×

В гражданском процессуальном законе очень многое нельзя понять без учета традиций: некоторые положения, которые на первый взгляд кажутся лишенными практического смысла, – то ли обрамляют, то ли непосредственно создают своеобразную процессуальную форму или, как говорили до революции, «обряды и формы» судопроизводства.

Современный законодатель довольно решительно отказывается от некоторых «обрядов и форм», среди которых: непрерывность и устность рассмотрения дела, обязательная мотивировка решения суда. Многие из этих новелл критикуются учеными и практиками; немалая часть этой критики представляется заслуженной. Не хотелось бы, чтобы гражданский процессуальный закон оказался «усовершенствованным» до неузнаваемости, для достижения лишь краткосрочных целей. Но это не означает, что нужно сохранять в действующем процессуальном регламенте явно архаичные положения.

Поговорим об одном из таких положений – ордере как документе, удостоверяющем полномочия адвоката, выступающего в качестве представителя в гражданском процессе (здесь и далее речь идет о добровольном представительстве, а не по назначению в порядке ст. 50 ГПК РФ). Так, арбитражному процессу подобный способ подтверждения полномочий изначально чужд (что, на мой взгляд, не особо осложняет положение адвокатов как представителей), а в административном судопроизводстве нормы ГПК практически воспроизведены.

По всей видимости, правила об ордере были «механически» перенесены в ГПК РФ 2002 г. из ГПК РСФСР 1964 г. Только если в период действия ГПК РСФСР эти положения адекватно соотносились с организацией адвокатской деятельности советского времени, то в 2002 г., когда был принят Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», правила об ордере, как представляется, утратили разумное основание.

Причем самые необходимые и неотложные изменения законодательства, обусловленные принятием Закона об адвокатуре, были внесены Федеральным законом от 31 декабря 2002 г. № 187-ФЗ1. Коснулись эти изменения и гражданского процессуального закона: в ч. 5 ст. 45 действовавшего уже последние месяцы ГПК РСФСР слова «ордером, выдаваемым юридической консультацией», были заменены словами «ордером, выдаваемым соответствующим адвокатским образованием». Эта правка не претендовала на глубокую подоплеку – она была призвана обеспечить беспрерывное действие процессуального закона в связи с принятием Закона об адвокатуре. Данное оперативное решение затянулось до настоящего времени – «скорректированное» Законом № 187-ФЗ правило об удостоверении полномочий адвоката ордером, выданным соответствующим адвокатским образованием, перешло в ч. 5 ст. 53 ГПК.

Сегодня ордер необходим адвокату для подтверждения его полномочий в качестве представителя по гражданскому делу. Важно уточнить: некоторые суды полагают, что ордер необходим даже при наличии доверенности (и это мнение основано на буквальном толковании ч. 5 ст. 53 ГПК), другие рассматривают указанные способы подтверждения полномочий как альтернативные.

При мало-мальски внимательном взгляде обнаруживается странность выдачи адвокату, привлеченному к участию в гражданском деле на основании соглашения с доверителем, некоего документа, именуемого ордером. Эта странность проистекает из двух причин: использования слова «ордер» и современной организации правоотношений между тремя субъектами: адвокатом, адвокатским образованием и доверителем.

В русском языке слово «ордер» означает «письменное предписание, распоряжение или документ на выдачу, получение, осуществление чего-н.»2. В утвержденной Приказом Минюста России от 10 апреля 2013 г. № 47 форме ордера также используется слово «поручается».

Термин «ордер» (вообще с неудачной судьбой – в обыденном сознании он «оброс» не присущими ему смыслами) вполне уместно применяется, например, в случае назначения адвоката в качестве защитника в уголовном процессе. В таком случае адвокатское образование, действуя в рамках делегированных ему публичных полномочий, именно предписывает (поручает) состоящему в его членах адвокату осуществлять защиту лица (задержанного, обвиняемого и проч.), имеющего право на назначение защитника. Тот факт, что адвокат сам участвует в процедуре его выбора и последующего назначения (причем это происходит без участия адвокатского образования), не изменяет существа ордера – данный документ подтверждает, что органы адвокатского самоуправления в итоге распределили поручение на участие в определенном процессуальном действии данному адвокату, а адвокатское образование лишь оформило результат, руководствуясь прямо установленными процессуальными нормами полномочиями (вероятно, в этой системе выдачи ордеров есть недостатки, но термин «ордер» для таких случаев вполне уместен). То же обоснование применимо при выдаче ордеров на представительство по назначению суда – такие случаи предусмотрены законами о гражданском и административном судопроизводстве.

Также замечу, что ордер, подтверждающий полномочия адвоката, вступившего в уголовное дело в качестве защитника по соглашению, тоже, на мой взгляд, не отражает существа правоотношений: получается, что адвокатское образование поручает адвокату то, на что тот уже обязался по соглашению (иными словами: то, что нельзя ему не поручить). В этом случае представляется более уместным предъявлять третьим лицам нечто вроде справки о заключении соответствующего соглашения.

Иная ситуация складывается, когда адвокат представляет участвующее в гражданском деле лицо, исполняя принятые по соглашению об оказании юридической помощи обязательства, – тогда никакие возможные смысловые оттенки слова «ордер» здесь, полагаю, не подходят. В этом случае адвокат приходит в суд не по «распоряжению» адвокатского образования, а исключительно по поручению доверителя (точнее во исполнение гражданско-правового обязательства перед ним). Показательно, что зачастую поручение доверителя дополнительно выражается в доверенности – тогда адвокат представляет суду два различных по своей природе документа: один «родом» из гражданского права, другой – из советской системы распределения дел между адвокатами.

Допустимо было бы предположить, что ордер, выдаваемый адвокатским образованием, нужен для подтверждения заключения соглашения между доверителем и адвокатом и его регистрации в документации адвокатского образования. Но, как представляется, такое объяснение дискредитировало бы статус адвоката, поскольку означало бы, что ему – в отличие от прочих представителей – для подтверждения полномочий в процессе необходима некая санкция (абсолютно неясной природы) от адвокатского образования, для получения которой адвокату и адвокатскому образованию следует совершить определенные действия административного свойства, но влекущие процессуальные последствия. Например, если гипотетически «забыть» о повсеместной практике выдачи ордеров (она сама по себе дает достаточно поводов для отказа от этой конструкции) и представить, что адвокат, обязавшийся по соглашению с доверителем участвовать в судебном заседании, по любым причинам (например, связанным с неудачной организацией делопроизводства в адвокатском образовании) не смог вовремя получить ордер, то при таком казусе адвокату придется скрыть от суда свой статус и вступить в дело, подтвердив полномочия «не по-адвокатски»: на основании доверенности или заявления доверителя.

Может сложиться впечатление о надуманности проблемы. Действительно, практические затруднения адвокатов, связанные с необходимостью получения (точнее самостоятельного заполнения и последующего отчета по использованию бланков) ордеров, незначительны; причем они с лихвой компенсируются удобствами, которые обеспечивает такой способ подтверждения полномочий (об этом далее), и меркнут перед действительно стоящими перед адвокатурой проблемами.

Однако это не совсем так. Во-первых, в мире умозрительных понятий, которыми оперируют юристы, слова – основной элемент. Правосознание тоже складывается с участием этих понятий. Слову можно придать специальное юридическое значение, от этого его общеупотребимый смысл не исчезнет, а будет влиять и на восприятие термина. Возникает вопрос: уместно ли повседневно требовать от независимого профессионального советника по правовым вопросам, чтобы он получал дополнительное разрешение административного свойства на осуществление уже полученных от доверителя полномочий?

Во-вторых, привычка различать смысл правовых конструкций полезна – она позволяет увидеть «закосневшее» и заменить его новым. Ордер как разрешение (или поручение) на совершение действий, которые участник гражданского процесса доверил адвокату, – понятие, на мой взгляд, «закосневшее». В действительности ордер выполняет функции квази-доверенности, позволяя адвокату участвовать в рассмотрении гражданского дела без удостоверенной доверенности и без доверителя. Возникает вопрос: зачем закону такое косноязычие? Если законодатель фактически предоставил адвокатским образованиям полномочия по выдаче документа, подтверждающего в гражданском процессе почти те же полномочия, что и доверенность, то, полагаю, не нужно «маскировать реальность» под привычным, но уже не уместным для этих целей термином. Можно просто довести нормы закона до соответствия с действительностью – например, предоставить адвокатским образованиям право удостоверять выдаваемые гражданами доверенности.

Напомню, что такие полномочия давно предоставлены не только лицам, традиционно наделенным значительным объемом публичных функций: нотариусам, некоторым госучреждениям (воинским частям, учреждениям пенитенциарной системы), стационарным лечебным учреждениям, а также организациям, управляющим многоквартирными домами (эти организации до недавнего времени были встроены в систему регистрационного учета граждан), но и вообще любым организациям, в которых работает или учится доверитель. Представляется, что никаких препятствий для включения в этот перечень адвокатских образований нет – им было бы закономерно предоставить полномочия на удостоверение доверенностей граждан, заключивших соглашения об оказании юридической помощи с состоящими в них адвокатами.


1 «О внесении изменений и дополнений в часть вторую Налогового кодекса Российской Федерации и некоторые другие акты законодательства Российской Федерации» (далее – Закон № 187-ФЗ).

2 См., в частности, Толковый словарь русского языка с включением сведений о происхождении слов / Отв. ред. Н.Ю. Шведова. М., 2008. С. 573.

Рассказать:
Другие мнения
Татарович Игорь
Татарович Игорь
Член Совета АП Воронежской области
Отдельные практические проблемы определения размера гонорара адвоката и предложения по их разрешению
Методика адвокатской деятельности
Способы минимизации рисков
20 июня 2024
Маценко Максим
Маценко Максим
Адвокат АП Г. Москвы, руководитель уголовной практики Vinder Law Office
Заключить соглашение правильно!
Профессиональная этика
Немного о предмете, сроках и условиях расторжения
28 мая 2024
Колосовский Сергей
Колосовский Сергей
Адвокат АП Свердловской области, Адвокатская группа Lawguard
Дополнительный и необходимый инструмент реализации права на защиту
Профессиональная этика
Нюансы заключения соглашения на юрпомощь в интересах третьего лица
15 мая 2024
Гаспарян Нвер
Гаспарян Нвер
Заместитель председателя Комиссии ФПА РФ по защите прав адвокатов, советник ФПА РФ
Изменения назрели
Профессиональная этика
Бездействие дискредитирует саму суть адвокатской деятельности
23 апреля 2024
Айрапетян Нарине
Айрапетян Нарине
Адвокат АП Ставропольского края, член Совета АПСК, заместитель председателя Коллегии адвокатов «ARMIUST»
Главное – оставаться собой
Методика адвокатской деятельности
Самонавязывания недопустимы
23 апреля 2024
Кеда Дарья
Кеда Дарья
Адвокат АП Краснодарского края
Определиться с позиционированием
Методика адвокатской деятельности
Зачем адвокату социальные сети? И как вести блог, чтобы доверитель обращался за юридической помощью?
23 апреля 2024
Яндекс.Метрика