– Ярослав Владимирович, расскажите о Вашем профессиональном пути. Вы стремились стать адвокатом или такой выбор был сделан под влиянием обстоятельств?
– Путь мой к адвокатской профессии был долгим и увлекательным. Как и дальнейшие шаги, приведшие меня на СВО, он непосредственно связан с семьей, воспитанием, предыдущей работой.
Я родом из Приморья. Мой отец – военный летчик, с 1968 г. служил в Шкотовском районе Приморского края. В Черкесске проживали мои дед с бабушкой – родители матери. Мама, находясь в отпуске, там меня и родила. Потом были военные гарнизоны в с. Петровка, с. Суходол, где я пошел в детский сад. Затем отца перевели в с. Новонежино, где я закончил 10 классов.
Разумеется, не мог не мечтать о карьере военного летчика. После окончания школы поступал в военное училище, но не поступил – «зарубили» на медкомиссии, хотя все экзамены сдал и набрал проходной бал. Чтобы не терять год, подал документы в Черкесский филиал Ставропольского политехнического института на инженерную специальность, с намерением в следующем году вновь поступать в военное училище. Был зачислен в вуз. Гражданская студенческая жизнь затянула, закружила. Стать летчиком здоровье не позволило – с этой детской и юношеской мечтой пришлось расстаться.
По окончании института, в 1992 г., уже с семьей вернулся в Приморье. Успел полгода поработать в войсковой части авиационным техником, «крутил хвосты» вертолетам. Пришло время срочной службы.
Только вернулся домой из армии, буквально на следующий день пришел местный участковый и пригласил на собеседование к начальнику Шкотовского РОВД. Учитывая проблему с трудоустройством по специальности, я согласился поступить на службу в РОВД на должность эксперта-криминалиста. Пока оформлял документы, проходил комиссию, должность эксперта заняли, и мне предложили на выбор должность оперуполномоченного или следователя.
Я выбрал вторую, и с 1994 г. началась моя карьера следователя милиции. Несмотря на то что девяностые годы были сложными, в органах внутренних дел служили профессионалы, готовые делиться опытом. В те годы были особые, уважительные, я бы даже сказал – доверительные отношения с прокуратурой, не только со следователями прокуратуры.
Мне повезло с учителями. Следователем я стал благодаря руководителю следственного отдела милиции, заместителю прокурора Шкотовского района Нине Петровне Орловой, которая уделяла мне огромное количество времени в период стажировки. Она научила меня всем тонкостям профессии – не просто понимать, а чувствовать суть дела. Она не обязана была это делать, я не был ее подчиненным, но она стала моим наставником. Благодарен судьбе, что свела меня с таким человеком. Свою профессию полюбил, получал удовольствие от работы следователя, несмотря на все сложности.
В те же 90-е услышал от старших товарищей поговорку: «Практик без теории – слепой. Теоретик без практики – мертвый». Понял, что надо «прозреть». Уже в процессе работы получил квалификацию юриста. Полученные на практике знания очень облегчили мне учебу в юридическом институте. Через 5 лет стал заместителем начальника следственного отдела. Через 17 лет службы в ОВД ушел на пенсию с должности начальника следственного отдела в звании подполковника юстиции.
Конечно, на первых этапах службы я не только не мог себя представить в роли адвоката, но и был категоричен в этом вопросе: никогда не буду защищать преступников!
Но полученные в дальнейшем опыт работы, жизненный опыт изменили отношение к адвокатской деятельности. В первую очередь, я «дорос» до понимания, что подозреваемый (обвиняемый) – это прежде всего человек, который попал в сложную жизненную ситуацию и в отношении которого со стороны правоохранительных органов могут быть допущены «перекосы» в ходе расследования (так мягко назовем нарушения закона следователем или оперуполномоченным, в первую очередь).
Когда отвечаешь только за собственное расследование и знаешь, что у тебя все по закону, то думаешь, что все так работают. Но, будучи начальником следственного органа, изучаешь и анализируешь работу не только подчиненных-следователей, но и оперативных работников. Ко времени переименования милиции в полицию, а это 2011 г., стали заметны «перекосы» и для меня настало время осмысления своей дальнейшей деятельности. Увольняясь, точно знал, что стану адвокатом.
Полгода готовился к сдаче экзамена. Сдал! Одним из напутствий руководства АППК после принятия мной адвокатской присяги были слова: «Запомни! Если преступник должен сидеть в тюрьме, то должен сидеть по закону». Не поверите, но именно это сказала Нина Петровна, заместитель прокурора и мой наставник, мне – еще совсем молодому стажеру следователя.
– Пригодились ли навыки, полученные Вами во время службы в органах внутренних дел, срочной службы, в ходе военных действий на СВО?
– Срочная служба в армии, служба в органах внутренних дел дала определенные навыки владения оружием, понимание дисциплины, выработала способность справляться со стрессовыми ситуациями. Однако на войне очень важны и ценны навыки выживания в экстремальных условиях. Сколько себя помню, с детства всегда занимался каким-либо видом спорта (футбол, хоккей, легкая атлетика, единоборства, туризм и скалолазание, спортивное ориентирование, силовой фитнес). Постоянно принимал участие в соревнованиях, ходил в туристические походы. В 80-е гг. это был обычный образ жизни большинства моих друзей, одноклассников. Он меня и научил, как переносить холод и жару, приготовить еду, добыть воду, огонь, устроить быт с помощью подручных средств. Без таких навыков сложно выжить и физически, и морально.
– Что побудило Вас уйти добровольцем на СВО?
– Почему пошел на СВО? Наверное, это самый распространенный вопрос. Если коротко – «зов предков». Мой дед участвовал в Великой Отечественной войне, получил тяжелое ранение. Отец – военнослужащий. Я принял присягу защищать Родину. Для моего поколения это не просто слова. Так воспитали меня родители, школа, страна. Дед и отец не дожили до нынешних событий, но они бы меня не поняли, если бы я остался в стороне.
Когда нацисты вторглись в Курскую область, понял, что пора. Подал документы в военкомат, прошел медкомиссию, подписал контракт с добровольческим отрядом. За неделю до убытия сообщил семье, что ухожу на СВО. Супруга была в шоке, но поняла, что так надо. Дети приняли мое решение без вопросов, помогли в сборах. Курс тренировок на полигоне показал, что физическая подготовка – на уровне 30–35-летнего. Инструкторы не верили, что мне уже 55. Готовили нас по максимуму.
– Адвокат на фронте – часто единственный человек в своем подразделении, кто разбирается в правовых вопросах. Пригодились ли Ваши знания во время службы? Может быть, удавалось помочь товарищам в сложной правовой ситуации?
– Конечно, парни знали, что я адвокат, и обращались с различными вопросами, обычно бытового или семейного характера, по разъяснению документов, законов, составлению рапортов. Со сложными правовыми ситуациями не обращались. Возможно, у кого-то они и были, но их оставляли «на потом». В госпитале стал изучать вопросы выплат по ранению, нормативно-правовую базу. Понял, что самое главное – это собрать весь перечень служебных и медицинских документов, подтверждающих ранение. Вопросы о том, где и какие документы получить, куда их подать, стали самыми насущными для парней, находящихся на лечении и реабилитации после ранения.
– Реабилитация после ранения – сложный процесс, в котором активно участвует государство. Насколько велика роль краевых и федеральных программ в восстановлении здоровья и адаптации? Есть ли что-то, по Вашему мнению, что следует добавить в них?
– Адаптация ветеранов СВО – сложный и длительный комплексный процесс, включающий в себя не только медицинскую, психологическую реабилитацию, но и социализацию в обществе (получение образования, переобучение, трудоустройство, вовлечение в общественную деятельность, спорт).
На ранних стадиях, пока не восстановлено здоровье, не решены вопросы с выплатами, оформлением инвалидности, пенсии, социальных льгот (финансовая составляющая), преждевременно акцентировать внимание на обучении и трудоустройстве, участии в соревнованиях или общественной работе. Специалист каждого учреждения пытается помочь тебе перечнем льгот и мер поддержки. Но когда на тебя, не вполне здорового, выплескивается вал информации, даже из благих намерений помочь, мозг «закипает». В итоге остаются все те же вопросы: «что?», «где?», «когда?». Так что всему свое время. А если что-то не решается, без квалифицированной адвокатской помощи не обойтись.
В настоящее время вопросы медицинской реабилитации, включая психологическую, в Приморском крае отработаны на высоком уровне. Созданы реабилитационные центры на базе краевых учреждений здравоохранения в г. Владивостоке, в планах региональной власти – открытие центров реабилитации в крупных городах края на базе городских больниц.
По всей стране действует большое количество реабилитационных центров санаторного типа федерального значения, проезд и лечение бесплатные, за счет средств государства. По своему опыту и опыту товарищей, воспользовавшихся такой мерой поддержки, могу утверждать, что это очень действенный инструмент для восстановления и сохранения здоровья.
А вот проезд в г. Владивосток на реабилитацию приходится оплачивать за свой счет. С учетом удаленности муниципалитетов в крае по стоимости выходит немногим меньше, чем до Москвы, а по времени даже больше, что становится неким барьером. 50% стоимости проезда можно впоследствии компенсировать через СФР по льготе для ветеранов боевых действий. Но все же изначально надо потратиться, помучиться с длительным переездом. Не все к этому готовы. Открытие специализированных реабилитационных центров (муниципальных, межмуниципальных) на местах сделает более доступной медицинскую реабилитацию для участников СВО, проживающих удаленно от краевого центра.
– Сейчас у Вас очень ответственная работа – Вы являетесь заместителем главы г. Дальнегорска по работе с участниками СВО и членами их семей. С какими вызовами сталкиваются городские власти в текущий момент, помогая вернувшимся военнослужащим адаптироваться к мирной жизни?
– В декабре 2025 г. я был назначен на должность заместителя главы администрации Дальнегорского муниципального округа по вопросам взаимодействия с участниками СВО.
Вопросы, проблемы, с которыми сталкиваются местные власти, – общие для всех муниципалитетов края и, уверен, для других регионов страны. Не всегда они в нашей компетенции, многие из них, так скажем, – федерального уровня (длительные сроки оформления пенсий, выплат, пособий, инвалидности, получения удостоверений ВБД и др.). Именно эти вопросы больше всего и беспокоят людей. Поэтому работаем в тесной связке с территориальными соцкоординаторами Фонда «Защитники Отечества», с адвокатами Приморского края, находим решения, способы помочь в конкретной ситуации. Иногда достигаем положительного результата в «ручном режиме» через уполномоченного при губернаторе Приморского края по вопросам взаимодействия с участниками СВО Алексея Ефимова, через Ассоциацию ветеранов СВО Приморского края, региональное отделение партии «Единая Россия». На уровне муниципалитета организации дошкольного, начального и среднего образования, культуры и спорта реализуют 14 мер поддержки участников СВО и членов их семей, оказывают материальную помощь лицам, заключившим контракт на участие в СВО, семьям погибших бойцов.
– Одно из ключевых направлений социальной работы адвокатуры сегодня – оказание бесплатной юридической помощи участникам СВО и членам их семей. Какую роль играют адвокаты в решении проблем военных, вернувшихся с фронта? И насколько остро сейчас стоит вопрос организации адвокатского центра бесплатной юридической помощи в Дальнегорске?
– Сегодня невозможно недооценить важность бесплатной юридической помощи участникам СВО и членам их семей. Воспользуюсь случаем, чтобы выразить признательность и искреннюю благодарность адвокату Алине Горшковой и всем адвокатам Учебно-методического Центра по вопросам правового просвещения и оказания бесплатной юридической помощи гражданам при АППК, которые оказывают большую правовую поддержку участникам СВО и консультируют других адвокатов, участвующих в системе бесплатной юридической помощи.
Когда ко мне на прием приходят граждане и я понимаю, что без адвоката не обойтись, то знаю, что есть коллеги, которые всегда на связи, всегда дадут юридический совет, проконсультируют гражданина, возьмутся за проблему при необходимости.
Адвокатский центр бесплатной юридической помощи в г. Дальнегорске – это звучит очень круто. На мой взгляд, достаточно троих адвокатов, которые бы реально работали на территории Дальнегорского муниципального округа в рамках Закона о бесплатной юридической помощи применительно к участникам СВО. Прошли бы учебу, переняли уже существующий опыт и применили его здесь, дома. Где они будут дислоцироваться и принимать граждан – у себя в кабинете, в специализированном адвокатском центре или в территориальном фонде либо в помещении администрации, полагаю, не столь существенно. Лишь бы такие адвокаты были, а граждане знали, к кому обратиться, и были уверены, что им окажут помощь. Если такому адвокатскому центру в Дальнегорске быть, мы, ветераны СВО, – «ЗА». А методическую помощь адвокатам окажет Центр БЮП во Владивостоке.
На этой оптимистичной ноте, полагаю, можно закончить.
– Спасибо!
