– Ольга Ивановна, Вы более 30 лет исследуете уголовный процесс. Как возник Ваш профессиональный интерес к институту суда присяжных?
– Когда так долго занимаешься уголовным процессом, то вольно или невольно обращаешь внимание на тенденции развития судопроизводства, новые институты, возникающие проблемы. И, конечно же, в поле зрения не мог не оказаться институт присяжных заседателей. Преподаватели нашей кафедры долгие годы занимаются вопросами дифференциации уголовного судопроизводства и уделяют внимание этому институту – каждый с позиции своей научной тематики.
Кроме того, на заре воссоздания суда присяжных мы не могли остаться в стороне, понимая его значение. Наша кафедра получала грант и проводила совместно с судьями для прокуроров и адвокатов тренинги по работе в суде присяжных. В занятиях участвовали и студенты Юридического института.
– За три десятилетия российский суд присяжных неоднократно реформировался: менялась его подсудность, сокращалась численность коллегий, а с 2018 г. эта форма судопроизводства появилась и в районных судах. Как бы Вы охарактеризовали результат этой эволюции?
– Конечно, за это время многое поменялось: изменились общественные отношения, в том числе и отношение к суду присяжных. Результат неоднозначный. Есть плюсы, есть над чем поработать. Но однозначно с участием присяжных заседателей правосудие стало ближе к населению. И это большой плюс. Сегодня в уголовном судопроизводстве это единственная форма участия народных представителей в осуществлении правосудия.
Здесь просматривается такая корреляция: чем больше граждан участвуют в осуществлении правосудия, тем выше уровень доверия общества к нему. Плюсом является и то, что участники уголовного судопроизводства со стороны обвинения стали осознавать последствия рассмотрения дела таким составом суда и более ответственно относиться к доказыванию виновности обвиняемого. Все это в целом отвечает не только частным, но и публичным интересам.
– Вы отметили, что результаты развития суда присяжных неоднозначны. Какие прежние решения, на Ваш взгляд, стоит переосмыслить при обсуждении новой реформы?
– На мой взгляд, законодатель поторопился, приняв решение распространить деятельность суда присяжных на районные суды. Для такого решения необходимо все же сильное гражданское общество и высокий уровень ответственности большинства граждан России не только за свою, но и за чужую судьбу, способность осознанного принятия ими решения.
Представляется, что можно было бы предусмотреть две формы участия граждан в отправлении правосудия. На уровне районных и городских судов был бы уместен суд с участием народных заседателей или суд шеффенов. От суда присяжных такая модель отличается тем, что профессиональный судья и народные представители образуют единую коллегию, как при рассмотрении дела, так и при принятии решения по существу обвинения. При этом должны сохраняться гарантии независимости мнений и суждений каждого.
А на уровне судов субъектов Российской Федерации необходимо сохранить суд присяжных в его классическом варианте.
Сочетание этих двух форм помогло бы развивать правосознание как у граждан, так и у общества в целом, укреплять правовое государство и его демократические начала. Важно, чтобы такое участие также повышало доверие к суду и усиливало гражданский контроль за его деятельностью.
– Какие проблемы суда присяжных, на Ваш взгляд, требуют решения сегодня?
– Таких проблем немало, и не все из них можно решить изменением законодательства. Прежде всего мы должны ответить на вопрос: чем для гражданина является участие в качестве присяжного заседателя – правом, обязанностью или гражданским долгом?
– Какие изменения в законодательстве Вы считаете необходимыми?
– Законодательные изменения должны учитывать как частные, так и публичные интересы.
Для защиты частных интересов, на мой взгляд, следует расширить круг лиц, имеющих право на рассмотрение дела судом присяжных. Речь о тех, кто на момент совершения преступления не достиг 18 лет, но стал совершеннолетним к моменту подготовки дела к судебному разбирательству.
Кроме того, необходимо поддержать предложение и предусмотреть в законе право подсудимого в отдельных случаях отказаться от ранее заявленного ходатайства о рассмотрении уголовного дела судом с участием присяжных.
– А какие законодательные меры необходимы для защиты публичных интересов?
– Хотелось бы поддержать предложение об отмене оправдательного приговора по мотиву нарушения порядка отбора присяжных, если стороны не заявили об этом нарушении до удаления коллегии в совещательную комнату для вынесения вердикта.
Кроме того, необходимо установить, что при рассмотрении уголовного дела судом присяжных заявить отвод судье можно только до начала отбора коллегии. В дальнейшем, как представляется, это должно допускаться лишь в том случае, если основание для отвода ранее не было и не могло быть известно стороне.
Такие законодательные решения помогут ограничить возможности злоупотребления правом или правомочиями и рассматривать дела в разумные сроки.
– Среди обсуждаемых предложений – объединение профессионального судьи и присяжных в единую коллегию. Сохраняется ли при такой модели природа суда присяжных?
– На мой взгляд, главный институциональный признак суда присяжных – разделение компетенции между профессиональным судьей и коллегией присяжных заседателей. Судья решает вопросы права, присяжные – вопросы факта.
Объединение в одной коллегии судьи-профессионала и народных представителей – возможная и достаточно распространенная форма организации суда, но это не суд присяжных в классическом, сложившемся в России понимании, в том числе в понимании Конституционного Суда Российской Федерации, которое он излагал, вынося свои решения. При такой форме практически невозможно обеспечить разграничение компетенций между судьей и присяжными.
– Насколько велик риск утраты независимости народных представителей при их объединении с профессиональным судьей?
– Такой риск достаточно велик. В недалеком прошлом в России отказались от института народных заседателей в том числе и по этой причине: зачастую их участие в осуществлении правосудия было формальным, а влияние судьи – значительным. Еще не забыт уничижительный термин «кивалы», который в свое время применялся, когда говорили о народных заседателях.
Между тем, повторюсь, я не исключаю такой формы организации правосудия. Вовлечение граждан в его осуществление могло бы способствовать развитию их правосознания и укреплению доверия к суду. Но тогда давайте честно скажем: это не присяжные заседатели.
– Обсуждается и сокращение числа присяжных до четырех. Как это может повлиять на обсуждение дела и вынесение вердикта?
– Конечно, небольшую коллегию проще собрать…
Когда-то я задавалась вопросом: чем обоснован состав коллегии из 12 присяжных заседателей? Такого обоснования не нашла ни в исследованиях юристов, ни в исследованиях психологов. Зачастую в литературе выбор числа 12 объясняется историко-культурной традицией или религиозными представлениями. Однако число присяжных может быть и другим. В тех же США, в отдельных штатах, коллегия состоит из 6 человек. Широко известно решение Верховного суда США по делу «Уильямс против Флориды» (Williams v. Florida), в котором суд заключил, что коллегия из 6 присяжных в уголовном процессе не нарушает Шестую поправку к Конституции США.
Между тем существуют исследования, которые показывают, что чем больше участников в группе, тем разнообразнее ее состав и тем выше вероятность сохранения различных позиций. Больше и совокупный объем памяти, выше внимание к деталям. Психологи обращают внимание на то, что при сокращении числа членов группы возрастает вероятность доминирования одного-двух лидеров, в том числе лиц, обладающих профессиональными знаниями («он профессионал, он лучше знает и понимает»). Это связано с так называемым эффектом конформности.
– Что, помимо численности коллегии, влияет на самостоятельность решений присяжных?
– Наибольший риск для независимости создает не само сокращение числа присяжных, а включение профессионального судьи в одну коллегию с ними. Судья-профессионал, задавая рамки обсуждения, может способствовать подавлению инакомыслия.
Представляется, важно не только количество присяжных, хотя и оно имеет значение, но и то, как организована процедура принятия решения в группе, насколько она обеспечивает независимость каждого присяжного. Например, тайное голосование в большей степени способствует независимости при принятии решения, чем открытое.
– На круглом столе 23 сентября Вы обратили внимание на предложение отказаться от роспуска коллегии присяжных ввиду тенденциозности ее состава. Почему, на Ваш взгляд, важно сохранить такую возможность?
– Сегодня отношение к возможности роспуска коллегии ввиду тенденциозности ее состава неоднозначное. На практике такие случаи редки, но они есть. Между тем хорошо, когда такая возможность есть. Все, что способствует независимости присяжных и обеспечивает объективность вердикта, должно быть сохранено. Должна оставаться и возможность изменения территориальной подсудности в случае, если невозможно сформировать коллегию, способную вынести объективный вердикт.
– Почему граждане избегают участия в суде присяжных? Как можно повысить значимость этой роли?
– Причины разные. Здесь и непонимание роли присяжного, и недоверие к правоохранительным органам и судам, и боязнь ошибиться и сломать жизнь другому человеку, и нежелание отвлекаться от своих основных трудовых функций… Повторюсь, суд присяжных распространен в тех странах, где есть сильное гражданское общество.
Что можно сделать? Подход должен быть системным. Помимо законодательных новаций, направленных на совершенствование процедуры и позволяющих осознать важность миссии присяжного, большую роль здесь играют СМИ. Я не припомню публикаций или репортажей, в которых с положительной стороны освещалась бы деятельность суда с участием присяжных заседателей, подчеркивалась роль коллегии в принятии решения, рассказывалось о том, насколько ответственно присяжные отнеслись к своим обязанностям. Однако помню публикации, в которых присяжные подвергались осуждению после вынесения вердикта, в том числе со стороны адвокатов.
Для реализации права избирать и быть избранным государство прилагает значительные усилия, чтобы показать, насколько это важно и каковы последствия, если граждане не будут пользоваться этим правом. Что касается участия в суде присяжных, подобного не наблюдается. Конечно, необходимо работать над повышением доверия общества к судебной системе. Встречаются и призывы установить ответственность за игнорирование приглашения и неявку в суд. Повторюсь, необходимо определиться, чем является участие в качестве присяжного заседателя: правом, обязанностью или гражданским долгом.
– Вы поддержали возможность для подсудимого отказаться от ранее заявленного ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных. Как обеспечить добровольность и осознанность такого отказа?
– Поддержала. Если рассмотрение дела судом присяжных является правом подсудимого, то ему должна быть предоставлена и возможность отказаться от этого права. Чтобы обеспечить добровольность и осознанность такого отказа, можно предложить процедурное решение, подобное порядку заявления ходатайства о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства: отказ должен заявляться после консультации с защитником и разъяснения последствий такого решения.
– Где, на Ваш взгляд, проходит граница между оптимизацией процедуры суда присяжных и изменением самой сущности этого института?
– Граница, как представляется, проходит там, где возникает риск противопоставления государственных, ведомственных и общественных интересов и утраты независимости народных представителей – присяжных заседателей.
