более чем в 4 млн руб. за минусом суммы компенсации, выплаченной по решению российских властей. Однако суды, включая Верховный Суд РФ, отказали, ссылаясь на то, что ЕСПЧ уже присудил истцу надлежащую компенсацию. В связи с этим Гайдуков обратился в Конституционный Суд РФ.
Как известно, уже несколько лет КС проводит системную линию, главным тезисом которой является приоритет Конституции РФ и позиций КС по отношению к международным договорам и международному правоприменению, в случае если российская Конституция более полно защищает права человека. Данная позиция нашла отражение и в новой редакции Конституции РФ (ст. 79). Заинтересованные комментаторы нередко отмечали, что исторически развитие этой позиции в наибольшей степени сказывалось (и в основном, по их мнению, негативно) на процессах о политических и «околополитических» правах, – как бы намекая, что разработанная Конституционным Судом модель направлена на сокращение правовой защиты граждан в международных инстанциях.
Кейс Гайдукова примечателен тем, что международный механизм защиты слабого участника правоотношения с государством действительно оказался недостаточно эффективным. Большинство российских юристов, специализирующихся на обращениях в ЕСПЧ, констатируют и в целом постепенную деградацию качества работы этого института международного правосудия по отношению к жалобам из России как минимум на аппаратном уровне, где «отсеивается» большинство жалоб.
На примере данного дела видно, что, хотя жалоба в ЕСПЧ и способна заставить российские власти признать нарушение Конвенции о защите прав человека и основных свобод, международная процедура может оказаться недостаточно эффективной для обеспечения выплаты надлежащей компенсации за причиненный заявителю вред и даже для оценки индивидуальной обоснованности предложенной властями добровольной компенсации. Российские же конституционные принципы требуют от государства полного возмещения вреда, если он причинен действиями госорганов, и не допускают неиндивидуальный характер выплаты на основании статистики по другим делам.
Вероятно, на фоне снижающегося качества международного правоприменения можно предположить возрастающее количество аналогичных ситуаций в будущем.
Хотелось бы надеяться, что Конституционный Суд останется последовательным и применит разработанные им правовые позиции к этому случаю, в котором суды общей юрисдикции на основании сложившегося правоприменительного контекста нормы ГК РФ приняли решения вопреки конституционным принципам. Кейс Гайдукова как возможность «эталонного» применения указанных конституционных позиций в самых что ни на есть явных интересах более полной, чем в международном суде, защиты прав «слабого» гражданина перед «сильным» государством покажет критикам реальность правовых и даже правозащитных мотивов КС.
