Как стало известно «АГ», судья Арбитражного суда Иркутской области в отставке Елена Рукавишникова, оспаривая в апелляционном порядке решение Верховного Суда об отказе в удовлетворении административного иска об отмене решения Высшей квалификационной коллегии судей РФ, ходатайствовала об обращении в Конституционный Суд по вопросам возможного пробела в законодательстве.
Подача административного иска
В июне 2026 г. в ВККС поступило представление председателя Следственного комитета РФ о даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи АС Иркутской области Елены Рукавишниковой по признакам преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 290 УК РФ (получение должностным лицом взятки в особо крупном размере). Из представления, основанного на материалах процессуальной проверки, проведенной следственным управлением, следовало, что Елена Рукавишникова через бывшую судью того же суда получила 3 млн руб. за вынесение решения по арбитражному спору. По версии следствия, деньги передала коммерческая организация, обратившаяся в арбитражный суд с иском о признании незаконным введенного ограничения режима потребления электроэнергии.
Решением от 18 июня 2026 г. ВККС дала согласие на возбуждение в отношении Елены Рукавишниковой уголовного дела. Коллегия обосновала принятие решения положениями ст. 16 Закона о статусе судей в РФ и разъяснениями, содержащимися в Определении КС от 12 января 2012 г. № 176-О-О. Как отметила коллегия, представление на возбуждение уголовного дела внесено уполномоченным органом в соответствии с требованиями закона, в нем указаны основания для принятия такого процессуального решения, к представлению приложены материалы процессуальной проверки. Обстоятельств, свидетельствующих об уголовном преследовании Елены Рукавишниковой в связи с ее позицией, занимаемой при осуществлении правосудия, которые могли бы послужить основанием для отказа в даче согласия на возбуждение уголовного дела, коллегия судей не выявила.
Не согласившись с таким решением, Елена Рукавишникова подала в Верховный Суд РФ административное исковое заявление о признании незаконным решения ВККС и его отмене. Она отметила, что при разрешении вопроса о даче согласия на возбуждение в отношении судьи уголовного дела квалификационная коллегия обязана установить достаточность данных, указывающих на признаки состава преступления. В случае если таких данных недостаточно, следует определить мотивы уполномоченного органа, обратившегося с представлением о даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи.
Елена Рукавишникова утверждала, что была участником оперативного эксперимента, денег за вынесение решения не получала, уголовное дело в отношении нее сфабриковано. Она указывала, что оспариваемое решение принято с нарушением процедуры рассмотрения данной категории дел, без достаточного исследования материалов, представленных председателем СКР, и ненадлежащей оценки повода и оснований для возбуждения уголовного дела.
В письменных возражениях на административный иск ВККС указала, что оспариваемое решение является законным, обоснованным и мотивированным, принято уполномоченным коллегиальным органом судейского сообщества в установленном законом порядке с соблюдением процедуры принятия решения и без нарушения прав Елены Рукавишниковой. Председатель СКР Александр Бастрыкин в письменных возражениях выразил несогласие с доводами административного искового заявления.
Верховный Суд не выявил нарушений со стороны ВККС
Решением от 9 сентября Верховный Суд отказал в удовлетворении административного иска Елены Рукавишниковой (документ есть у «АГ»). Он указал, что в соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 448 УПК, абз. 3 п. 3 ст. 16 Закона о статусе судей в РФ решение о возбуждении уголовного дела в отношении судьи арбитражного суда принимается председателем СКР с согласия ВККС. Суд отметил, что данные, указывающие на наличие повода и оснований для решения вопроса о возбуждении уголовного дела в отношении Елены Рукавишниковой, содержатся в показаниях других фигурантов по делу и свидетелей, в протоколах осмотра места происшествия, предметов и документов, в результатах оперативно-розыскных мероприятий и иных данных, полученных в ходе процессуальной проверки.
Также отмечается, что изложенные в оспариваемом решении выводы соответствуют требованиям Закона о статусе судей в РФ и Закона об органах судейского сообщества в РФ, которыми руководствовалась ВВКС, мотивированны и подтверждаются исследованными доказательствами. В решении Суда поясняется: рассмотрение ВККС вопроса о даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи призвано определить, имеется ли связь между уголовным преследованием и профессиональной деятельностью судьи, включая его позицию при разрешении дела, и не является ли такое преследование попыткой оказать давление на судью с целью повлиять на выносимые им решения.
Как подчеркнул Суд, обстоятельств, свидетельствующих об уголовном преследовании Елены Рукавишниковой в связи с ее позицией, занимаемой при осуществлении правосудия, ВККС не выявила. Подобных обстоятельств не установлено и в ходе судебного разбирательства по данному административному делу. Следовательно, предусмотренных законом оснований для отказа в удовлетворении представления председателя СКР у суда не имеется, указано в решении. При этом уточняется, что установление факта совершения судьей преступного деяния не относится к компетенции органа судейского сообщества, а указанные административном истцом обстоятельства, включая сопутствующую им оценку допустимости и достоверности доказательств, подлежат проверке и установлению в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законом.
ВС указал, что наличие решения квалифколлегии судей о даче согласия на возбуждение в отношении судьи уголовного дела не предопределяет дальнейшие действия компетентных органов, осуществляющих уголовное преследование, в том числе не влечет обязательность вынесения постановления о возбуждении уголовного дела в отношении судьи либо об отказе в этом, а также принятия итогового решения по уголовному делу. При этом ВККС в своем решении не вправе делать выводы (в том числе о виновности привлекаемого к уголовной ответственности лица), которые могут содержаться только в приговоре или ином итоговом решении, постановляемом по результатам непосредственного исследования в ходе судебного разбирательства всех обстоятельств уголовного дела, т.е. разрешать вопросы, которые могут быть предметом доказывания на последующих стадиях уголовного процесса.
Таким образом, Верховный Суд пришел к выводу, что при рассмотрении уполномоченным органом судейского сообщества вопроса о даче согласия на возбуждение уголовного дела права Елены Рукавишниковой соблюдены, нарушений процедуры рассмотрения представления и принятия по нему решения, являющихся основанием для его отмены, ВККС не допущено.
Подача жалобы в Апелляционную коллегию ВС
Елена Рукавишникова направила в Апелляционную коллегию ВС апелляционную жалобу (есть у «АГ»), в которой просила отменить решение первой инстанции. Она выразила мнение, что решение принято при неправильном определении юридически значимых обстоятельств, недоказанности обстоятельств, признанных судом установленными, несоответствии выводов суда обстоятельствам дела и неправильном толковании норм материального и процессуального права.
Как полагает Елена Рукавишникова, главная ошибка решения состоит в подмене предмета судебной проверки. В апелляционной жалобе поясняется: вопрос о доказанности виновности Елены Рукавишниковой действительно не относится ни к компетенции ВККС, ни к предмету настоящего административного дела. Однако из этого не следует, что ВККС вправе отказаться от проверки наличия данных, которые в силу ч. 2 ст. 140 УПК необходимы для начала уголовного преследования судьи. Виновность предрешать нельзя, но данные, необходимые для возбуждения уголовного дела, квалифколлегия судей оценить вправе и обязана, отметила заявитель. Именно этот правовой стандарт был поставлен перед судом первой инстанции.
В апелляционной жалобе отмечается, что если ВККС воздерживалась от исследования фактических данных, она не могла содержательно проверить ни достаточность данных для возбуждения дела, ни альтернативные объяснения, ни довод о возможной связи уголовного преследования с осуществлением правосудия. Если фактические данные исследовались, решение и возражения должны показывать, что именно было установлено, какие противоречия разрешены и почему версия следствия признана достаточной для применения специальной процедуры.
Заявитель обратила внимание на хронологию действий следствия: сначала в течение порядка девяти месяцев расследовалось уголовное дело в отношении группы лиц; затем постановление о возбуждении дела было отменено; непосредственно перед возбуждением нового дела у фигурантов были оформлены «явки с повинной»; на следующий день возбуждено новое уголовное дело; впоследствии из него выделен материал в отношении Елены Рукавишниковой. Такая последовательность, как полагает заявитель, объективно допускает как минимум необходимость проверки версии о том, что получение этих заявлений могло использоваться для формирования процессуальных условий применения примечаний к ст. 291 и 291.1 УК в отношении лиц, участвовавших в передаче денежных средств, и одновременно для получения от них сведений, изобличающих Елену Рукавишникову.
В апелляционной жалобе акцентировано внимание на логически замкнутую конструкцию: «ВККС заявляет, что исследование фактических данных и доказательств должно происходить в уголовном судопроизводстве. Затем в уголовном производстве руководитель следственного подразделения использует решение ВККС как аргумент того, что материалы о причастности оценены. Если обе позиции признаются допустимыми одновременно, реальная проверка доводов защиты исчезает».
Проект запроса в Конституционный Суд
Елена Рукавишникова заявила ходатайство о направлении Апелляционной коллегией ВС запроса в Конституционный Суд, проект которого приложила к апелляционной жалобе. В проекте ставится вопрос о проверке конституционности взаимосвязанных положений п. 3 и 8 ст. 16 Закона о статусе судей, ч. 2 ст. 140, ч. 1, 2 и 5 ст. 146 и п. 4 ч. 1 ст. 448 УПК. Также указано на неопределенность в вопросе соответствия Конституции РФ указанных законоположений в двух конкретных аспектах их применения. Первый: может ли закрепленная законом обязанность ВККС считаться исполненной, если при заявлении судьей об оговоре, провокации либо связи уголовного преследования с осуществлением правосудия конкретные проверяемые возражения фактически выводятся из предмета оценки как относящиеся к будущему уголовному судопроизводству, а на судью возлагается необходимость представить прямые документы о мотивах госорганов, которыми он объективно не располагает.
Второй аспект касается содержания персональной компетенции председателя СКР: допускают ли п. 3 ст. 16 Закона о статусе судей и п. 4 ч. 1 ст. 448 УПК признание исключительной компетенции председателя СКР, реализованной без юридически устанавливаемого принятия им собственной позиции о наличии предусмотренных уголовно-процессуальным законом предпосылок для уголовного преследования судьи.
Кроме того, в проекте запроса отмечается, что перед Конституционным Судом не ставятся вопросы достоверности показаний конкретных лиц, виновности или невиновности Елены Рукавишниковой, допустимости отдельных доказательств, законности конкретного ОРМ либо о фактическом наличии у определенного должностного лица субъективного намерения. Разрешение этих вопросов относится к компетенции соответствующих правоприменительных органов и судов.
Также в проекте запроса представлена позиция о том, что указанный нормативный смысл оспариваемых норм не соответствует Конституции, поскольку позволяет свести специальные гарантии независимости и неприкосновенности судьи к формальному прохождению предварительной процедуры без реального выполнения функций, ради которых законодатель установил участие ВККС и персональную компетенцию председателя СКР.
Комментарий заявителя
В комментарии «АГ» Елена Рукавишникова отметила: правовая позиция КС, изложенная в Определении от 29 мая 2012 г. № 1033-О, предполагает, что квалифколлегия судей, выясняя связь уголовного преследования с позицией судьи при осуществлении правосудия, вправе и обязана оценивать представленные следственным органом данные, необходимые для возбуждения уголовного дела, а также правомерность вывода о наличии оснований, предусмотренных ст. 140 и 146 УПК. Вместе с тем, заметила экс-судья, устойчивая практика ВС исключает для ВККС разрешение вопросов виновности, достоверности доказательств и состава преступления.
Елена Рукавишникова пояснила, что в судебном заседании судья ВС задавал вопросы о том, какими доказательствами она может подтвердить доводы об обстоятельствах оперативно-розыскных мероприятий и о возможной провокации. Она отметила, что само по себе требование к административному истцу представить фактическую основу своих утверждений закономерно, однако ст. 226 КАС одновременно устанавливает обязанности публичного органа по доказыванию законности оспариваемого решения.
«Специальный порядок ст. 448 УПК и согласие ВККС существуют не для создания привилегии безответственности. Их назначение – совместить неотвратимость уголовной ответственности с защитой независимости суда от необоснованного уголовного давления. Такая гарантия работает только при наличии двух самостоятельных содержательных фильтров: решения председателя СКР и проверки ВККС в пределах, определенных Конституционным Судом. В настоящем деле, полагаю, оба фильтра оказались формальными. По материалам дела не показано, как именно председатель СКР самостоятельно проверил фактическую основу регионального материала. ВККС одновременно заявляет, что фактические данные исследовать не должна и что все значимые обстоятельства исследовала полностью. Суд первой инстанции вместо устранения этого противоречия принял наиболее узкую версию полномочий ВККС и фактически перенес бремя доказывания незаконной связи уголовного преследования с осуществлением правосудия на судью», – поделилась мнением Елена Рукавишникова.
Она также сообщила, что, проанализировав доступную статистику, выявила: за последние 10 лет решения ВККС по затронутому вопросу не отменялись. «Это не повод для уныния, а повод последовательно защищать свою позицию. Считаю, что проблема существенна и требует обсуждения. В любом случае я планирую идти до Конституционного Суда, если меня не услышат», – подчеркнула Елена Рукавишникова.
Эксперты оценили затронутую проблему
Федеральный судья в отставке, заслуженный юрист РФ, к.ю.н. Сергей Пашин отметил, что гарантией судейской неприкосновенности выступает особый порядок уголовного преследования судьи, обязывающий председателя Следственного комитета РФ до возбуждения уголовного дела против носителя судебной власти получить согласие на то органа судейского сообщества. Эксперт пояснил, что от председателя СКР, обратившегося за согласием на уголовное преследование судьи, безусловно, не требуется демонстрировать способ своей работы при подписании нужных документов; главное, что он, как глава федерального ведомства, принимает на себя ответственность за внесенное представление и, скрепляя его собственной подписью, утверждает, что следствие действует при наличии достаточных оснований для подозрения в отношении судьи и в отсутствие неправомерных мотивов для начала его уголовного преследования.
«Квалификационные коллегии судей, включая ВККС РФ, – это квазисудебные органы, работающие судоподобным образом в условиях состязательности сторон и презумпции невиновности подозреваемого судьи. Поскольку решения ВККС подлежат проверке в порядке административного судопроизводства, а возбуждение уголовного дела может обжаловаться в соответствии со ст. 125 УПК, ВККС обязана оперировать доказательствами, приемлемыми в суде, проверять и оценивать их. ВККС не устанавливает виновность судьи, не вершит правосудия, но, осуществляя публичные функции в сфере правосудия и в отношении судей, обязана действовать таким образом, чтобы ее решения могли быть подтверждены в соответствии с высокими принципами судебного разбирательства», – подчеркнул Сергей Пашин в комментарии «АГ».
Таким образом, он обратил внимание, что решение о даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи ВККС принимает не по наитию и не из солидарности с другими госорганами, а на основе доказательств, проведя их проверку и оценку по внутреннему убеждению, руководствуясь законом и совестью. Сергей Пашин отметил, что недопустимые доказательства, полученные, например, в результате провокации, не могут лечь в основу решения ВККС, поскольку их обязаны отвергнуть последующие судебные инстанции как в административном, так и в уголовном судопроизводстве. При этом эксперт подчеркнул: ВККС ограничена в средствах доказывания и не может, подобно суду, вести полноценное расследование и всеобъемлющую проверку заявлений сторон, но это не освобождает ее от необходимости сделать для проверки доказательств все, что находится в ее власти.
«Перед членами ВККС стоит главный вопрос: подвергнуть ли судью риску уголовного преследования и применения в отношении него органами исполнительной власти ограничений, затрагивающих его права, личное достоинство и профессиональную репутацию? В предмет доказывания при рассмотрении данного вопроса, исходя из позиции КС РФ, входят, по меньшей мере, отсутствие связи между профессиональной деятельностью судьи и его уголовным преследованием; наличие события преступления; причастность судьи к нарушению уголовного закона. Эти факты устанавливаются в заседании ВККС, но для определенных целей, а значит, с определенным уровнем (стандартом) их доказанности», – пояснил Сергей Пашин.
Он добавил, что в данном случае, с учетом предмета разбирательства и первоначальной стадии уголовного процесса (возбуждение уголовного дела), речь может идти о минимальном известном в других правовых системах стандарте reasonable cause («разумная причина», «неголословность»). Именно таким стандартом оперирует Большое жюри (Grand jury) в США, давая прокурору согласие на направление дела в суд.
В свете сказанного, по мнению Сергея Пашина, нельзя согласиться с утверждением, будто «исследование и оценка доказательств могут иметь место лишь в ходе уголовного судопроизводства». ВККС исследует и оценивает доказательства, однако в тесном смысле этих понятий: для установления ограниченного круга обстоятельств, входящих в предмет доказывания по рассматриваемому вопросу; для определенной цели – согласования возбуждения уголовного дела; для констатации всего лишь вероятной причастности судьи к преступлению.
Эксперт полагает, что при рассмотрении в заседании ВККС обращения председателя СКР действует слабая презумпция добросовестности правоохранителей. Она опровергается не доказанностью их заинтересованности в гонениях на судью, а обстоятельствами, указывающими на возможное желание добиться от судьи определенного решения либо «отомстить» ему за профессиональную позицию.
«Председатель СКР не может быть обременен обязанностью убедить ВККС в отсутствии у него стремления злоупотребить правом: отрицательные факты с точки зрения правил логики не доказываются. Однако он обосновывает правильность своей позиции показаниями, документами и другими процессуальными доказательствами причастности судьи к совершению преступления. На заподозренном судье не лежит бремя доказывания порочности мотивов, которыми руководствуются органы уголовного преследования, однако он вправе высказать предположения и представить материалы, заставляющие усомниться в чистоте их намерений. Если обоснованные предположения и факты породили сомнение в чистоте намерений следователей, если в основу позиции председателя СКР положены недопустимые или недостоверные доказательства, члены ВККС обязаны отказать в согласии на возбуждение в отношении коллеги уголовного дела», – разъяснил эксперт.
Судья в отставке Татьяна Пирожкова полагает, что в рассматриваемом случае отсутствует правовая неопределенность и не имеется оснований для направления запроса в КС о том, допускает ли Конституция принятие ВККС решения о даче согласия на возбуждение уголовного дела без содержательной оценки доводов судьи о том, что уголовное преследование связано с осуществлением правосудия, а также в отсутствие собственной позиции председателя СКР относительно достаточности оснований для уголовного преследования судьи.
Эксперт отметила, что, как следует из принятых ВККС и Верховным Судом решений о даче согласия на возбуждение в отношении судьи уголовного дела и отказе в удовлетворении административного иска, совокупность представленных следствием документов и доказательств на момент принятия решений свидетельствовала о наличии в действиях судьи признаков преступления. По мнению Татьяны Пирожковой, если бы у ВККС или ВС были сомнения в достаточности материалов проверки или в необходимости истребования документов для проверки доводов судьи о том, что уголовное преследование связано с осуществлением правосудия, то, безусловно, эти обстоятельства были бы отражены в их решениях.
«Следует отметить, что согласие ВККС на возбуждение уголовного дела не означает постановление обвинительного приговора в отношении судьи, поэтому доводы Елены Рукавишниковой об участии в следственном эксперименте, обращении к ней сотрудника ФСБ, оговоре коллегой, допустимости и относимости доказательств должны быть проверены в ходе расследования. Коллегам, отправляющим правосудие, важно не забывать присягу судьи, исключить внепроцессуальное общение с участниками процесса, прокурорами, адвокатами, экспертами», – подчеркнула Татьяна Пирожкова.
Адвокат, старший партнер АБ «Корвус» Андрей Гривцов считает, что позиция заявителя носит обоснованный и аргументированный характер. Он полагает, что ВККС при рассмотрении представления председателя СКР не должна оценивать данное представление исключительно с формальной точки зрения наличия у председателя такого полномочия, а также рассматривать лишь вопрос о том, есть ли данные о преследовании судьи за профессиональную деятельность. Говоря о даче возможного согласия на уголовное преследование судьи, ВККС, по мнению эксперта, должна проверить реальное наличие таких оснований, а также соблюдение положений, содержащихся в Законе о статусе судей при первичном сборе доказательств, в том числе проведении оперативно-розыскных мероприятий. Если такие гарантии не соблюдены, а основания, очевидно, отсутствуют, то и согласие не может быть дано, считает Андрей Гривцов.
«Вместе с тем я, к сожалению, оцениваю перспективы удовлетворения апелляционной жалобы заявителя и направления запроса в КС как низкие. Связано это с формальным подходом к обозначенным вопросам, который в течение многих лет применяют ВККС и ВС РФ при даче согласия на уголовное преследование судей и последующем обжаловании этих решений. По сути, все сводится к одному вопросу, который члены ВККС задают судье: приведите доказательства того, что уголовное преследование связано с осуществлением профессиональной деятельности. Вопросы нарушения гарантий неприкосновенности судьи при проведении ОРМ, очевидной надуманности выводов о совершении преступления, противоречивости доказательств нередко игнорируются со ссылками на то, что должны разрешаться при рассмотрении дела по существу. При осуществлении уголовной защиты судей я неоднократно сталкивался с такой трактовкой, и указанный подход наблюдается во всех проанализированных мной решениях за последние годы», – рассказал адвокат.
Андрей Гривцов полагает, что для судей по уголовным делам такой подход неудивителен, поскольку схожим образом они реагируют на любые доводы защиты о явной непричастности лица к преступлению при рассмотрении вопроса об избрании меры пресечения. При этом, подчеркнул эксперт, разъяснения Пленума ВС предписывают судьям при избрании меры пресечения проверять обоснованность выдвинутых подозрений (обвинений).
Член АП Иркутской области Евгений Зеленцов подчеркнул, что, рассматривая вопрос о даче согласия на возбуждение уголовного дела, ВККС обязана проверить наличие поводов и оснований применительно к ст. 140 УПК. Как отметил эксперт, при проведении такой проверки ВККС не может использовать формальный подход – например, установить лишь наличие CD-диска с видео- или аудиозаписями, полученными в ходе оперативно-розыскных мероприятий. В этом случае, указал Евгений Зеленцов, ВККС обязана непосредственно проверить наличие и содержание CD-диска, непосредственно ознакомиться с видео- или аудиозаписями, а также проверить соблюдение требований Закона об оперативно-розыскной деятельности в ходе производства таких записей.
Эксперт напомнил, что такая обязанность ВККС следует из содержания ч. 2 ст. 122 Конституции (судья не может быть привлечен к уголовной ответственности иначе как в порядке, определяемом федеральным законом). Он обратил внимание, что ВККС, разрешая вопрос о даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи арбитражного суда, не может сослаться лишь на п. 8 ст. 16 Закона о статусе судей и указать, что необходимость возбуждения уголовного дела обусловлена или не обусловлена позицией, занимаемой судьей при осуществлении судейских полномочий. Иное, по мнению Евгения Зеленцова, неизбежно приведет к нарушению фундаментальных процессуальных гарантий прав лиц, в отношении которых проведены ОРМ, в том числе прав судьи арбитражного суда, – об этом указано в Решении ВС от 16 июня 2016 г. № АКПИ 16-471.
«Полагаю, в рассматриваемом случае ВККС при даче согласия на возбуждение уголовного дела использовала формальный подход. Об этом свидетельствует то, что Высшая квалифколлегия судей не ознакомилась с содержанием видеозаписей и аудиозаписей, содержащихся на CD-дисках. Последнее неотвратимо привело к нарушению фундаментальных процессуальных гарантий прав судьи, в отношении которой проведены ОРМ», – считает Евгений Зеленцов.
