Верховный Суд опубликовал Кассационное определение от 12 марта по делу № 92-УД25-5-К8, которым отправил на пересмотр уголовное дело о краже, в связи с тем что суд ошибочно отверг показания потерпевшей и свидетеля, данные в судебном заседании при первом рассмотрении дела, по итогам которого был вынесен оправдательный приговор, отмененный впоследствии апелляционной инстанцией.
Признание показаний недопустимыми
20 февраля 2023 г. Кызылский городской суд Республики Тыва вынес оправдательный приговор в отношении Уран-Даша Ооржака, который обвинялся по п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ в краже шуруповерта и около 1,7 кг баранины, принадлежащих его знакомой М. Впоследствии этот приговор был отменен апелляцией 16 мая 2023 г., а дело было возвращено на новое рассмотрение в первую инстанцию.
По итогам нового рассмотрения дела 28 июня 2024 г. суд признал Уран-Даша Ооржака виновным и приговорил его к трем годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на год. Суд заключил, что 11 октября 2022 г. осужденный украл шуруповерт и баранину с незаконным проникновением в хранилище, в результате чего потерпевшей был причинен ущерб на сумму 1050 руб.
Признавая Уран-Даша Ооржака виновным в совершении кражи, суд в приговоре привел показания потерпевшей М. и свидетеля П., данные на стадии предварительного следствия. Так, из показаний потерпевшей следовало, что в отсутствие ее и ее сожителя П. в юрту и сарай было совершено проникновение, в результате которого из юрты похищена бензопила, а из сарая – мясо и шуруповерт. Общую сумму ущерба указала как значительную. Впоследствии М. уточнила, что бензопила не была похищена – оказалось, что ее взял сын, а мясо и шуруповерт были ей возвращены, ущерб возмещен. Свидетель П. пояснил, что из юрты и сарая сожительницы пропали шуруповерт, бензопила, болгарка и баранина.
Суд пришел к выводу, что эти доказательства подтверждают виновность подсудимого в совершении кражи с незаконным проникновением в сарай и опровергают его показания о том, что в сарай он зашел с разрешения потерпевшей, что присваивать шуруповерт не собирался, планировал его на следующий день возвратить, при этом считал, что на мясо имеет право, поскольку купил его на совместные с М. денежные средства. Суды апелляционной и кассационной инстанций признали выводы первой инстанции соответствующими установленным фактическим обстоятельствам дела.
ВС выявил нарушение, допущенное нижестоящими инстанциями
Защитник осужденного, член АП Республики Тыва Мерген Маскыр подал кассационную жалобу в Верховный Суд РФ, в которой указал: суд в обвинительном приговоре не высказал свои суждения по доводам стороны защиты о том, что Уран-Даш Ооржак зашел в помещение сарая с целью забрать баранину, купленную на совместные с потерпевшей денежные средства. В судебном заседании потерпевшая М. также показала, что мясо было приобретено на совместные деньги ее и подсудимого и последний знал, что мясо лежит в сарае. Также М. указывала, что претензий к нему не имеет и что материальный ущерб ей не причинен.
Защитник подчеркнул, что эти показания М. были исследованы в судебном заседании 23 апреля 2024 г., однако при вынесении приговора суд необоснованно их не оценил. Оглашенные показания потерпевшей, данные ею на стадии предварительного следствия и в ходе судебного рассмотрения уголовного дела, не содержат сведений о том, что подзащитный проник в сарай из корыстных побуждений. Момент возникновения у него корыстного умысла судом не установлен, отмечено в кассационной жалобе.
Мерген Маскыр подчеркнул, что показания свидетеля П. на стадии предварительного следствия являются недопустимыми, поскольку протокол его допроса составлен до возбуждения уголовного дела, при этом показания свидетеля, данные им в ходе первичного рассмотрения уголовного дела, по мнению адвоката, неправомерно были отвергнуты судом при повторном рассмотрении. Защитник обратил внимание, что квалифицирующий признак кражи – незаконное проникновение в хранилище – не нашел своего подтверждения исследованными в суде доказательствами. На основании изложенного адвокат просил отменить судебные решения в отношении подзащитного и уголовное дело прекратить в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.
Рассмотрев жалобу, Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ отметила, что судом первой инстанции не были учтены показания потерпевшей М. и свидетеля П., данные при первоначальном рассмотрении уголовного дела, которые могли существенно повлиять на изложенные в приговоре выводы суда. Так, согласно протоколу судебного заседания, по ходатайствам сторон были оглашены показания потерпевшей и свидетеля, данные ими не только на предварительном следствии, но и в судебном заседании 6 февраля 2023 г. при первом рассмотрении уголовного дела, по итогам которого судом был вынесен оправдательный приговор, отмененный впоследствии апелляционной инстанцией с направлением дела на новое судебное рассмотрение. Следствием повторного рассмотрения явился оспариваемый обвинительный приговор от 28 июня 2024 г.
Как заметил ВС, из приговора следует, что оглашенные показания М и П., данные в период первого судебного разбирательства, судом отвергнуты как недопустимые ввиду отмены оправдательного приговора.
В соответствии со ст. 88 УПК каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела. В определении поясняется, что в случаях, указанных в ч. 2 ст. 75 УПК, суд признает доказательство недопустимым. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК. К недопустимым доказательствам относятся показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности.
Изучив оглашенные показания потерпевшей и свидетеля, протокол судебного заседания от 6 февраля 2023 г. и апелляционное постановление Верховного Суда РТ от 16 мая 2023 г., Судебная коллегия ВС пришла к выводу, что оснований для оценки их в качестве недопустимых не имелось. Потерпевшая и свидетель были допрошены в ходе рассмотрения уголовного дела, протокол судебного заседания в соответствии с ч. 6 ст. 259 УПК подписан председательствующим по делу судьей и секретарем судебного заседания. Нарушений положений уголовно-процессуального закона, которые могли бы повлечь за собой недействительность судебного процесса и протокола судебного заседания, не было допущено, оправдательный приговор был отменен не по процессуальным нарушениям, а ввиду его несоответствия фактическим обстоятельствам уголовного дела.
Таким образом, посчитал Верховный Суд РФ, оглашенные в судебном заседании показания потерпевшей М. и свидетеля П., ранее данные в судебном заседании при первичном рассмотрении дела, отвечают требованиям допустимости. Из содержания указанных показаний потерпевшей следует, что Уран-Даш Ооржак был ей знаком, помогал по хозяйству. В день хищения она с сожителем отсутствовала. Когда они вернулись домой, то обнаружили, что из сарая пропало мясо, которое покупал П. вместе с мужчинами, в том числе с Уран-Дашем Ооржаком, на совместные деньги. Каждый из них знал, что мясо хранится в сарае, мог его брать и готовить из него еду. М. пояснила, что когда писала заявление о привлечении похитителя к ответственности, она не знала, что им является Уран-Даш Ооржак. Когда узнала об этом – просила следователя не привлекать его к ответственности ввиду отсутствия ущерба. Относительно шуруповерта пояснила, что он был сломан, вследствие чего его хищением ущерб не причинен. Свидетель П. в ходе первичного рассмотрения дела также подтвердил, что мясо приобреталось на совместные деньги.
ВС напомнил: из диспозиции ч. 1 ст. 158 УК следует, что кража – это тайное хищение чужого имущества. Со ссылкой на п. 1 Постановления Пленума ВС РФ № 29 от 27 декабря 2002 г. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» он разъяснил: под хищением понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие или обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества. Он подчеркнул, что оглашенные показания потерпевшей и свидетеля, необоснованно не учтенные судом и не оцененные на предмет достоверности, касаются ущерба, т.е. обстоятельства, подлежащего в соответствии со ст. 73 УПК обязательному доказыванию по делу о хищении. В случае признания таких показаний достоверными они могли оказать существенное влияние на исход дела в отношении Уран-Даша Ооржака.
Таким образом, Верховный Суд пришел к выводу, что допущенное судом первой инстанции нарушение относится к разряду влияющих на суть дела и оно не было исправлено вышестоящими судами. Он отменил состоявшиеся в отношении Уран-Даша Ооржака решения судов апелляционной и кассационной инстанций, направив дело на новое апелляционного рассмотрение.
Как стало известно «АГ», 15 апреля Верховный Суд РТ вынес оправдательный приговор в отношении Уран-Даша Ооржака в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.
Комментарий защитника
В комментарии «АГ» Мерген Маскыр отметил: при рассмотрении его кассационной жалобы ВС РФ учел его довод о том, что фактически обвинительный приговор от 28 июня 2024 г. был основан на недопустимых доказательствах. Так, в жалобе отмечалось, что судом первой инстанции был учтен протокол допроса свидетеля П., который фактически был получен до возбуждения уголовного дела, что было установлено в суде. Также адвокат подчеркнул, что суд первой инстанции необоснованно отклонил доводы стороны защиты о даче оценки показаниям потерпевшей М. и свидетеля П., которые они дали при первоначальном судебном разбирательстве, результатом которого стал оправдательный приговор, впоследствии отмененный.
«Суд первой инстанции, отклоняя эти показания, сделал вывод о том, что поскольку первоначальный оправдательный приговор был отменен, то данные показания потерпевшей и свидетеля суд не может принять во внимание. Я указал, что в данном случае сам допрос был проведен в установленном УПК порядке, каких-либо нарушений в порядке допроса в суде этих лиц не было допущено, с чем согласился ВС РФ. Таким образом, Судебная коллегия установила, что суд первой инстанции положил недопустимое доказательство в основу приговора, но не учел показания потерпевшей и свидетеля, данные ими при первоначальном судебном разбирательстве», – рассказал Мерген Маскыр.
Эксперты «АГ» положительно оценили выводы ВС
Член АП Свердловской области Михаил Зельдин отметил, что ВС направил дело на новое апелляционное рассмотрение по принципиально важному основанию: нижестоящие суды признали недопустимыми показания потерпевшей и свидетеля, данные в судебном заседании при первом рассмотрении дела, на том лишь основании, что постановленный по итогам того заседания оправдательный приговор был впоследствии отменен апелляцией. «Логика суда первой инстанции понятна: раз приговор отменили, то и всё, что происходило в том заседании, якобы утрачивает юридическую силу. Однако эта логика глубоко ошибочна, и ВС ее совершенно справедливо отверг», – подчеркнул адвокат.
Он отметил, что данная проблема актуальна и в практике регулярно встречаются ситуации, когда при повторном рассмотрении судьи охотно опираются на доказательства из досудебного производства, а всё, что говорилось в защиту подсудимого в первом процессе, игнорируют. Между тем ч. 1 ст. 281 УПК прямо допускает оглашение показаний, данных в ходе предыдущего судебного разбирательства, а п. 4 Постановления Пленума ВС РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» подтверждает, что ссылка на такие показания допустима при соблюдении ст. 276 и 281 УПК – без каких-либо оговорок о том, что отмена приговора «аннулирует» сами доказательства. Михаил Зельдин обратил внимание: отмена приговора по мотиву несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела – это дефект итогового судебного акта, а не протокола судебного заседания, который подписан председательствующим и секретарем и остается самостоятельным процессуальным документом. Следовательно, пригодность ранее данных в суде показаний не ставится под сомнение.
Адвокат полностью согласен с выводом ВС, отметив, что ценность определения – именно в его системной стороне. «Во-первых, Суд четко отделил категорию допустимости (ст. 75, 88 УПК) от категории достоверности: суд вправе критически оценить содержание показаний и отвергнуть их как недостоверные, приведя мотивы, но не вправе объявить их недопустимыми, основываясь на одной лишь отмене приговора. Во-вторых, Суд подчеркнул, что проигнорированные показания касались ключевого обстоятельства – наличия и размера ущерба, т.е. факта, обязательного к доказыванию по ст. 73 УПК. Когда потерпевшая в открытом судебном заседании говорит, что мясо покупалось на общие деньги, шуруповерт был сломан, ущерб не причинен и претензий к подсудимому она не имеет – уход суда от оценки этих слов под формальным предлогом фактически переводит разбирательство в режим выборочного цитирования удобных фрагментов протокола. Это прямое нарушение ст. 240 и ст. 88 УПК», – считает он.
Михаил Зельдин отметил, что данное кассационное определение хотя и вынесено по «бытовому» делу о хищении, но по значению выходит далеко за его рамки, так как Верховный Суд еще раз напомнил судам, что избирательное обращение с доказательственной базой – это существенное нарушение УПК, влекущее отмену судебных актов.
Адвокат АБ «Колосов и партнеры» Антон Колосов также отметил, что затронутая проблема действительно актуальна на практике, когда суды, проводя новое судебное следствие, отвергают ранее данные в суде показания, что необоснованно сужает доказательственную базу и возможности для отстаивания стороной защиты своей позиции. По мнению адвоката, ВС справедливо подтвердил, что отмена судебного акта не аннулирует законно полученные доказательства, что основано на принципе свободы оценки доказательств. «Проверка допустимости доказательств осуществляется на момент их получения, а не в зависимости от судьбы итогового решения. Если показания были даны с соблюдением процессуальных норм, они сохраняют свою силу и после отмены приговора. Показания, зафиксированные в протоколе судебного заседания, являются самостоятельным источником сведений. Отмена приговора не отменяет сам протокол как документ», – отметил эксперт.
Адвокат КА г. Москвы «Шериев и партнеры» Абильфез Исаев отметил, что ВС вновь напомнил о важном для защиты принципе: доказательство нельзя считать недопустимым только потому, что в предыдущем процессе оно уже исследовалось, а приговор был отменен. Сама по себе отмена судебного решения не уничтожает правовую природу доказательства, если оно получено законно и проверено по правилам УПК, пояснил адвокат.
Он обратил внимание, что ВС фактически напомнил о пределах допустимой оценки доказательств, а именно что в соответствии со ст. 74, 75, 88 УПК доказательство может быть признано недопустимым только при наличии конкретных нарушений порядка его получения. «Для адвокатского сообщества актуальность данного определения состоит еще и в том, что оно дает дополнительный аргумент против нередкой практики, когда при новом рассмотрении суды начинают заново “переписывать” доказательственную базу, игнорируя ранее данные показания лишь потому, что прежний приговор отменен. Верховный Суд обозначил пределы такого подхода: отмена приговора не равна признанию недопустимыми всех доказательств, исследованных в первом процессе. Тем самым укрепляется баланс сторон и снижается риск того, что защита окажется в менее выгодном положении лишь из-за формального подхода к оценке материалов дела», – прокомментировал Абильфез Исаев.
