Обозначенные в мартовских тезисах Романа Мельниченко проблемы правового института обязательной уголовной защиты страдают одним недостатком, заключающимся, на мой взгляд, в отсутствии признака системности, так как в любом из указанных им блоков смешаны разносущностные причины, каждая из которых по-своему влияет на данный правовой институт, а в совокупности они только констатируют давно кипящую проблему, но не приводят к пониманию первопричин такого бурления.
Кроме этого, как интересно подметил Роман Мельниченко, обозначенные им проблемы носят длящийся характер, а следовательно, в обозначенное в статье время предлагаемые им механизмы их решения не справились или и не могли справиться с ними.
Первопричина постоянной мигрени
Воспользуюсь, как и Роман Мельниченко, тезисным методом изложения, а в качестве первопричины, влияющей на постоянную мигрень государства и всего адвокатского сословия от проблем уголовной защиты по назначению, назову неоправданно огромное количество уголовных дел, в рамках которых используется данный институт.
Для решения этой проблемы предлагаю максимально уменьшить общее количество уголовных защит по назначению путем внесения изменений в ст. 51 УПК РФ, закрепив в ней строго ограниченный перечень случаев обязательного участия адвоката, увязав их только с субъектными характеристиками подозреваемого / обвиняемого (несовершеннолетний, имеющий физические и психические недостатки, не владеющий языком судопроизводства), а не с отсутствием отказа подозреваемого / обвиняемого от защитника, квалификацией деяния и видами отправления уголовного судопроизводства (в особенности таких, как ускоренные процедуры уголовного процесса, где роль адвоката фактически сведена к легитимизации согласия обвиняемого с предъявленным ему обвинением и разъяснению положений УПК РФ о последствиях избрания им порядка ускоренного уголовного судопроизводства, что, на мой взгляд, должно быть безусловным бременем органа расследования как публичного органа власти, предъявляющего от имени государства уголовно-правовую претензию конкретному физическому лицу). Во всех остальных случаях участие адвоката возможно только при наличии заключенного соглашения.
Отказ от уменьшения перечня обязательного участия адвоката в уголовном судопроизводстве, в том числе под предлогом нарушения права на защиту, оставит все обозначенные Романом Мельниченко проблемы без решения, а любые иные предложения будут лишь способом латания тришкиного кафтана, так как притязания на квалифицированный труд при отсутствии соответствующей такому труду оплаты находится в глубоком внутреннем противоречии, которое с каждым днем будет требовать все больших и больших государственных вложений. В один из периодов количество таких требований, как справедливо утверждал Гегель, перейдет в качество, и государство возьмет на себя уголовную защиту по назначению, после чего адвокаты, получившие ставку, могут смело именовать себя государственными, и что-то мне подсказывает, что вакансий в этом управлении государственных защитников не будет.
Необходимо активное поведение обвиняемого / подозреваемого
Нельзя не отметить и того факта, что вряд ли гражданин, заведомо зная, что он может бесплатно получить гарантированно квалифицированную юридическую помощь, будет заставлять себя изыскивать средства для ее оплаты. Такое поведение находится за пределами ментальности человеческого существа независимо от уровня воспитания и географического ландшафта за окном, а следовательно, упование на это является утопией.
Отдельным абзацем отмечу, что право на защиту должно реализовываться не существующим сегодня в п. 1 ч. 1 ст. 51 УПК РФ пассивным поведением подозреваемого / обвиняемого, фактически являющимся следствием принуждения к реализации права, а его активным поведением, в ходе которого он может либо самостоятельно, либо прибегнув к помощи своих близких заключить соглашение с адвокатом в рамках реализации собственного права на защиту. Безусловно, действующее уголовно-процессуальное законодательство в этом случае должно всячески способствовать реальной, а не декларативной возможности осуществления заинтересованным лицом своего права на приглашение защитника по соглашению.
Что можно отметить в качестве безусловных признаков светлого будущего института обязательного участия защитника в уголовном судопроизводстве в случае реализации вышеназванного предложения?
Установить полный контроль
Во-первых, малое количество таких дел позволит адвокатским палатам субъектов Российской Федерации взять под полный контроль порядок назначения адвокатов на ведение дел, где их участие обязательно, что наконец даст возможность привести в Российской Федерации к единому знаменателю процедуру назначения адвоката для участия в деле, осуществляемую исключительно путем запроса в адвокатскую палату субъекта.
Ввести профессиональный ценз
Во-вторых, можно ввести профессиональный ценз на участие адвокатов-защитников по назначению, закрепив такое право за адвокатами, имеющими существенный адвокатский стаж (например, от 20 лет и выше), одновременно установив (из-за серьезного уменьшения количества дел) значительно более весомую оплату их труда из имеющихся в адвокатских палатах субъектов Федерации фондов. Это сможет реально поддержать ветеранов адвокатского сообщества и продлить им их профессиональную жизнь, так как они будут обеспечены и работой, и вполне достойным доходом от этой деятельности. Одновременно можно решить проблему стажировки, закрепив за таким адвокатом стажера или стажеров, которые будут набираться опыта и мастерства, участвуя совместно с ним в делах по назначению. Вот тогда это действительно будет школой мастерства, а не экспериментом на чужой судьбе молодого адвоката, как это предлагает Роман Мельниченко.
Стоит ли говорить, что такой подход способен кардинально изменить ситуацию и с «карманниками», так как ценность постоянной занятости и достойного вознаграждения у таких адвокатов будет несравненно выше желания заработать здесь и сейчас. Ведь в большинстве случаев именно из-за опасения очередного длительного периода своей профессиональной невостребованности и разменивают они свой профессионализм.
«Воспитательный» акцент
В-третьих, такой подход будет вырабатывать в обществе стойкое и вполне здравое понимание, что реализация права на защиту при помощи независимого советника по юридическим вопросам, именуемого еще и адвокатом, имеет безусловную взаимосвязь с обязанностью оплаты за эту помощь в соответствии с заключенным соглашением.
В-четвертых, в случае установления обозначенного порядка он будет иметь серьезный «воспитательный» акцент и для адвокатов, так как постоянно будет напоминать им о том, что они, избрав профессию адвоката, вступили на сложный, тернистый и рисковый путь самозанятого профессионального сообщества, где востребованность по делам и уровень дохода прямо пропорциональны умениям, ответственности, постоянно повышаемому образованию, мастерству и качеству оказываемой юридической помощи, причем независимо от региона, где практикует данный адвокат.
Все остальное от лукавого.
Кроме этого, как интересно подметил Роман Мельниченко, обозначенные им проблемы носят длящийся характер, а следовательно, в обозначенное в статье время предлагаемые им механизмы их решения не справились или и не могли справиться с ними.
Первопричина постоянной мигрени
Воспользуюсь, как и Роман Мельниченко, тезисным методом изложения, а в качестве первопричины, влияющей на постоянную мигрень государства и всего адвокатского сословия от проблем уголовной защиты по назначению, назову неоправданно огромное количество уголовных дел, в рамках которых используется данный институт.
Для решения этой проблемы предлагаю максимально уменьшить общее количество уголовных защит по назначению путем внесения изменений в ст. 51 УПК РФ, закрепив в ней строго ограниченный перечень случаев обязательного участия адвоката, увязав их только с субъектными характеристиками подозреваемого / обвиняемого (несовершеннолетний, имеющий физические и психические недостатки, не владеющий языком судопроизводства), а не с отсутствием отказа подозреваемого / обвиняемого от защитника, квалификацией деяния и видами отправления уголовного судопроизводства (в особенности таких, как ускоренные процедуры уголовного процесса, где роль адвоката фактически сведена к легитимизации согласия обвиняемого с предъявленным ему обвинением и разъяснению положений УПК РФ о последствиях избрания им порядка ускоренного уголовного судопроизводства, что, на мой взгляд, должно быть безусловным бременем органа расследования как публичного органа власти, предъявляющего от имени государства уголовно-правовую претензию конкретному физическому лицу). Во всех остальных случаях участие адвоката возможно только при наличии заключенного соглашения.
Отказ от уменьшения перечня обязательного участия адвоката в уголовном судопроизводстве, в том числе под предлогом нарушения права на защиту, оставит все обозначенные Романом Мельниченко проблемы без решения, а любые иные предложения будут лишь способом латания тришкиного кафтана, так как притязания на квалифицированный труд при отсутствии соответствующей такому труду оплаты находится в глубоком внутреннем противоречии, которое с каждым днем будет требовать все больших и больших государственных вложений. В один из периодов количество таких требований, как справедливо утверждал Гегель, перейдет в качество, и государство возьмет на себя уголовную защиту по назначению, после чего адвокаты, получившие ставку, могут смело именовать себя государственными, и что-то мне подсказывает, что вакансий в этом управлении государственных защитников не будет.
Необходимо активное поведение обвиняемого / подозреваемого
Нельзя не отметить и того факта, что вряд ли гражданин, заведомо зная, что он может бесплатно получить гарантированно квалифицированную юридическую помощь, будет заставлять себя изыскивать средства для ее оплаты. Такое поведение находится за пределами ментальности человеческого существа независимо от уровня воспитания и географического ландшафта за окном, а следовательно, упование на это является утопией.
Отдельным абзацем отмечу, что право на защиту должно реализовываться не существующим сегодня в п. 1 ч. 1 ст. 51 УПК РФ пассивным поведением подозреваемого / обвиняемого, фактически являющимся следствием принуждения к реализации права, а его активным поведением, в ходе которого он может либо самостоятельно, либо прибегнув к помощи своих близких заключить соглашение с адвокатом в рамках реализации собственного права на защиту. Безусловно, действующее уголовно-процессуальное законодательство в этом случае должно всячески способствовать реальной, а не декларативной возможности осуществления заинтересованным лицом своего права на приглашение защитника по соглашению.
Что можно отметить в качестве безусловных признаков светлого будущего института обязательного участия защитника в уголовном судопроизводстве в случае реализации вышеназванного предложения?
Установить полный контроль
Во-первых, малое количество таких дел позволит адвокатским палатам субъектов Российской Федерации взять под полный контроль порядок назначения адвокатов на ведение дел, где их участие обязательно, что наконец даст возможность привести в Российской Федерации к единому знаменателю процедуру назначения адвоката для участия в деле, осуществляемую исключительно путем запроса в адвокатскую палату субъекта.
Ввести профессиональный ценз
Во-вторых, можно ввести профессиональный ценз на участие адвокатов-защитников по назначению, закрепив такое право за адвокатами, имеющими существенный адвокатский стаж (например, от 20 лет и выше), одновременно установив (из-за серьезного уменьшения количества дел) значительно более весомую оплату их труда из имеющихся в адвокатских палатах субъектов Федерации фондов. Это сможет реально поддержать ветеранов адвокатского сообщества и продлить им их профессиональную жизнь, так как они будут обеспечены и работой, и вполне достойным доходом от этой деятельности. Одновременно можно решить проблему стажировки, закрепив за таким адвокатом стажера или стажеров, которые будут набираться опыта и мастерства, участвуя совместно с ним в делах по назначению. Вот тогда это действительно будет школой мастерства, а не экспериментом на чужой судьбе молодого адвоката, как это предлагает Роман Мельниченко.
Стоит ли говорить, что такой подход способен кардинально изменить ситуацию и с «карманниками», так как ценность постоянной занятости и достойного вознаграждения у таких адвокатов будет несравненно выше желания заработать здесь и сейчас. Ведь в большинстве случаев именно из-за опасения очередного длительного периода своей профессиональной невостребованности и разменивают они свой профессионализм.
«Воспитательный» акцент
В-третьих, такой подход будет вырабатывать в обществе стойкое и вполне здравое понимание, что реализация права на защиту при помощи независимого советника по юридическим вопросам, именуемого еще и адвокатом, имеет безусловную взаимосвязь с обязанностью оплаты за эту помощь в соответствии с заключенным соглашением.
В-четвертых, в случае установления обозначенного порядка он будет иметь серьезный «воспитательный» акцент и для адвокатов, так как постоянно будет напоминать им о том, что они, избрав профессию адвоката, вступили на сложный, тернистый и рисковый путь самозанятого профессионального сообщества, где востребованность по делам и уровень дохода прямо пропорциональны умениям, ответственности, постоянно повышаемому образованию, мастерству и качеству оказываемой юридической помощи, причем независимо от региона, где практикует данный адвокат.
Все остальное от лукавого.
