– Дмитрий, как Вы, гражданский человек, стали бойцом спецоперации?
– Я из семьи потомственных военных. Мои прадеды, дед, отец, родной дядя, двоюродный брат служили на флоте в офицерских званиях, родной брат – капитан Северного морского флота. Их пример, безусловно, повлиял на мое решение – уйти добровольцем на СВО, а еще желание – служить, защищать Родину и ее народ.
Перед отъездом я получил благословение батюшки в церкви и взял с собой серебряный крестик как символ поддержки и защиты.
– Расскажите о Ваших первых днях «за ленточкой». Перед интервью Вы упомянули, что служили в спецназе «Ахмат». Насколько известно, у этого подразделения одни из самых сложных штурмов и заданий?
– Я попал в подразделение «Ахмат» добровольцем. 3 января 2025 г. прилетел в Чеченскую Республику, там меня встретили и сразу же оформили документы на обучение. Когда набралось достаточное количество бойцов, нас отправили в Луганскую область, где на полигоне мы прошли непосредственную подготовку перед выполнением боевых задач, и только потом я попал в зону боевых действий.
В спецназе «Ахмат» действительно приходилось выполнять самые сложные и опасные задания, включая штурмы и рейды в тыл противника. Это требует не только физической выносливости, но и психологической стойкости, нужно уметь побороть свой страх.
– Что помогало Вам и Вашим товарищам справляться со страхом на передовой?
– Знаете, я вам вот как скажу: те ребята, с которыми я служил, были и остаются смелыми, мужественными людьми. Но дело не в том, что они ничего не боятся. Я не верю в бесстрашие. Страх всегда есть. Просто со временем ты учишься его перебарывать, загоняешь поглубже, чтобы он не мешал думать и действовать. Это не значит, что страха нет. Это значит, что ты побеждаешь его ради чего-то большего, чем ты сам, – ради тех, кто рядом, и ради того, во что веришь.
– Вы сказали, что после обучения на полигоне сразу попали в зону боевых действий. Можете подробнее рассказать об этом?
– Да, мой путь «за ленточку» начался стремительно. После учебки, попав в один из отрядов «Ахмата», я уже через несколько часов оказался в Белгородской области, а затем – в Курской, где разворачивались ожесточенные бои.
Здесь я впервые увидел войну такой, какой она стала в XXI в. Это не были привычные по учебникам сражения – это была война технологий, дронов, внезапных штурмов и постоянного напряжения. Против нас действовали не только украинские подразделения, но и иностранные наемники, кого там только не было.
Особенно тяжело было видеть страдания мирных жителей: опустевшие дома, подвалы, где прятались старики, следы мародерства и разрушений. ВСУ, отступая, пытались скрыть следы своих преступлений. Они грабили, забирали все ценное, все, что можно было унести, после себя оставляли разоренные села. Вот что мы увидели. А еще людей, особенно пожилых, которые привыкли к грохоту взрывов и стрельбе, – для них это стало новой реальностью.
Для меня все это было в новинку. Но там быстро учишься. Мы заходили в населенные пункты небольшими группами, после того как «полетает» разведка (разведка с помощью дронов. – Прим. авт.), и выполняли задачи по зачистке. Здесь у меня лично не было места для долгих раздумий – только выучка, реакция и поддержка товарищей.
– Если говорить о поддержке товарищей, то много пишут о боевом братстве. Бойцы «Ахмата» часто рассказывают о нем в интервью. Скажите, а как Вас приняли в отряде?
– Боевое братство – это не просто слова, а сама жизнь на передовой. В отряде «Ахмат» собрались ребята самых разных национальностей: чеченцы, дагестанцы, русские, якуты. Но, знаете, на войне все различия стираются: здесь главное – быть плечом к плечу.
Мы делили все, даже последний сухой паек. Если кто-то был ранен или возвращался из госпиталя, его встречали как родного. Поддерживали не только делом, но и словом – ведь на фронте важно не только выжить, но и сохранить в себе человека. Мы буквально ели из одного котелка, вместе смеялись, вместе переживали потери, психологически поддерживали друг друга. И сейчас мы остаемся на связи, со многими дружим. Ведь боевое братство – это навсегда.
Расскажу вам одну свою историю – про боевой талисман. Во время службы меня всегда сопровождал небольшой Чебурашка, подаренный в качестве талисмана сослуживцем, связанный его женой. Эта обычная мягкая игрушка стала для меня напоминанием о доме, о близких, о том, что за меня переживают, меня ждут, и это помогает выдержать многое. На протяжении всей службы мои родственники и жена поддерживали меня, вселяя теплоту и надежду о возвращении домой живым. Вот что по-настоящему бесценно.
– На фронте приходится не только воевать. Но есть и времена затишья, отдыха между заданиями. Чем бойцы занимаются в такие моменты?
– Знаете, когда выдавалась ротация и нас отводили с передовой, первым делом старались привести себя в порядок: баня, стирка, отоспаться. Но оставались и служебные обязанности: патрулирование территории, разгрузка машин с боеприпасами.
Хотя были и моменты, которые согревали душу. Я не могу забыть, как однажды к нам приезжали муфтий и батюшка. Они собирали бойцов, чтобы поговорить – ради чего мы здесь, как это выглядит с духовной точки зрения. Они вселили в нас веру, напомнили о том, что мы защищаем не просто землю, а нечто гораздо большее. Знаете, это дорого стоит, нам всем тогда это было необходимо.
– Есть этика адвоката, а есть этика русского бойца. Как бы Вы описали образ русского солдата, участвующего в специальной военной операции?
– В первую очередь, это человек, который несет в себе глубокие моральные ценности. Он понимает, что его задача – защищать. Защищать гражданских, свою страну, будущее своих детей. Для него важно не забывать историю, чтить память предков и понимать, что от его действий зависят мир и безопасность.
– А что для Вас самое главное в этом служении?
– Самое главное – это сохранить человечность. Не ожесточиться, не поддаться ненависти. Мы воюем не против людей, а за людей. За то, чтобы дети могли спокойно ходить в школу, а старики – сидеть на лавочке у дома. Понимаете, это дает силы.
– Вы сейчас находитесь на «гражданке» – на реабилитации. Как, на Ваш взгляд, общество относится к тем, кто прошел через боевые действия?
– В России к бойцам относятся с огромным уважением. Я сам это чувствую. Люди понимают, какой ценой дается мир. И это отношение очень поддерживает, дает понимание, что ты не один, что за твоей спиной – целая страна.
– Меняется ли человек после возвращения с передовой?
– Безусловно. Меняется взгляд на жизнь. Ты начинаешь больше ценить простые вещи: тишину, возможность просто поговорить с близкими. Но главное – это чувство ответственности. Ответственности за тех, кто ждет тебя дома, и за тех, кто идет рядом с тобой.
Повторю, что сейчас – это новая война. Не похожая на прежние конфликты, на те же чеченские кампании. Прежде всего – это война дронов. Наверное, это и сподвигло меня получить подготовку оператора БПЛА и после Курска пойти работать уже в подразделении с FPV-дронами на Запорожском направлении.
– Сейчас многие адвокаты на «гражданке» участвуют в разных патриотических мероприятиях. Давайте представим, что Вы бы сейчас оказались на встрече со школьниками. Что бы Вы – как современный защитник нашей страны и, по профессии, защитник прав граждан – сказали подрастающему поколению?
– Если бы я оказался перед школьниками, я бы начал с самого главного. Я бы сказал мальчикам в зале: ребята, любите и защищайте свою Родину. И неважно, откуда вы родом – из Чечни, Дагестана, Москвы или маленького поселка на Дальнем Востоке. Главное – это любовь к России. Это чувство должно быть в сердце у каждого, кто считает себя ее сыном.
Я бы напомнил им, что защита Отечества – это не просто слова. Это ответственность, мужество и готовность стоять за своих близких, за свою землю, за будущее.
– Дмитрий Андреевич, Вам, наверное, не раз задавали вопрос: почему Вы возвращаетесь туда, где опасно? Что Вы отвечали?
– Знаете, для меня это даже не вопрос выбора. Там же мои боевые братья. Как я могу их бросить? Это же не просто слова. Это «чувство локтя», понимание, что ты – часть единого целого. Если я не пойду, другой останется, третий – тоже. А ведь армия сильна именно сплоченностью. По зернышку собирается взвод, из взвода – рота. И если каждый будет думать только о себе, то кто тогда прикроет спину? Поэтому поддержка – это не просто долг, это закон нашего братства.
– Мы все верим, что скоро наступит мир. Какие у Вас планы на ближайшее будущее, когда служба завершится?
– Вернусь в адвокатуру, я из нее и не уходил. Просто сейчас другие задачи, другие приоритеты. Но защита прав людей – это мое призвание, и я обязательно к нему вернусь. Я намерен вернуться к работе с еще большей отдачей.
