14 октября Верховный Суд вынес Определение № 307-ЭС26-6223 по делу № А56-1657/2025, в котором разъяснено, как правильно квалифицировать отношения по договору о хранении и наливу нефтепродуктов в различные цистерны.
В конце апреля 2021 г. ООО «Эдем» заключило с ООО «Русэнерго» договор об оказании услуг по хранению нефтепродуктов и налива в автомобильные и железнодорожные цистерны, по условиям которого исполнитель обязался обеспечить перевалку нефтепродуктов заказчика, а заказчик – принять и оплатить услуги исполнителя. По условиям договора порядок расчетов предусматривал, что «Русэнерго» по окончании каждого календарного месяца оформляет и направляет заказчику акты оказанных услуг по хранению и наливу нефтепродукта не позднее второго числа месяца, следующего за отчетным. Заказчик подписывает и возвращает исполнителю оригиналы актов оказанных услуг не позднее третьего числа месяца, следующего за отчетным. При непредставлении заказчиком оригиналов актов оказанных услуг в указанные сроки исполнитель останавливает отгрузку нефтепродукта до момента их получения с письменным уведомлением заказчика. Заказчик оплачивает хранение нефтепродукта за этот период.
Стоимость услуг определялась допсоглашениями к договору и включала в себя стоимость нахождения нефтепродуктов заказчика в резервуарах исполнителя в течение 20 календарных дней, начиная с даты приемки нефтепродуктов. По истечении указанного срока рассчитываются остатки нефтепродуктов общества «Эдем», и с последнего взимается дополнительная плата за их нахождение в резервуарном парке исполнителя. Стороны также оговорили случаи, наступление которых предоставляет исполнителю возможность в одностороннем порядке повысить стоимость оказанных услуг, а также порядок действия обеих сторон в такой ситуации.
9 сентября 2024 г. «Русэнерго» уведомило «Эдем» об одностороннем повышении стоимости услуг начиная с 10 октября 2024 г. Однако заказчик не подписал акты оказанных услуг по новой цене и не оплатил услуги, в результате чего «Русэнерго» приостановило отгрузку нефтепродуктов, а впоследствии сообщило о расторжении договора с 19 января 2025 г., одновременно потребовав вывезти нефтепродукты в срок до 2 января 2025 г.
Поскольку «Эдем» не согласился с увеличением в одностороннем порядке стоимости оказанных услуг, он обратился к «Русэнерго» с требованием о возврате нефтепродуктов в количестве 4,1 тыс. тонн, которое было исполнено частично. Это обстоятельство послужило основанием для обращения в Арбитражный суд г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском об обязании ответчика возвратить с хранения нефтепродукты и присуждении 100 тыс. руб. в день на случай неисполнения судебного акта.
В свою очередь «Русэнерго» предъявило контрагенту встречный иск о взыскании 13,2 млн руб. задолженности, 5,3 млн руб. неустойки с дальнейшим ее начислением до фактического исполнения обязательства, 33,4 млн руб. в возмещение убытков, а также об обращении взыскания на 1,9 тонн нефтепродуктов.
В производстве АС Санкт-Петербурга и Ленинградской области также находились следующие требования «Эдема» к «Русэнерго»: о взыскании 39,5 млн руб. штрафа за сверхнормативный простой вагонов (дело № А56-118499/2024), о признании недействительным уведомления от 9 сентября 2024 г. об одностороннем повышении стоимости услуг (дело № А56-13445/2025). Все эти споры были объединены в одно производство.
Рассмотрев дело, суд отказал в удовлетворении первоначальных требований «Эдема» и удовлетворил встречные требования «Русэнерго» в полном объеме, квалифицировав спорный договор как договор возмездного оказания услуг. Он исходил из того, что в деле отсутствовали доказательства погашения обществом «Эдем» образовавшейся по спорному договору задолженности в 13,2 млн руб., наличие и размер которой были документально подтверждены «Русэнерго». Начисление договорной неустойки в 5,3 млн руб. было признано правильным, оснований для ее снижения не установлено.
Также суд констатировал наличие оснований для применения гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков в 33,4 млн руб. Размер убытков был определен на основе представленного «Русэнерго» заключения оценщика. Возражения «Эдема» о завышенном размере убытков были отклонены как не подтвержденные документально. При таких обстоятельствах удержание «Русэнерго» нефтепродуктов признано правомерным и соответствующим нормам гражданского законодательства. Апелляция согласилась с этими выводами, добавив, что нет предусмотренных п. 2 ст. 348 ГК РФ оснований для отказа в обращении взыскания на имущество по мотиву малозначительности допущенного обществом «Эдем» нарушения.
Кассационный суд отменил решения нижестоящих инстанций и вернул дело на новое рассмотрение со ссылкой на то, что выводы о взыскании убытков основаны на неполном выяснении всех имеющих существенное значение для дела обстоятельств. Суд округа не согласился с квалификацией договора, признав заключенную сторонами сделку смешанным договором, содержащим элементы договоров оказания услуг и хранения. Сославшись на ст. 900, 904 ГК, кассация указала на отсутствие у «Русэнерго» оснований для удержания имущества контрагента в связи с его несоответствием характеру допущенного нарушения по оплате оказанных услуг, что, в свою очередь, является превышением самозащиты гражданских прав.
Тогда «Русэнерго» направило кассационную жалобу в Верховный Суд. Изучив материалы дела и доводы сторон, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ заметила, что в этом деле, как установлено судами первой и апелляционной инстанций, вытекающее из спорного договора основное обязательство «Русэнерго» перед «Эдемом» фактически сводилось к переливу нефтепродуктов из одной специализированной емкости в другую, что следует из условий договора. Такие действия исполнителя, как контроль качества, затаривание, хранение, накопление нефтепродуктов и пр., не имели для заказчика самостоятельной ценности без основного обязательства исполнителя и осуществлялись последним в рамках единого и необходимого комплекса такого вида услуг. Это позволило судам заключить, что правоотношения сторон по названному договору регулируются правилами гл. 39 ГК о возмездном оказании услуг.
При этом, как указал ВС, существенным условием договора хранения является его предмет, позволяющий определить, что и в каком количестве передается на хранение с обязанностью ее возвратить. Сам спорный договор не содержит характерных для договора хранения существенных условий, более того, его условиями стороны прямо исключили возможность обезличивания нефтепродуктов. Спорные нефтепродукты возникли в процессе оказания исполнителем услуг по договору в результате смешения других нефтепродуктов. Эти обстоятельства не оспариваются участниками спора. Указанное, вопреки выводу суда округа, свидетельствует о том, что договор не содержит характерных для договора хранения существенных условий.
Неверная квалификация судом округа спорного договора и неправильное применение к нему положений о хранении, как счел ВС, привели к неправомерному выводу об отсутствии оснований для удержания имущества и превышении «Русэнерго» самозащиты гражданских прав. Напротив, в п. 1 ст. 359 ГК предусмотрено, что кредитор, у которого находится вещь, подлежащая передаче должнику либо лицу, указанному должником, вправе при неисполнении должником в срок обязательства по оплате этой вещи или возмещению кредитору связанных с нею издержек и других убытков удерживать ее до тех пор, пока соответствующее обязательство не будет исполнено. В силу ст. 360 ГК требования кредитора, удерживающего вещь, удовлетворяются из ее стоимости в объеме и порядке, которые предусмотрены для удовлетворения требований, обеспеченных залогом. Эти нормы защищают интересы кредитора и обеспечение надлежащего исполнения должником обязательства по оплате вещи или возмещению кредитору связанных с нею издержек и других убытков. «Требование об обращении взыскания на имущество предъявлено обществом “Русэнерго” в порядке реализации предусмотренного ст. 360 ГК РФ права на удовлетворение требования за счет удерживаемых нефтепродуктов, поэтому суды первой и апелляционной инстанций правомерно признали его подлежащим удовлетворению на основании норм гражданского законодательства. Выводы суда округа об обратном ошибочны», – указано в определении.
Кроме того, в судебных актах судов первой и апелляционной инстанций имеются мотивированные и обоснованные выводы о допустимости обращения взыскания на спорное имущество с учетом установленных законом критериев, подтвержденности факта причинения убытков вследствие допущенного «Эдемом» бездействия, а также обоснования их размера. Указание же суда округа о недоказанности данных фактов направлено на переоценку фактических обстоятельств дела, установленных судами первой и апелляционной инстанций, что не отнесено к полномочиям кассации. При этом «Эдем» в процессе рассмотрения дела не представил убедительных доводов и доказательств, опровергающих величину и указывающих на иной размер убытков, возникших на стороне «Русэнерго».
ВС отметил, что в суде первой инстанции «Эдем» не ходатайствовал о проведении судебной экспертизы по данному вопросу. В связи с этим апелляция отклонила ходатайство «Эдема» о назначении судебной экспертизы, поскольку последний не обосновал наличие обстоятельств, препятствовавших обращению с соответствующим ходатайством в суд первой инстанции. Таким образом, выводы судов о правомерности требований «Русэнерго» о взыскании с задолженности, пеней, убытков, а также обращении взыскания на имущество соответствуют фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в нем доказательствам. Как указал Верховный Суд, у кассации не имелось оснований для отмены судебных актов первой и апелляционной инстанций и направления дела на новое рассмотрение с неправомерным предоставлением обществу «Эдем» возможности реализации процессуальных прав в нарушение принципов равноправия и состязательности.
Кроме того, в мотивировочной части обжалуемого постановления окружной суд поддержал состоявшиеся по делу судебные акты в части взыскания задолженности и пеней, а также в части отказа в признании недействительным уведомления «Русэнерго» от 9 сентября 2024 г. об одностороннем повышении стоимости услуг и отказа во взыскании с последнего штрафа за сверхнормативный простой вагонов, признав их законными. Однако резолютивная часть постановления, напротив, содержит указание на отмену судебных актов нижестоящих судов в полном объеме без указания мотивов. В связи с этим ВС отменил постановление окружного суда и оставил в силе судебные акты первой и апелляционной инстанций.
Как заметил адвокат АБ «ЮГ» Сергей Радченко, главный вопрос, который должен был разрешить ВС РФ: как правильно квалифицировать договор между сторонами спора – как возмездное оказание услуг, как хранение или смешанный? «Я думаю, что Суд ответил на него верно: это возмездное оказание услуг, причем без посторонних “вкраплений”, т.е. без элементов хранения. Поскольку у “Эдема” были долги, связанные с оплатой услуг, то “Русэнерго” правомерно произвело удержание, а затем реализацию нефтепродуктов. Вывод о правомерности удержания нефтепродуктов также является верным. ВС так же правильно указал на процессуальную ошибку кассации, а именно на несоответствие мотивировочной части постановления окружного суда его резолютивной части, что является самостоятельным основанием для его отмены. Поскольку суды первой и апелляционной инстанций дело решили по существу верно, то ВС правомерно отменил кассационное постановление, оставив в силе судебные акты первой и апелляционной инстанций», – полагает он.
Управляющий партнер юридической компании ЮКО Юлия Иванова полагает, что ВС ориентирует суды на разграничение смешанного договора, договора хранения и договора об оказании услуг. «В смешанном договоре каждый отдельный элемент имеет самостоятельное значение и поэтому к нему применяются правила соответствующего вида договора. Например, возможно заключение смешанного обеспечительного договора, который включает элементы залога и поручительства (Определение ВС РФ от 31 октября 2023 г. № 19-КГ23-23-К5). Наличие в договоре отдельных условий, которые могут быть присущи другим видам договоров, тем не менее автоматически не делает его смешанным», – пояснила она.
Эксперт добавила, что точно так же наличие в договоре, предусматривающем совершение ряда разнородных действий, такого элемента, как принятие имущества с последующим его возвратом, не означает наличие как такового элемента договора хранения и тем более возможности квалификации такого договора как договора хранения. «Критерием разграничения должен выступать в первую очередь предмет договора, в котором воплощены экономические интересы сторон договора. В рассмотренном споре экономический интерес ответчика состоял именно в определенной деятельности истца (смешении нефтепродуктов с целью получения нового продукта), а действия истца по принятию, хранению и передаче нефтепродуктов носили вспомогательный характер и были необходимы исключительно для осуществления ответчиком указанной деятельности в пользу истца», – заметила Юлия Иванова.
