В повестку дня предстоящего Х Всероссийского съезда адвокатов включен вопрос о внесении поправок в Кодекс профессиональной этики адвокатов. Отдельные положения проекта получили горячее одобрение коллег, некоторые вызвали споры.
Одним из таких спорных положений, предлагаемых к внесению в КПЭА, стала поправка в п. 7 ст. 18 о том, что в случае повторного прекращения адвокатского статуса за нарушение норм Закона об адвокатуре и норм КПЭА срок недопуска к повторной сдаче квалификационного экзамена должен быть увеличен до пяти – семи лет.
Меня тоже заинтересовал данный вопрос. Предлагаю коллегам вместе в нем разобраться.
Итак, в соответствии с п. 3 ст. 17 Закона об адвокатуре лицо, чей адвокатский статус прекращен, не вправе осуществлять адвокатскую деятельность, а также занимать выборные должности в органах адвокатской палаты или Федеральной палаты адвокатов РФ. И всё, точка. То есть никакого повторного получения статуса адвоката Закон не предусматривает.
Буквальное толкование данной нормы представляется, на мой взгляд, чрезмерно строгим. Действительно, бывают же ситуации, когда коллега оступился, но признал ошибку, исправился – не лишать же его статуса пожизненно?
Видимо, именно так рассуждали коллеги, принимая КПЭА и включая в него норму о возможности повторного получения статуса адвоката через определенное время после его прекращения. Срок этот устанавливается советом палаты при принятии решения о прекращении адвокатского статуса и составляет в соответствии с п. 7 ст. 18 КПЭА от года до пяти лет. Гуманно? Думаю, более чем! За этот срок коллега может осознать свои ошибки, сделать выводы и вернуться в профессию.
Теперь при повторном прекращении статуса этот срок предлагается увеличить. Сам факт повторного прекращения – уже нонсенс: что такое должен совершить адвокат, чтобы его статус вновь прекратили? А уж «возвращение» статуса в таком случае вообще вызывает массу сомнений.
Пожалуй, самыми «громкими» дисциплинарными делами, повлекшими прекращение статуса, стали дисциплинарные производства в отношении адвокатов Эльмана Пашаева и Александра Добровинского в 2020 г. И тут адвокатское сообщество с удивлением узнало, что статус Эльмана Пашаева прекращается не в первый раз – он уже трижды (!) прекращался и Пашаев вновь его получал спустя непродолжительный срок. Многие тогда задались вопросом: как такое возможно?
Действительно, как? Прекращение статуса – самая строгая, крайняя мера дисциплинарного воздействия, она применяется только при очень серьезных нарушениях закона и адвокатской этики. И вот адвокат, вернувший статус, опять совершает дисциплинарный проступок, влекущий данную меру ответственности. Означает ли это, что его проступок не был случайностью? Что он своих ошибок не осознал и выводов не сделал? Вернувшись в профессию, продолжил заниматься тем же, за что уже «терял» статус?
Нужен ли вообще в адвокатских рядах подобный «рецидивист», ведь в том числе и по таким коллегам судят об адвокатской корпорации в целом – то есть о каждом из нас?
Любой вид ответственности (уголовная, административная, дисциплинарная и т.д.) предусматривает более строгий вид наказания в случае повторного нарушения. Получается, что только в адвокатуре можно бесконечно совершать нарушения, получать одно и то же наказание и возвращаться, чтобы снова допускать те же проступки?
В своей практике мы нередко обращаемся к опыту европейских коллег. Я решила выяснить, как иностранные коллеги решают такого рода проблемы.
Первое, на что обратила внимание, – виды дисциплинарного воздействия, которые у нас законом не предусмотрены. Например, в ряде стран существует временный запрет на осуществление адвокатской деятельности на различный срок, иногда с наложением дополнительных обязательств (например, о повышении квалификации или выплате полученных гонораров). В Англии и Испании временный запрет может быть наложен на срок до двух лет, в США – до трех, в Италии и Германии – до пяти.
Еще один «экзотический» для российской адвокатуры вид дисциплинарного воздействия – штраф. Причем его размер может быть существенным. Так, в Германии он доходит до 25 тыс. евро, а в Англии – до 60 тыс. фунтов стерлингов.
С прекращением статуса все тоже довольно строго. В Италии повторно получить статус после его лишения можно только через пять лет, в Германии – через восемь. В Испании по истечении пяти лет после прекращения статуса адвокат должен пройти курс обучения по программе профессиональных деонтологических (морально-нравственных) норм, а также доказать, что он не был участником дел об унижении достоинства или неуважения к ценностям при исполнении профессиональных и деонтологических обязательств. Решение о повторной выдаче лицензии рассматривается с обязательным изучением следующих обстоятельств:
- отсутствия уголовного преследования в отношении такого лица в период после наложения санкции в виде исключения из Коллегии, а также ранее наложенных дисциплинарных санкций;
- минимального размера причиненного ущерба, возникшего в связи с совершением нарушения, и факта его возмещения;
- факторов, позволяющих оценить степень влияния поведения адвоката на его будущую профессиональную деятельность.
В США лицо, чей адвокатский статус прекращен, в исключительных случаях не ранее пяти лет с момента прекращения может ходатайствовать о его возвращении, но процедура крайне сложна – в суд представляется заключение адвокатуры штата, претендент должен доказать, что соответствует определенным критериям, снова сдать экзамен, а также соблюдать условия, если суд таковые установит. Общая рекомендация Американской Ассоциации юристов (АВА) – не давать статус повторно, только в исключительных случаях.
В Англии, Франции, Польше, Латвии повторное получение статуса адвоката невозможно. То есть совершил серьезный проступок – получи временный запрет на работу на несколько лет, заплати крупный штраф. Не сделал выводов после этого, совершил еще один – лишаешься профессии навсегда. При этом, как мы знаем, в этих странах введена адвокатская монополия – то есть прекращение статуса означает лишение профессии в буквальном смысле: ни по гражданским делам, ни по доверенности, ни каким бы то ни было другим способом в суд в качестве представителя больше не попадешь.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что иностранные коллеги не хотят видеть в своих рядах злостных нарушителей.
А мы хотим?
